После стольких лет... Всегда

Мерлин медленно шёл по аллее парка, опустив голову и невидящим взглядом глядя себе под ноги. Каждый год, в день смерти Артура, он появлялся здесь, на берегу озера, где попрощался со своим королём. За сотни и тысячи лет изменилось почти всё - деревни превращались в города, мощёные булыжником дороги - в междугородние автострады, коней сменили автомобили и автобусы, но озеро оставалось нетронутым. Магия Мерлина защищала место упокоения великого короля, не подпуская к себе ничего и никого, кроме самого чародея. Каждый, кто пытался попасть на берег озера, внезапно вспоминал о каких-нибудь неотложных делах и вмиг забывал о том, что собирался сделать. Одинокая лавка на берегу всё время пустовала - за исключением одного-единственного дня, когда её на пару часов занимал сам великий чародей, рассказывающий молчаливому озеру о своём одиночестве. Единственными его собеседниками были вороны, как будто специально собиравшиеся здесь, чтобы выслушать очередную речь великого мага. Скованный ненастьем предрассветный ветер так же, как и всегда, нёс хмурые осенние облака; Мерлин как обычно невидящим взглядом изучал тихую гладь озера; мимо чародея по-прежнему проносились бесцельно прожитые дни и года. Наверное, время осталось последней стихией, над которой чародей был не властен. Сегодня, как, впрочем, и полторы тысячи лет до этого, Мерлин присел на край лавки и вгляделся в туманы озера, снова ожидая появления своего короля. Он ждал Артура всегда, начиная с того момента, когда только отправил лодку с его телом к Авалону. Он всматривался в туманы до тех пор, пока глаза не начали слезиться, но Артура по-прежнему не было. И это было уже привычно для чародея - он провёл всю свою жизнь в ожидании, надеясь лишь на то, что слова дракона окажутся правдой. "Артур не просто король - он король Былого и Грядущего. В час величайшей нужды Альбиона Артур восстанет вновь". Так сказал Килгарра, когда Мерлин призвал его в последний раз. Дракон ни разу не обманывал чародея, и поэтому у Мерлина не было поводов ему не верить. Однако… Артура всё ещё не было. Он по-прежнему спал на Авалоне, несмотря на все невзгоды, которые когда-либо случались с Альбионом. Мерлин чувствовал, как в крови начинает вскипать ярость. - Какого чёрта, Артур!? - внезапно вопросил Мерлин, возмущённо поднимая руки. - Какого чёрта ты так долго спишь!? Сколько мне ещё ждать, пока Твоё Величество изволит проснуться!? Озеро молчало. Так же, как и всегда, молчаливо взбегали на берег волны; туманы молчаливо пропускали первые лучи восходящего солнца, а небольшой городок поблизости понемногу начинал просыпаться, полусонно шумя гулом машин. Крики ворон со всех сторон стали громче, но Мерлин их почти не слышал - сейчас он снова и снова переживал тот роковой день. День, когда погиб Артур; день, когда погибла Моргана; день, когда погибли все его мечты об Альбионе - королевстве мудрости и справедливости. Он до сих пор помнил холод клинка, отправившегося в озеро вслед за Артуром. Мерлин злился. Злился и на Артура, по-прежнему остающегося на Авалоне, куда чародею было не добраться; и на себя - за то, что не спас своего короля в тот роковой день. За сотни лет одиночества эта давняя злость так и не перегорела, вскипая в жилах каждый год, в этот самый день, когда маг приходил на берег молчаливого озера. Для Артура чародей пожертвовал всем, что имел - отдавал даже собственную жизнь, когда этим мог спасти своего короля, однако все его старания закончились ничем: Артур погиб при Камланне, и чародей никак не мог себе этого простить. Мысль вернуть Артура захватила его на очень долгое время после смерти короля - Мерлин объехал весь Альбион, так и не построенное королевство справедливости, выясняя у каждого, до кого мог дотянуться, как же ему вернуть Артура. Но никто не мог ему в этом помочь. Друиды, которых расспрашивал великий чародей, лишь пожимали плечами, не зная, как можно изменить уже свершившееся пророчество; изиды не смогли ответить разозлённому магу, а Килгарра, которого в очередной раз призвал Мерлин, и вовсе не явился на зов повелителя драконов. Пробуждение Артура стало для Мерлина идеей фикс, тем делом, которому чародей отдавал большую часть своего времени - уж чего-чего, а времени у него было предостаточно. И поэтому он отдавал все свои силы, всего себя одной единственной цели - Артуру. Как, впрочем, и многие года до этого. До его смерти. - Артур! Я знаю, ты меня слышишь! - Мерлин ещё раз возмущённо высказал озеру то, что он думает. - Я всё ещё тебя жду, осёл ты венценосный! В какой-то момент, несколько сотен лет назад, когда надежда на возвращение Артура полыхнула последним прощальным огнём и угасла пеплом в душе чародея, Мерлин не смог больше сдерживать свои эмоции и сорвался. А сорвавшийся с катушек великий маг способен на многое. Особенно, если этот маг считает, что и сам способен устроить "час величайшей нужды Альбиона", после которого у Артура не будет другого выхода, кроме как проснуться. Мерлин начинал войну, Мерлин убивал, Мерлин рвался к власти. Каждый раз, когда так и не созданный Альбион содрогался в братоубийственных войнах аристократии, Мерлин приходил на берег молчаливого озера и ждал. Ждал Артура. Артура, который по-прежнему спал на Авалоне под холодными звёздами, безразлично взирающими с высоты на чародея и все его деяния. Мерлин наклонился и подобрал с земли пару камней, со злостью швыряя их в воды озера, ответившего ему лишь разошедшимися кругами на воде. Озеро по-прежнему молчало, совершенно никакого не отреагировав на упавшие камни. - Хотя бы скажи, что мне ещё сделать? - на этот раз громкий голос усталого чародея был обращён не к королю, а к его пленителю - старой религии, удерживающей Артура в водах озера, несмотря на всё, что бы ни пытался сделать великий маг. Старая религия тоже не отвечала на вопрос чародея, словно бы уснув вместе с тем, кто должен был возродить её величие вместе со своим пробуждением. Ветер по-прежнему гнал в тёмную даль грозовые тучи. Стая чёрных ворон окружала лавку с чародеем, хриплым карканием отвечая на его вопрос. Мерлин до сих пор не знал, почему вновь и вновь, каждый год, воронья орда выбирала именно эти края и окружала его в предрассветных сумерках, словно бы пытаясь что-то донести до чародея. Сколько-то веков назад он решил, что именно вороны виноваты во всех его бедах; для него вороны стали предвестниками войны, предвестниками бед и страданий - и началось это, скорее всего, с Морганы, использовавшей их для передачи своих приказов тем предателям, что окружали Артура. Всё начиналось с появления ворон в Камелоте и заканчивалось чьей-нибудь гибелью. Всегда, когда появлялись вороны, кто-нибудь предавал Артура и приближал момент падения так и не построенного королевства справедливости. - Подай мне хотя бы знак! - тихо взмолился величайший чародей. - Знак того, что я живу не напрасно. Знак того, что ещё можно что-то изменить. Дай мне хотя бы надежду… Крики ворон с четырёх сторон стали громче и пронзительнее. В какой-то момент стая сорвалась с места и покинула одинокий берег молчаливого озера, направляясь туда, где темнела грозовая туча. Чёрное оперение птиц почти сливалось с предрассветной тьмой, но с другой стороны озера небо уже светлело, наливаясь непрозрачно-алым восходом. Поднимающееся из-за деревьев солнце осушило росу в голубых глазах чародея, по-прежнему вглядывающегося в тающие туманы Авалона, и первым несмелым лучом упало в густую тёмную воду озера, превращая перекатывающиеся волны в стеклянную крошку. Крики ворон слились в невнятный гул, в котором можно было расслышать и топот сотен призрачных коней, и приглушённый расстоянием звон стальных мечей, вырываемых из ножен. С востока на них надвигался туманный восход, длинными яркими лучами освещающий себе путь среди древесных крон и тающих на глазах остатков предрассветных туманов. Чёрные грозовые тучи отступали, гонимые алой рассветной дымкой, простирающейся над стеклянной гладью озера и словно бы укутывающей её алым плащом. Тонкие слоистые облака, окрашенные грядущим рассветом в ярко-алый цвет, наступали вперёд, прогоняя грозу куда-то за горизонт. Величественное алое рассветное солнце медленно поднималось из-за крон деревьев, окружающих Авалон, и своим светом касалось тихой озёрной глади, словно успокаивая набегающие на берег волны; касалось пустынного берега, раскрашивая его всеми цветами радуги; пыталось коснуться хмурых туч, но те сбегали от тёплых рассветных лучей, унося с собой туманную хмарь и вороний грай. Пробившись сквозь остатки туманной дымки, один из лучей коснулся плеча чародея, даря привычное тепло - именно так Артур прикасался к его плечу, когда хотел безмолвно поддержать чародея во времена давних невзгод. Мерлин дотронулся до тёплого солнечного луча и взглянул вверх - в туманной дали, над едва заметной радугой, в небе парил призрачный белый замок. Тот, который был единственным пристанищем чародея многие десятилетия; в котором он обрёл нечто большее, чем комнатушку в угловой башне и возможность прислуживать наследному принцу - там он обрёл настоящих друзей, познал истинную любовь, пережил множество опасных приключений, не раз грозивших чародею гибелью, но справился со всеми ними, опираясь лишь на то единственное, что было для него действительно важно - предсказанную драконом великую судьбу. Одну на двоих. Мерлин прикрыл глаза, подставляя лицо под тёплый луч рассветного солнца, проникающего, казалось, в самое сердце, и тихо улыбнулся: - Я всё ещё жду тебя, Артур. И буду ждать столько, сколько потребуется - десятилетия, века. После стольких лет… Всегда.