Счастье — это бабочки

Юнги ставит на стол ноутбук и садится на стул. Подтаскивает к себе остывшую чашку кофе и морщится,потому что правда остыла. .....которые ходили по вокзалам и собирали половины растрескавшихся сердец Чимин ведь звал его позавтракать ещё полчаса назад, но у Юнги ведь работа. У Юнги ведь Тэхен. О, если бы Чимин увидел что его парень, каждый раз ссылаясь на работу,прокручивает всю галерею, заполненную их с Тэхеном фото. Прошел месяц. Годы,как думает Мин. Все уже нужно забыть. Забывать не получается. Это любовь была мазохистской. Эта любовь живет в нем и сейчас. У Юнги чувство вины, злость, обида и мертвый Тэ на руках. Мин будто из самого прочного стекла сделан: крепок, но найди правильный угол и замахнись. Его видят все,сквозь него видят все, но что там, под слоями кожи и безразличности никому дела нет. И не надо. Юнги и так отлично. Чимин приготовил завтрак уже как полчаса назад, Чимин теряет Юнги уже как с начала отношений, Чимин страдает уже как влюбился. Но ведь он пусанский дурак, ему можно страдать и глаза в щелки превращать. Он пусанский дурачок, а дурачкам с рейперами не везет. Потому что обычно рейперы влюбляются в красавцев-художников, а пусанские дурачки им нужны чтоб на раны пластыри клеить, когда они на коленях перед своими крашами ползать будут. У Юнги мертвый Тэхен на руках и он только на него и смотрит, не замечает,как совсем недалеко пусанский дурачок в приступе удушья ногтями горло рвет. Потому что не он один от неразделенной любви задыхается. .....которые из разбитых сердец,собственные руки в месиво превращая, новые сердца клеют.