Лунный вальс

Мимо пролетают эпохи, души, разбиваются на миллион осколков цветные витражи, а в пустом зале, под прозрачным куполом, мы кружимся в вальсе, словно безумцы. Под нашими ногами — узорчатый паркет, сквозь разбитые окна льётся нежный, тревожный свет луны. В воздухе летают пылинки, словно выпавший снег. Я никогда не видела снег — в Аду не бывает зим. Но ты мне рассказывал. Ты много чего рассказывал. О людях, путешествиях, открытиях. Я любила слушать тебя, прикрывая глаза. Тогда солнце ласково обнимало нас своим теплом, а ты говорил, говорил, словно знал весь мир. Ты улыбался мне желтоватыми зубами, а я смеялась в ответ и спрашивала, всегда ли буду видеть на твоём лице оскал. Но ты говорил лишь то, что улыбка — символ власти и превосходства. Я была не согласна. Улыбка — символ дружбы и сострадания. Но не волнуйся, я научу тебя улыбаться правильно. Твоя улыбка меня сначала испугала, ты знаешь. Ты жуткий тип, Аластор, хладнокровный и жестокий. Но невероятно умный. Я верю, что однажды ты забудешь о терроре и сможешь посмотреть на меня не как на глупую дурочку с безумными идеями, а хотя бы как на друга. Если ты не умеешь дружить, умеешь ли ты любить? Я не успеваю задать тебе этот вопрос. Ты вновь кружишь меня в вальсе, и весь мир расплывается. Остаётся только свист в ушах, лунные блики и твоё лицо. Всё такое же улыбчивое, зловещее, но до чего же знакомое и родное. Красные глаза глядят внимательно, изучающе, с насмешкой. Ты знаешь обо всём, потому что я — открытая книга. Вэгги часто ругала меня за то, что я слишком открыто показываю свои чувства. Но как их можно скрывать, если меня наполняет свет, словно бочку — вино, то самое, дорогое и вкусное, которым ты угостил меня на прошлой неделе. Ты тогда рассказывал о моряках и океанах. Я слушала и пила из бокала сладкое, терпкое вино. «Нравится?», — спросил ты тогда. «Да, оно потрясающее», — закивала я, не прекращая восхищаться вкусом и тобой. «Это кровь оленей», — сказал ты. Я от неожиданности уронила бокал и поперхнулась. Твои пальцы — длинные, облаченные в тёмную перчатку, подхватили его. Ни одна капля не вылилась. А в твоих глазах застыла лёгкая усмешка. Ты опять издевался и поддразнивал меня. И я расхохоталась. Ты не смеялся — только глядел непроницаемым взглядом, с застывшими узкими зрачками. О чём ты думал тогда? О чём ты думаешь всегда, глядя на меня? Есть ли в этих мыслях хоть что-то хорошее? Тонкие каблуки слишком громко стучат по паркету. В углу, между треснувшими мраморными стенами, стоит винтажное радио. Тихо играет лёгкая, запоминающаяся мелодия. Мы танцуем ей в такт. Я гляжу тебе в глаза, и сердце наполняется противоречиями. Я верю в тебя и тебе, я чувствую симпатию и расположение, и от этого сердце наполняется нежностью и светлыми чувствами. Есть ли этим чувствам место в Аду?.. И одновременно мне больно и тоскливо. Такие, как ты, руководят игрой. Не короли, а кто-то выше их самих. Ты не на шахматной доске, ты над ней, ты — игрок. А такие, как я — пешки, под королями и тобой. Как быстро ты отдашь меня в лапы бездне, как быстро выкинешь из игры? Или будешь потешаться, наблюдая за моими эмоциями? Кажется, ты только наслаждаешься этим. Всегда улыбчив, всегда обходителен, находчив и сообразителен. Ты отталкиваешь и притягиваешь к себе всех. Я — не исключение. Когда мелодия затухнет, затихнет, станет еле слышным ветром в этих заброшенных стенах? Она становится медленной, тоскливой, далёкой, отражая мои чувства. Ты глядишь мне в глаза, а мне хочется одновременно спрятать взгляд и смотреть на тебя вечность. Вечность — слишком мало или слишком много? Последние звуки растворяются в лунном свете. Мы останавливаемся. Я рвано дышу от волнения и трепета, а ты спокойно улыбаешься, как и всегда. К горлу подкатывает горечь. Имеет ли для тебя это какое-то значение?  — Благодарю за танец, принцесса, — говоришь ты и целуешь тыльную сторону ладони. Не отрываешь взгляда от моего лица, наблюдаешь, точно хищник. Я пытаюсь улыбнуться.  — И тебе спасибо. Ты щёлкаешь пальцами, и радио сужается, уменьшается в размерах и залетает в карман на твоём пиджаке. Киваешь и исчезаешь, словно тебя и не было. Ноги подкашиваются. Я еле нахожу в себе силы, чтобы опереться о стену и спуститься на пол. Руки ноги дрожат, я вся — дрожу. Я попала в ловушку, а ты и не подумаешь помочь мне выбраться из неё.