Имбирный лимонад

«Оу... эта маска слишком странная» «Боже, как он может так спокойно ходить по улице в этом?» «Вот же фрик!» Именно эти слова на своём теле сегодня нашёл Сал, перед тем как пойти спать. Не то что бы он слишком расстроился, ведь на его теле не только такие надписи, (бывало и хуже) но все равно было неприятно каждый день видеть все больше новых и новых высказываний. Они конечно стирались с тела, как только человек забывал о нем, например простой прохожий, случайно проходивший мимо, но на их месте снова и снова появлялись другие. А какое мнение складывается о мальчике в протезе и с хвостиками? Думаю не самое приятное у большинства. Иногда его путали с девочкой, и на теле появлялось «а она ниче такая, только маска странная» Чаще всего такое смешило. Сал сидел на кровати скрестив ноги, рассматривая старые и новые тату, все время останавливая внимание на одно. Короткое «Вау» было расположенно на его ноге под коленкой. Оно отличалось ото всех тем, что было написано как будто другим почерком. Линии были немного кривыми и от неё не чувствовалось той желчи и презрения, как от остальных. Салли любил эту надпись, появившуюся около года назад, примерно тогда он переехал, так и не прошедшую со временем. Он не знал, в какой именно день она появилась, ведь решил что нужно начать все с чистого листа. Он не будет смотреть на татуировки вообще, чтобы не расстраивать самого себя. Но после недели самоконтроля он не удержался. Именно тогда он и увидел ее. — Кто же это подумал? Я могу кому-то приглядеться? Гизмо, как ты считаешь? — в слух рассуждал голубоволосый, аккуратно очерчивая маленькие буковки пальцем. Кот, расположившийся на подушке хозяина медленно повернул голову, отвлекаясь от просмотра интересной передачи по телевизору. Сладко зевнув он повернулся обратно, так и не дав ответа. — Спасибо, Гизмо, ты очень помог! — саркастично сказал Сал, отрываясь от столь интересного занятия. Время близилось к одиннадцати, а Салли так и не мог уснуть. Мешал ли ему кот, который в наглую отобрал подушку и смотрел очередной боевик или же навязчивые мысли, которые лезли все время в голову? Фишер, немного нервный и сонный встал с кровати и поплёлся на кухню за стаканом молока. — «И так почти каждую ночь» — про себя взвыл протезник, облокачиваясь головой о стекло в окне. На улице уже темно и только видны маленькие огоньки города вдалеке, завораживающие своей красотой. Задний двор апартаментов, если так можно назвать, был усыпан старой листвой, опавшей с деревьев. Тихо и безлюдно, именно так Сал и представлял себе конец ноября. Но вдруг, на его глаза (глаз) попадается маленький огонёк, который немного освещает пространства вокруг него. — «Кого я вижу...» — хитро улыбается Салли, тихо открывая окно. Немного высунув голову из него, Фишер тихо «псыкает» пытаясь привлечь внимание. — Пссс, хей! ХЕЙ ЛАРРИ! — ноль реакции — Ларри-Схерали! — уже громче говорит Сал. Карие глаза поднимаются, пытаясь найти источник звука. В лунном свете они блестят карамельными искорками. Салли этого не видел, так как находился слишком далеко, но прекрасно представлял. Слишком часто он всматривался в эти завораживающие глаза. Оглядевшись вокруг и остановив поток огня зажигалки, Ларри наконец замечает голубую макушку, выглядывающую из окна четвёртого этажа. — Хей, чел! — машет рукой шатен — ты что не спишь? Ему машут в ответ и что-то «громко шепчут» Ларри щерится и вслушивается, но не может понять. — Бля, я ничего не слышу, спускайся ко мне! Только через задний вход! — Джонсон показывает на свою железную дверь, ведущую в комнату. Салли молча кивает и медленно отходит от окна. Наспех надев джинсы и пожелав Гизмо добрых снов, Фишер как можно тише выходит из квартиры. Дверь он не закрывает, чтобы ненароком не разбудить отца, который точно не пустит его в позднее время. Спустившись на первый этаж он выходит на улицу. В пластмассу на лице сразу обдувает свежий ночной воздух, а под майку залетает легкий ветерок, от чего короткие рукава поднимаются. Сал обходит здание, подходя к заднему входу. Увидев друга, он ускоряет шаг и обнимает. Ларри отвечает на объятия, в которых они продолжают стоять секунд десять, прежде чем неохотно разорвать. Чтобы Сал не замёрз, Джонсон быстро докуривает сигарету и бросает окурок на землю. Парни спускаются в подвал. Свет слишком яркий и слепит глаза, из-за чего шатен поспешно стучит по выключателю и комната погружается в полумрак. Наощупь Салли находит разметку и включает настенную гирлянду, которую сам же и подарил Джонсону на День Рождения. Теперь тёплый, мягкий свет распространяется по помещению, делая обстановку более уютной и романтичной. Гирлянда, переливаясь тусклым свечением не доходила в некоторые места комнаты, из-за чего дальние углы казались страшными и загадочными. Ларри садится на свою не заправленную кровать, приглашая голубоволосого сесть рядом. Опять его завораживающие глаза блестят карамельными искорками, которые Салли не упускает из виду. Он снимает джинсы, (чтобы не пачкать чистые простыни) оставаясь в боксерах и длиной чёрной майке и присаживается на середину, пытаясь быть как можно ближе к шатену. — Почему не спишь? — наконец-то спрашивает Ларри, немного поворачивая голову набок. — Хах... у меня такой же вопрос. — тихо смеётся Фишер, отводя взгляд, и перекрещивает ноги по турецки. — Да я просто захотел покурить и пойти спать. — хмыкает старший. — Ой, — встрепенулся Сал — прости, я тебе помешал? Если хочешь, я могу уйти. Я не хочу доставлять проблем твоему сну. — Салли правда начал переживать, что мешает Джонсону, и хотел уже идти, но чья-то рука накрывает его руку. — Сал, как бы я не хотел спать или не был занят, ты единственная причина, по которой я могу оставить свои дела. — Ларри обхватывает руку друга, не давая встать с кровати. Его щеки залились красным, что не было заметно. Голубые глаза сверкнули в полумраке, и шатену показалось, что этот океан чувств в одном живом глазе так ярко не может передать никто. Плечи Салли, немного приподнятые из-за испуга опустились и губы расплылись в счастливой улыбке. Он был рад услышать такое от него... Облокотившись об стену Фишер тянется к креплениям, снимая пластик на своём лице. Затянувшиеся шрамы, идущие от ”носа” если его так можно назвать. Месиво, не лицо... но пока что его видел только Ларри. Голубоглазый каждый раз удивляется, как на его теле не появляются плохие надписи про его лицо от Джонсона. И это было бы только от него, ведь это.... «лицо» даже отец видел последний раз года два назад. Но нет. Ни одной татуировки. Это тоже очень радовало протезника. Покосившись на шатена, Салли ловит взглядом тату на ключице, немного выглядывающая из-под майки. «Красавчик» аккуратным почерком было написано на Ларри. Взгляд янтарно голубых глаз потускнел, а уголки губ опустились. Заметив резкую смену настроения Фишера младшего, Джонсон проследил направление взгляда, зацикленного на одной точке. — Хей, все в порядке? — Ларри потёр место татуировки, озадаченно смотря на Салли. — М? Да... просто... — голубоволосый закусывает израненную нижнюю губу — просто я не привык видеть такое. — он указывает на ключицу. — Что? Не видеть эти надписи? — переспрашивает шатен. Он был слишком удивлён. — ну это странно, я ведь вижу, они у тебя есть — указывает на руки. На секунду его взгляд задерживается на нескольких словах. «Фрик» и «оу...» а после Сал отдергивает руку. Да, не лучшее сочетание. — Ну ты же понимаешь, что я говорю именно про текст. Не думаю, что кому-то мельком приглянется пацан в маске и хвостиками. — Салли тихо рассмеялся, но шатен видит фальшь в этом беззаботном смешке. Джонсон смотрит с непониманием и печалью, пытаясь собрать пазл сказанного воедино. — У тебя нет хороших высказываний? Вспоминается только короткое «вау» но Фишер не решается сказать, поэтому отрицательно качает головой. — Я не помню, когда в последний раз на моем теле было что-то хорошее — тихо отвечает голубоглазый, смотря в пустоту. — это было еще тогда, когда я не носил имя Салли-Кромсали. Глаза слишком сильно заблестели. Воспоминания хоть и старые, но держаться в голове мертвой хваткой. — да я и не думаю, что они появятся... Свет гирлянды неестественно блестит в голубых глазах. Губы подрагивают и сминаются. Салли пытается сдерживать эмоции, чтобы его не посчитали хлюпиком. — «неужели у него ни одной позитивной татуировки? У него? Салли самый лучший и красивый человек, которого я знаю! Как такое может быть!!?!?» — это не собиралось укладываться в голове. Именно в этот момент главной задачей Ларри становится появление хоть одной доброй надписи. Раскинув руки он приближается к парню, обхватывая его худые плечи и зарываясь в волосы носом. Салли обнимает в ответ, утыкаясь в ключицу парня. — Чел, если о тебе кто-то думает плохо, то они просто конченные мудаки, не понимающие прекрасного! Я тебе как художник говорю. — из-за волос голос становится приглушённым, а дыхание опаляет шею младшего. Оба краснеют и смущаются, но отпираться слишком стыдно... да и не хочется вообщем. Слезы сами льются по изуродованным щекам. Так парни просидели около пяти минут, после чего Салли начало клонить в сон, и он отрубился. — клянусь, — тихо, чтобы не разбудить парня шептал шатен — я сделаю тебя самым счастливым. — «Ты прекрасен» — единственная оставшаяся мысль Джонсон медленно заваливается назад и не разрывая объятия укрывает себя и Салли одеялом. — Ты спишь? — тихо спрашивает Ларри. В ответ тишина. — хорошо... Приподнявшись на локти, Джонсон как можно аккуратнее приближается к шрамированному лицу. До губ остаётся несколько миллиметров, но он перебарывает своё желание, нежно целуя в щеку, не тронутую шрамом. Они засыпаю в обнимку, а в сердце Салли давно зародившаяся симпатия начинает перерастать в нечто большее. * * * Через маленькое прямоугольное окошко под потолком просачивается утренний свет, каким-то образом попадающий на лицо Джонсона. Тот щурится и зарывается под одеяло. Ларри чувствует под левым боком тепло и медленно открывает глаза. Перед собой он видит лицо Салли, который мило сопит, приоткрыв губки. Ресницы поддразнивали и глаза открылись. Они лежали под одеялом и смотрели друг на друга. Ларри до сих пор обнимал младшего за талию, а Салли держался одной рукой за шею патлатого. Поняв всю ситуацию, голубоволосый сильно покраснел, но не убрал руку. Джонсон улыбнулся, еле еле сдерживая смешок, подступивший как комок в горле. Сал тоже начал улыбаться, пропуская тихие смешки, а после оба залилась смехом. — Хахах... доброе утро! — наконец успокоившись сказал шатен. — Привет — Фишер поднял свой взгляд янтарно голубых глаз. (Ларри показалось, или его сердце сейчас пропустило удар?) Парни бы так и лежали, если бы не постучавшая в дверь Лиза. — Ларрижонок, вставай! Я приготовила омлет, если что, я на третьем этаже! — крикнула Гарсия, так и не открыв дверь. Мальчики встрепенулись, услышав ее голос, рефлекторно приживаясь ближе друг к другу, но после слова «Ларрижоночек» Салли уткнулся в подушку, пытаясь не заржать. Цокнув на реакцию Фишера, Ларри ответил короткое «Ага» и пожелал доброго утра маме. Входная дверь хлопнула, оповещая о том, что шатенка вышла из квартиры, и Сал залился звонким и громким смехом. — Бля, хаха, Ларрижоночек, мой дорогой! Это так мило! Ахаха! — не унимался голубоволосый, упираясь головой в пресс друга. — Кончай ржать как конь, чел! — с улыбкой говорил кареглазый. — Нет, это правда очень мило, просто на сонную башку такие вещи, даже которые я слышал очень часто, становятся более смешными! — пытался оправдаться Салли — фух... я уже запарился лежать полностью укрытым под одеялом! — с этими словами голубоглазый потянул покрывало за один край, высвобождаясь и вдыхая более прохладный воздух. Фишер привстает на локотки, вдыхая полной грудью. Но почувствовав, что ему не хватает тепла, начинает жалеть, что вылез. Но вернуться под бок шатена ему стыдно. — Это потому, что я слишком горяч! — заявляет кареглазый, подпирая щеку рукой. Парни смеются, и медленно встают с кровати. — Я жрать хочу — ноет голубоволосый, подходя на кухню — мммммммм... омлет — Нахлебник — смеётся шатен, вставая около Салли. Тот уже достал еду, деля ее на две части. Подходит к холодильнику у достаёт сок. Вообще, Сал находится здесь чаще чем дома, поэтому ему уже не стыдно так нахально лазить по квартире Джонсонов. Расставив все на столе, парни начали завтракать. Он у них проходил тоже не весьма обычно: если вдруг кто-то заденет коленкой, локтем или странно посмотрит — война. Ларри, медленно разжёвывая омлет, натыкается левой ногой на ногу Салли, сидевшего напротив. Фишер тихонько пихает в ответ, продолжая есть. Шатен вызывающе смотрит в голубые глаза напротив, ухмыляясь. Начинается борьба ног, которая заканчивается тем, что нога Салли придавлена ногой противника. — Ха! — победно хмыкает Джонсон. — Ах так! — возмущённо вскрикивает голубоволосый. Он берет свою вилку и тянется к омлету старшего. Он отламывает себе лакомый кусочек, победоносно жуя его перед «победителем турнира ног» — Ну ты и гнида, Сал! Ну ты и гнида! — шатен пытается сдерживать смех, быстро хватая свою вилку, и отламывает кусок с тарелки друга ещё больше, чем до этого взял Фишер. Начинается новая борьба, которая продлилась до того момента, пока омлет не кончился. Вдоволь насмеявшиеся, парни идут обратно в комнату, уместившись кто куда смог. — Ларри... а сколько время? — спрашивает Сал, раскинувшись на всю кровать шатена. — Эм... ща... — Ларри пытается найти в беспорядке свои настольные часы — 10:35, а что? — Ларри... мне пизда. — коротко и ясно отвечает голубоволосый, вскакивая с кровати. Резко достаёт протез из под кровати и щёлкает застежками на затылке. — Что? Эй, эй, что ты так завёлся?! — Джонсон, раскинувшийся на одном из кресел-мешке приподнимается на локтях, вопросительно смотря на друга. — Я ушёл не сказав отцу! Я пропал на всю ночь! Если он уже встал? В первый раз я рад, что у него выходной! — без умолку тараторил Фишер, подбившая к двери — До скорого. Если что, завещаю все тебе! — нервно смеётся голубоглазый, уже вышедший из комнаты. — Хах.. удачи! — смеётся шатен. Входная дверь хлопнула, значит Сал ушёл. Ларри ещё секунду улыбался, вспоминая последние восемь часов жизни, пока не заметил джинсы Фишера, аккуратно висевшие на спинке кровати. — Бля, Салли! ДЖИНСЫ ЗАБЫЛ, ПРИДУРОК! — кричит Джонсон, но его уже никто не слышит. — ну и ладно.. прийдет за ними, куда он денется. * * * Салли поднимается на четвёртый этаж, надеясь, что Генри ещё не встал. Дверь лифта открывается, и он выходит из кабины, осторожно подходя ко входной двери. Сал дергает за ручку, нота не поддаётся. — «Э! Что за черт! Я помню, что специально не закрывал её!» — про себя думает младший Фишер, дергая ещё и ещё. По ту сторону щёлкнула щеколда и дверь медленно открывается. Салли поднимает глаза, все так же держа руку «на ручке» — доброе утро, пап! — весело говорит голубоволосый, улыбаясь глазами. Перед Салли стоял мужчина, лет сорока, с пышной, короткой бородой. Тату у него было меньше чем у сына, хоть иногда и проскакивали «ему идёт эта форма!» или «красавец мужчина!» Но Генри был из тех, кто не воспринимал эти надписи в серьез. Каждый раз, когда тема заходила о тату, он отрицательно качал головой, говоря, сколько вреда они причиняют людям, ломая их самооценку или наоборот, делая их слишком горделивыми. — А вот и мой блудный сын — усмехается Генри, поправляя фартук и полотенце на плече. Тут парень чувствует запах блинчиков, исходящий из кухни. — где же ты был? — О... да так, утром решил прогуляться... — отводит глаза протезник, топчась на одном месте. Генри осматривает сына с ног до головы и, сдерживая смех, выдаёт то, из-за чего Салли как водой окатили. — Прогуляться... без штанов? — Фишер старший не выдержал, и расхохотался на весь этаж. — блин, Ларри... — голубоглазый сжал кулаки и насупился. Он не винил друга, ему скорее было просто стыдно. — Ларри? Ты был у него? — Генри приподнял одну бровь. — А? Да да... решил зайти, проведать — отпирался Фишер-младший. Генри хмыкнул, приподнимая уголки губ. — Ладно, заканчивай этот цирк, Сал. Я слышал как ты около трёх часов ночи выходил из дома. Голубоглазый закусил губу под протезом. Было стыдно врать, а потом так спалиться. — Прости, пап. Мне не спалось, и Ларри позвал к себе... я не хотел тебя будить, поэтому вышел без разрешения. Генри мягко улыбнулся, провёл большой рукой по волосам Салли и немного потрепал макушку. — Ничего, сынок. Можешь не оправдываться. Я все понимаю. — улыбка сошла не нет, а лицо приняло гримасу испуга — МОИ БЛИНЧИКИ! Генри быстро побежал на кухню, где уже во всю работал Гизмо, выключивший газовую плиту. Фишер-старший облегченно вздохнул, понимая что со сковородной и блинами все нормально. Семья Фишеров уже завтракала. Генри не жалел сиропа и набрал много блинов, а Салли наоборот положил очень мало, ведь почти не хотел кушать. Заметив поведение сына, который всегда любил блинчики по маминому рецепту, Генри забеспокоился, приподнимая бровь. — Эй, парень, все хорошо? Голубоволосый, ковырявшийся вилкой в блинах поднял удивленный взгляд. — Ой, прости. Я обожаю твои блинчики, правда, просто я уже объелся. — Так ты же ещё ничего не попробовал — рассмеялся Фишер-старший, кивком указывая на тарелку. — Не, ты не так понял. Я покушал у Ларри. Поэтому я сейчас не особо хочу — пояснил протезник, но все таки приподнимая протез и засовывая кусочек блина, чтобы не расстраивать отца, который старался для своего ребёнка. На это Генри только хмыкнул, тоже начиная кушать. — Да, семья Джонсонов хороша... — через пол минуты молчания выдал Фишер-старший. — Ага... — поддакивает Сал. — Лиза очень добрая и гостеприимная, Ларри хоть и хулиган в какой-то степени, но тоже очень хороший. Я рад что вы сблизились. — улыбается Генри, последнее слово как-то приторно-сладко протягивая. Салли подозрительно косится на него, но потом кивает, дожёвывая еду во рту. Они ещё немного поговорили на разные темы и доели, разойдясь по комнатам. Голубоглазый решает забрать джинсы вечером, все равно он обещал вернуться и пригасит в приставку или кое-что нибудь. Он ложится на кровать, пытаясь отодвинуть своего огромного кота чуточку левее. Ему слишком лень что либо делать. Как раз из-за своей лени он не замечает надпись под ребром «ты прекрасен» таким же кривым, не пропитанным желчью и презрением почерком, как слово под коленкой. < f l a s h b a c k > Парень с голубыми волосами спускается на минус первый этаж. Звёздочка около отсека для карты почти стерлась, что немного опечалило протезника, ведь он любил этот орнамент. Звёздочки всегда красивые. Кабина лифта открывается, и парень вываливается из неё, осматривая новое помещение. Половина лампочек в холле погасло, из-за чего здесь немного тускло и темно. Освещает все более менее автомат с едой, который сейчас был пуст. Салли проходит около него, подходя к двери с надписью B1. — «Наверное про неё говорила Лиза, ведь больше дверей я не вижу» — думает про себя Фишер, дергая за ручку. Дверь поддаётся и потезник заходит в квартиру. Он немного мнется перед дверью в комнату сына миссис Джонсон, но переборов стеснение постучал. Музыка, тихо игравшая до этого на фоне, замолкла. — Мам? — спрашивает незнакомый голос — А... Э... нет, это Салли из 402. Я переехал сюда часа три назад, вот, решил познакомится — запинался притезник. Он нервно сжимал рукав очень длинной толстовки — можно войти? — Конечно, заходи! — голос за дверь стал более радостным. Фишер-младший открывает дверь и медленно входит. Он смотрит по сторонам, в пол, на картины и плакаты, висящие на стене, но только не на их обладателя. А тот, в свою очередь наоборот рассматривает гостя, пытаясь поймать его взгляд. Голубоволосый так бы и продолжил смотреть в никуда, если бы его не окликнул шатен. — Эй... Салли, верно? — патлатый вскинул одну руку, немного помахал в знак приветствия. Фишер вздрогнул, поворачиваясь на сына Лизы. — Прости... да, Сал... а ты? — Ларри... Ларри Джонсон. Приятно познакомиться!— тихо рассмеялся шатен. — мне тоже! — улыбнулся Сал, но из-за протеза его новоиспеченный друг не увидел этого. Теперь Салли рассматривал кареглазого. Растянутая майка с эмблемой какой-то группы, джинсы с цепочкой, вымазанные в краске... и надписи. Не слишком много, но все же они были, и не такие уж плохие. «Классный» «воу... хочу такие же волосы!» Были и не очень приятные: «фу! Опять фанатики рок групп!» «хера мешки под глазами», но их было совсем немного. Повисло недолгое и стеснительное молчание, которое сумел прервать Ларри: — ты слышал о Смысловой Фальсификации? — приподнял свою пышную бровь Джонсон. — Да, но ни разу не слушал.. — Голубоволосый потёр затылок, отводя взгляд. — Оу, да? — Ларри оживился от такой новости — ни разу? Ну ты даёшь! Сейчас включу — ты с ума сойдёшь! — с этими словами он подошёл к аппаратуре и нажал несколько раз на старенький проигрыватель, и тот начал играть. Музыка была тяжелой для восприятия, но слова, наполненные смыслом, цепляли. Не зная как реагировать в такой ситуации, Сал смотрел на Ларри. Встав в странную позу, шатен ждал момента в песне. Он легонько покачивал головой в такт, чем заразил и Фишера. Ещё секунда и оглушительные басы разносятся по комнате, от чего Ларри взмахивает своими длинными волосами и начинает подпевать. Движения были одновременно и смешными и классными. Голубоволосый впервые видел что-то подобное в живую, только на постерах у своих старых одноклассников или по телевизору на сомнительных каналах. Так заразительно и заманчиво! Сал тоже не отстаёт, начиная размахивать хвостиками в разные стороны. Поддаваясь музыке, он начинает подпевать уже запомнившейся припев, посмеиваясь сам над собой... наверное из-за нелепости происходящего.. или ему просто понравилось. Уходя в отрыв, он не замечает, что Ларри уже не трясёт голосой, а смотрит на него. В этот момент протезник показался раскрепощённым и смешным... но вообще... зацепил, очень сильно. «Картинка» перед глазами Ларри быстро сменяет одну за другой. Он рад, что его любимая песня ещё кому-то понравилась. Может, если они станут хорошими друзьями, у него наконец появятся единомышленники в музыкальном вкусе? Салли трясёт головой, пока музыка не заканчивается. Медленно останавливаясь он смотрит на Ларри с прищуром, видно улыбается. Голубые волосы волной ложатся на хрупкие плечи. — «Вау» — проносится в голове у Джонсона, от чего тот тоже немного улыбается. Было сложно не признать, что голубоглазый сейчас выглядит хорошо. Очень даже хорошо. Фишер-младший замечает настроение шатена и смущается, опять тянется к шее, потирая и отводя взгляд. — Наверное я забылся... песня и правда суперская! — с огоньками в глазах промямлил голубоглазый. — Хах, ничего. Я сам забываюсь, отдаваясь музыке... ты классный парень, думаю мы поладим — смеётся Ларри, протягивая руку. — Очень на это надеюсь — улыбка не спадает с «лица» Салли. Он наконец нашёл друга. <f l a s h b a c k> — Сал... Салли вставай! САЛЛИ! — будил голубоволосого его отец — Салли! Ты спишь уже шесть часов! Ну нельзя столько спать! Скоро ужин! — возмущается Генри. — М.. папа? Что?? — Сал приподнимается и пытается протереть глаза, но из-за протеза это плохо получается. Голова на затылке сильно болит, потому что крепления протеза сильно надавили во время сна. Салли щурится, потирая больное место. — сколько-сколько? Шесть часов? — парень смотрит на часы, время на которых пол пятого. Глаза (глаз) расширяются. Он не может поверить, что спал так долго! — Воу... неожиданно. — наконец говорит протезник. — Тебе Ларри час назад звонил, просил передать, что когда проснёшься, перезвони. — «Точно, Ларри, прости.» — думает голубоволосый — спасибо, пап. Генри треплет волосы сына и выходит из комнаты подростка. Салли тоже долго здесь не задерживается, выходя в коридор, где и стоял проводной телефон (как никак 80-е, где вы найдёте сотовые?) Набирая заученный наизусть номер, Сал уже обувался, зная вопрос шатена. — „Доброе утро, Кромсали„ — разносится из аппарата. — „Привет, Схерали„ — немного тише говорит голубоволосый, чтобы отец не услышал. — „Прийдешь ко мне?„ Салли хмыкает — „Я уже обулся„ — „Хах.. я не сомневался„ — смеётся Джонсон. — „Ладно, выходи, я жду„ — „Пока„ Фишер вешает трубку, выходя из квартиры. Дойдя до лифта, он вспоминает, что на нем нет джинс, но плевать он на это хотел. Натягивает и так растянутую, украденную футболку у Ларри ещё ниже, почти до колен, и заходит в лифт. Железная коробка закрывается и едет вниз. Сал молится всем богам, чтобы на нулевом этаже никого не было, чтобы вдруг не начались вопросы про его внешний вид. Но судьба его не очень любит, поэтому выходя из лифта, он натыкается на Пыха, спокойно сидевшего на стуле около полупустого автомата с едой и поедавшего наверное не первый батончик. Заметив Фишера, мальчик сразу встрепенулся, вытирая рот рукой. — Салли! Привет! — Чак правда рад видеть друга, а тот в свою очередь лишь сильнее натягивает майку и пытается за чем-нибудь спрятаться. — Как жизнь? — О! Привет, все хорошо, вот... к Ларри иду... опаздываю. — нервно смеётся Фишер-младший, уже подходя к двери шатена. — Понятно — с набитым ртом отвечает зеленоволосый — а чем вы там таким занимаетесь? На тебе штанов нет... странно как то. — А... э... — за секунду Сал и побледнел и покраснел. — Аааа, понятно — ухмыляется парень с батончиком — вы из этих! Ну.. такие как Тодд и Нилом — ЧТО? Нет! То есть да... но нет, наверное пока что нет! Не пока что, просто я забыл, и вот... — голубоглазый тараторил без умолку, пытаясь оправдать свои действия. — Да ладно, не волнуйся. Если это так важно, я никому не скажу! Честно. — дал клятву Пых, немного посмеиваясь. Салли же было не до смеху. Он покраснел и насупился, думая, какое оправдание придумать. Но в конце концов сдался. — Только никому! — показал палец голубоглазый там, где должен был быть рот. Чак показал несколько движений руками «рот на замок и выбросить ключ» и продолжил есть батончик. Сал кивнул и не постучавшись зашёл в квартиру. Закрыв за собой дверь он облокотился об неё спиной, ещё больше заливаясь краской. — «меня и Ларри посчитали за пару... охуенно» — думал Фишер-младший, расплываясь в улыбке — «если даже пойдут слухи, я буду только „за„. Хотябы большенство людей перестанет лезть к нему...» — ликовал про себя протезник. — Хей, чел, что такой радостный? И красный? Что случилось, колись! — вышедший из комнаты Джонсон подошёл к Салли. Он давно уже научиться определять эмоции только по глазам и ушам, которые сейчас были немного приподняты и красные, говорящие о его смущении и радости. — привет, да так, ничего — пытался оправдаться младший, отходя от двери. Парни заходят в комнату. Салли подбегает к своим джинсам, быстро натягивая их. Они рассаживаются на мешки-подушки. Голубоглазый достаёт приставку, подключая ее к телевизору, а Ларри все не унимается. — Хей! Ты до сих пор весь горишь, что такого произошло? — Ох, ладно — мычит Сал, опрокидывая голову немного в бок — когда я шёл к тебе, я встретил Пыха... вообщем... он увидел, что я без джинс и предположил... — Салли было и смешно и стыдно — ну типа мы... того — он странно показывает руками что-то типо поцелуя или ещё чего-то, но Ларри только вскидывает бровь. — Что? Я не понимаю, скажи словами? — Джонсон актёр погорелого театра. Все он понял, просто прикидывается, пытаясь вынудить эти слова из друга. — Ну ты тугодум... как... Тодд с Нилом, ну? — Салли дуется, не понимая как можно быть таким тупоголовым. — Как Тодд и Нил тугодум? — рассмеялся шатен. — Бля, ну типо мы пара! Вместе! — Фишер закрыл лицо рукой. Ему казалось что сейчас или его голова лопнет от стыда, и он сломает голову патлатому, чтобы больше не заставлял краснеть. — Ты ведь знаешь Пыха! Он не держит язык за зубами! Сто процентов, завтра пол школы будет шептаться. — Хах, да то, что ты пытался донести до меня я ещё сразу понял. — рассмеялся старший — мне просто нравится смотреть, как ты стесняешься и пыхтишь — он потрепал ошарашенного друга по голове, на что тот ещё сильнее разозлился. — Ну ты и сука! — взвыл голубоволосый, опрокидывая Джонсона, и садясь на его живот. — понял, и заставляешь меня это говорить!? — парень стал щекотать шатена, а тот начал извиваться и орать. Они смеялись так ещё долго, пока шатен не схватил Салли за протез, немного притягивая к себе. Отстегнул вначале одно, потом другое крепление, освобождая лицо. — что ты делаешь? — от такого действия Сал даже перестал щекотать. — «Он хочет... меня поцеловать?» — думал Фишер, опять заливаясь краской. — Я спасаю свой живот, мне слишком щекотно — отходя от больного смеха шепчет Джонсон. — а ты что подумал? Оооооо... — лукаво улыбается патлатый — ЧТО? — Я понял, понял, мы же «пара», но целовать на первом свидании я не буду! — смеётся шатен, вытягивая губы. — Поцелуй мой протез — смеётся голубоволосый, тыкая в лицо друга пластмассой — жопа тараканья. — Это ещё кто тут жопа! — Ларри затыкают «поцелуем» маски. Но тот не растерялся, полностью лизнув протез. — Ой, фу! Это не стерильно! — скривился голубоглазый, немного морща носик (или то, что от него осталось) — А пихать в лицо стерильно! — усмехается шатен, отбрасывая протез подальше. — Разумно — смеётся Салли, вставая с друга. Он перебирается обратно на мешок-подушку, усаживаясь в позу лотоса. Ларри повторяет тоже самое и они берут джойстики. * * * Время близится к обеду, поэтому парни откладывают незавершенную игру, обещая вернуться к ней позже. Счёт почти равный, поэтому каждому хочется отыграться, показать, что он король этой игры (в пределах комнаты) Сал опрокидывается половиной тела назад, пытаясь потянуться, из-за чего Майка на нем приподнимается и открывает плоский живот, на котором видны две надписи: «как педик» и почти стершаяся «урод» Ларри замечает, но тактично молчит, понимая, что другу и так не сладко. Если бы Джонсон мог, он бы обязательно принял все плохие высказывания на своё тело, оставляя для младшего только лучшее. Он делает это все из-за чувства, которое заставляет живот приятно тянуть, а сердце уходить в пятки, когда их взгляды встречаются. Шатен умеет хорошо держать эмоции в секрете, но вот поступки — никогда. Все что он делал для друга имело особый контекст, который очевидно Фишер не видел. Все эти подарки просто так, зарисовки, чрезмерное нахваливание правда хороших работ, пошлые шуточки, которые стали обыденностью и комплименты — всем этим шатен пытался показать, что начал чувствовать к этому голубоволосому протезнику около полугода назад. Мило улыбнувшись, вспоминая все эти моменты, Джонсон ляпнул не подумав: — Знаешь, если нас начнут считали парой — я буду не против От этого Сал поперхнулся воздухом, резко привставая на локти — ЧТО? — глаза расширились, уставившись на друга. Сказать, что Фишер-младший офигел от этих слов — не сказать ничего. — Ну то есть... я был бы рад, то есть нет. Я про то, что перестанут задавать какие-то вопросы по поводу... — Что? Кто-то задаёт вопросы? Про что? Про нас? — Не я не про это. Ну... то есть к нам не будет вопросов и никто не будет приставать, я про это. — замялся кареглазый, пытаясь оправдать свои слова. — Хах.. ну это скорее к тебе перестанут лезть девочки, а на меня будут смотреть с ненавистью в глазах — рассмеялся голубоглазый, немного отойдя от шока. — Да ладно, не преувеличивай, ты очень красивый! — улыбается Джонсон, подпирая голову рукой — Хах.. — тихо смеётся Сал, опуская взгляд. — у тебя со зрением все хорошо? — он опять фальшиво смеётся. — Салли, — шатен поворачивается к другу, непрерывно смотря на него — Ты представить себе не можешь, какой ты красивый! — Честно? — легонько улыбается младший, приподнимая взгляд на друга. Сал немного ерзает на мешке-подушке, сползая с неё, все ближе и ближе пододвигаясь к шатену. Старший тянется к лицу друга, нежно поглаживая шрамы на щеке. — Честно. — Шатен наклоняет ниже к Салли. Смотрит в голубые глаза, прикрытие от смущения — ты правда очень милый — шепчет Ларри, когда между ними остаётся сантиметров десять. Парни прикрывают глаза. Ларри легко притягивает за подбородок, наклоняет голову в бок и тянется к талии друга. Фишер-младший немного привстает, пытаясь быть к Джонсону как можно ближе. Но планам не суждено сбыться. В комнату стучат, и та медленно открывается. Сал резко отстраняется, пытаясь найти протез. Все лицо горит от стыда и смущения, которое накрыло после осознания почти случившегося. За секунду он находит протез, который был ещё два часа назад откинут Ларри и надевает его. В комнату заходит Лиза, приветливо улыбаясь. — О, Салли, дорой, привет! Что-то я закружилась на кухне и не заметила, как ты вошёл. — Привет Лиза — улыбается под маской Фишер и приветливо машет рукой. — Мальчики, я попробовала приготовить одно новое, очень вкусное блюдо, если судить по рецепту, и хочу чтобы вы попробовали, оценили! — все так же улыбается миссис Джонсон, поправляя немного перекошенный фартук. — Я только «за» — отзывается шатен — кушать уже хочется! — Я уверен, твоя еда не бывает плохой. Все, что ты готовишь — вкусно! Но я не хотел бы стеснять. — добавляет голубоглазый. Он и правда не хочет быть обузой в этом доме. — Да что ты, Салли! Я наоборот хотела пригласить тебя и твоего отца к нам, чтобы вы поужинали с нами! — Лаза настаивает, добавляя, что уже пригласила Генри, и тот должен с минуты на минуту прийти. Сал соглашается, и они втроём идут на кухню. Лиза подходит к духовке, достраивая курицу, а на столе уже стоит тушеные овощи с подливой, наверное новое блюдо. Выглядело очень вкусно. Миссис Джонсон положила курицу на красивую тарелку, ставя по середине стола. Из-за тёплого света лампы, упитанная курочка отливала золотистым цветом. Парни сели за стол поближе друг к другу, все ещё смущаясь от почти произошедшего. Лиза же разливала имбирный лимонад по чашкам, в одну ставя трубочку. — А примерно через сколько подойдёт Папа? — спрашивает протезник, поднимая глаза на шатенку. — Где-то че... Она не успевает договорить, как в дверь постучали. Лиза бежит к двери, скрываясь в длинном коридоре. Парни на минуту остаются одни. Салли, складывает руки на груди, смотря в пол, шатен боковым зрением смотрит на объект его обожания. Обычно в такие моменты они находили темы для разговора, но сейчас предложения не клеились, а в голове крутился тот «поцелуй» Первым неловкое молчание нарушил Ларри. — Сал... — голубоволосый повернулся на друга. Взгляд был испуганным, как будто он кролик, прижатый к земле лисом-Ларри. Заметив его эмоцию, взгляд карих глаз смягчился, от чего младший тоже расслабился. — Что? — он опять наклоняется ближе. Он не успел продолжить, как на кухню заходят взрослые, все о чем-то мило беседуя. Мальчики краснеют, отстраняясь. — ...Я так рада, что вы смогли прийти! — не унималась шатенка, воркуя с мужчиной. Тот лишь поддакивал в некоторые моменты и смеялся. Парни, заметив сюсюканье взрослых скривились, переглянувшись. Заметив одинаковую эмоцию друг у друга они тихо рассмеялись. Генри поздоровался с ними, опять оборачиваясь на Лизу. Та в свою очередь накладывала на тарелку еду каждому, попутно рассказывая смешную историю, как она час назад чуть не перепутала сахар с солью. Когда все расселись по своим местам, взрослые в шутку чокнулись бокалом лимонада, и начали есть. Салли же не принялся к еде, ведь снимать протез он ни за что не будет, а приподнимать каждый раз слишком сложно. Ларри не ел, потому что смотрел на голубоволосого, мучившегося с маской. Потом посмотрел на улюлюкающих взрослых, понимая что к чему. Он привстал, беря тарелку и стакан с имбирным лимонадом и легонько подталкивает Фишера-младшего. — Мам, Дядь Генри, можно мы с Салли пойдём в комнату поедим? Честно, мы аккуратно! Просто Салли не удобно, а я составлю компанию — шатен кивает в сторону друга, которые сидел с одной расстёгнутой застежкой и нетронутой едой. Взрослые подняли взгляд на парней, улыбаясь их изумительному решению. Они кивают в знак согласия, опять отвлекаясь на разговоры. Голубоглазый, удивившийся их реакции берет всю свою еду и направляется за Ларри в комнату. В ней темно, и опять они включают гирлянду, обволакивающую комнату тёплой пеленой, словно темная карамель, стекающая по стенам. Мальчики садятся на кровать, и Фишер блаженно сбрасывает протез, освобождая потрескавшееся лицо. Он блаженно улыбается, беря в руки вилку. — Спасибо, я правда не знаю, чтобы делал без твоей идеи! — радостно говорит Сал, запихивая в рот кусок жаренной курочки. — Да не за что... я просто видел, что ты мучаешься. Не мог же я оставить тебя в такой непростой ситуации? Салли улыбается, поднимая взгляд своих океанских глаз на шатена. Из-за света лампы в них горели блики-огоньки, которые так манили своим видом. Сердце снова пропускает удар, на секунду опустошая разум и выплескивая все эмоции. — «ты великолепен!» — думает шатен, так и не решившись сказать это вслух. Отводит взгляд, чтобы не раскрыться полностью, добавляя. — А ещё я решил перебраться в комнату, чтобы не мешать родителям. — Ты тоже заметил какую-то химию между ними? — перебивает Сал, тихо усмехаясь. — невооруженным глазом видно, что они друг другу нравятся! Ларри кивает, добавляя — думаю уйти и не мешать было хорошим решением. У них там своя романтическая атмосфера. Сал доедает курицу, осматривая всю комнату. — А у нас своя. Ларри улыбается, не осмелившись спросить, считает ли Салли их атмосферу тоже романтической? Парни доедают, попутно разговаривая обо всяких мелочах как то, что завтра школа, и они не успели сделать проект или новой игре, на которую они скоро скинутся. Вечер проходит хорошо. * * * Время близится к девяти, поэтому Генри заходит к парням в комнату, где они до сих пор разговаривают, но уже лёжа на кровати, закинув ноги на стену. Голубоволосый быстро надевает протез. — Салли, уже поздно, нам нужно домой. — Фишер-старший улыбается, выходя из комнаты. Салли медленно поворачивает голову на дверь, где секунду назад стоял отец и вздыхает. Он только-только нашёл удобную позу. Медленно вставая с кровати, парни выходят из комнаты, в дверях обнимаясь. Генри и Лиза уже стояли около двери, до сих пор беседуя обо всем. Сал подходит к отцу и прощается с миссис Джонсон, напоследок говоря, что все было прекрасно и и желая спокойной ночи. Лиза мило улыбается и обнимает на прощание. Уже выходя, Салли замечает на себе взгляд Ларри, и тот показывает жест «позвони». Фишер-младший улыбается и кивает. Семья заходит в лифт, нажимая на свой этаж. Заходя в свою квартиру, Генри сразу желает спокойно ночи сыну, заходя в свою комнату. Салли ложится на кровать, доставая из под неё свою рацию, нажимая на заедающую кнопку. — Хей, Ларри-Схерали, приём — зевает голубоволосый, снимая протез. — Хей, Кромсали! — через несколько секунд отвечает искаженный голос Джонсона — Я ждал! — Хех... я так хочу спать, поэтому просто хотел пожелать тебе спокойной ночи, чтобы ты вдруг не позвонил мне в четыре часа утра. — рассмеялся протезник, переворачиваясь на спину. На том конце слышен смех и пожелания сладких снов. Рация замолкает, а Фишер опять зевает. Он выключает свет и быстро переодеваемся обратно в ночную, растянутую майку Джонсона. Гладит мурлыкавшего кота и ложится спать. Новое тату появляется на правой руке около локтя: «ты великолепен!»