Черные перья

Я катастрофически опаздывал на занятие кружка людских языков, но не мог игнорировать приказ высшей. Она велела в условленном месте передать высшему записку. И это при том, что чуть ли не до начала времён была изобретена гребаная телефония! Работает хорошо не везде, согласен, но мы же в центре гребаного Ада! В пустующем крыле Академии, полутемном и путаном, я ориентировался с трудом — тут аудитории старшекурсников, да и, в основном, более престижных специальностей. Едва не потерявшись, я все же нашел нужную, убедился, что внутри что-то тускло светится, постучал для приличия и вошёл. — Ой-ой, а я ждал не тебя, — ухмыльнулся уголком губ высший, в самой выгодной позе расслабленно восседающий на учительском столе, — или ты ошибся дверью? — Мне приказали передать письмо господину Андрасу, — пробормотал я, почтительно опуская голову. Большинство высших не носят постоянно рога и крылья, пользуясь природной способностью прятать их, как и этот. И, глядя на свои копыта, я завистливо закусил губу. Быть подобными ангелам, любимым и самым совершенным творениям — разве не высшая награда? — Вот как, бросает меня, сучка, — тихо засмеялся, видимо, все же Андрас, — бросает же? Глянув на него, я убедился, что от меня хотят именно этого, и сковырнул когтем ещё тлеющую печать, развернул лист. — Боюсь, что да, господин, — я вздрогнул, когда записка вспыхнула у меня в руках, рефлекторно бросил ее. — Прямо перед балом, — цыкнул высший, звякнуло стекло, — а я такую чудесную кровь купил. Выпьешь со мной? Приглашение высшего — всегда одновременно приказ и угроза. Выебет, как пить дать. Ну зато хоть такую вкусную и дорогую штуку попробую. Да и у меня уже было с высшим, я примерно представляю себе размеры пиздеца. Заживёт, все заживёт, а хвастаться этим запахом можно будет ещё с декаду. Осторожно приблизившись, я принял высокий узкий бокал, не касаясь удивительных пальцев без когтей, с маленькими, почти розовыми ногтями, как у ангелов. Невероятно красиво, потому что божье творение. Бесы были сляпаны грубо и наспех, таким изяществом и благородством черт мы не отличаемся. — Благодарю вас, господин, — вежливо произнес я, принюхиваясь к содержимому бокала. Что-то пряное, пьянящее одним запахом, теплое и манящее. Попробовать я решился только после того, как высший пригубил свою порцию. Слегка солоновато, с какими-то мясными нотками. — Вкусно? — усмехнулся Андрас, облизывая губы. Я кивнул, сделал ещё маленький глоток, побаиваясь, что ударит в голову. — Как думаешь, найду я себе до бала другую девушку? — А разве они не выстраиваются в очередь? — ляпнул я, и сам себе поразился. К счастью, высший не был в плохом расположении духа после расставания, засмеялся, откинув голову. — Да, ты прав, у меня их много, — потерев слегка припухшие веки, он отклонился назад, упёрся локтем в столешницу, поставил одну ногу на край стола, практически перетек из одной сексуальной позы в другую, — но не всем нравится мое блядство. А ты как относишься к беспорядочной половой жизни? Допивая бокал, я пожал плечами. Ясен хер, сейчас я в ней поучаствую. И, ну правда, где вообще его уже теперь бывшая хотела найти моногамного демона? Сама, наверняка, такая же, для них это абсолютная норма, как одна из превратностей вседозволенности. Высший опрокинул в себя остатки крови, приподнял массивную бутылку за горлышко, предлагая мне ещё, но я поставил бокал, отказываясь. Кровь оказалась уж очень крепким напитком, в ушах зашумело даже от небольшой порции, продолжать не стоит. Да и злоупотреблять доброжелательностью и щедростью тоже. Больше он ничего не говорил. Выпил ещё немного и встал, плавный и изящный, как змей. И здоровый, как все высшие, выше меня на полторы головы. Рванул с моих плеч форменную рубашку, похлопал по столу ладонью. Чтобы избежать страха от возможного и очень неприятного перегрызания горла, я положил руки туда же, слегка наклонился, расставил ноги. Одобрительно хмыкнув, Андрас прижался сзади, даже погладил мой хвост. На пьяную голову было легко забыть о грядущей боли, член уже упирался в ширинку, отдельного кайфа добавляло то, что все, кто завтра будут заниматься в этой аудитории, будут чуять запах секса. И преподаватели будут беситься, потому что это явно нарушит дисциплину. Я невольно царапнул стол, едва сдержал вскрик, когда крупный член резко растянул стенки клоаки, но смазки выделилось достаточно, чтобы это чувство быстро перестало быть неприятным. — Хорошо, — вдруг хрипло шепнул Андрас, положил ладонь мне на горло, провел выше, заставляя запрокинуть голову, поцеловал меня. Его узкий язык скользнул в рот, хозяйски протолкнулся глубже, ещё глубже. Вздрогнув от грубоватого, но поразительно нежного для высшего движения бедер, я даже застонать не смог, вдохнуть не смог, шевельнуться толком, кажется, совершенно весь занятый слегка шевелящимся и чуть щекочущим пищевод языком. И, когда это чудовищное приспособление из меня все же выскользнуло, так и не понял сразу, доволен был или разочарован. Потом было не до того — меня ткнули грудью в стол и оттрахали до потери пульса. После уже, наедине с собой приводя одежду в порядок, я собирался подсчитать царапины, прокусы и синяки, но не обнаружил ничего, кроме обугленных вмятин на столе, как если бы кто-то, совершенно гипотетический кто-то в запале вжал ладонь и подушечки пальцев в дерево почти на сантиметр. После выпивки и секса хотелось только лечь, а вовсе не думать о завтрашнем. Например, о боли в многострадальной клоаке, отвыкшей от таких развлечений.

***

За прислуживание на балах неплохо платили, потому что взрослые и серьезные слуги не в силах были выносить такое непотребство. Вернее, непотребства творились после бала, на дискотеке. На бал Андрас явился с потрясающе красивой высшей под руку, но при этом казался изящнее других. Было что-то в его лице такое одухотворенное, возвышенное, будто создатель лично лепил этот профиль. И каким же божественно великолепным стало его лицо позже, с блестящими от пьянки глазами, с зацелованными губами и развязной ухмылкой. Сначала все чин чином — сложные танцы, красивые платья и мундиры. Но, ну правда, когда в одно помещение набивается сотня высших, едва перешагнувших порог пубертата, разве можно ждать от них благопристойного поведения? После пары часов танцев и всего этого великолепия мы вынесли диваны и столики, включилась светомузыка, заработал бар. Конечно, велением самого создателя, не иначе, мне достались два столика, один из которых занимал Андрас со своей вереницей поклонников. Многие девушки сменили изысканные бальные платья на коктейльные, короткие и блестящие, что как раз не мешало запускать руки под юбки. Не целовались взасос только близкие родственники, в основном, все тихонько перемещались от столика к столику и разве что в открытую не трахались, приходилось быть осмотрительным, чтобы не наступить кому-нибудь на ногу или крыло. Что удивительно, высший меня узнал. По крайней мере, я так истолковал шлепок по заднице и приглашение присоединиться. Там и без меня уже кублились четверо, так что я вежливо отказался, ссылаясь на работу. Когда я в следующий раз подошёл к столику с коктейлями на подносе, Андрас был занят поцелуем. Они с высшей буквально присосались друг к другу открытыми ртами и почти не шевелились, оставалось только предполагать, что такого там могут творить два тридцатисантиметровых языка. Увлекшись зрелищем, я едва не наступил на подол платья высшей, устроившейся на полу между ног демона. Хватило одного взгляда, чтобы сразу же отправиться обратно к бару и попросить перерыв ненадолго. В туалете, закусив рукав, я жмурился и дрочил, вспоминая длиннющий язык, обернутый спиралью вокруг члена. И то движение, которое я успел уловить — медленное втягивание его назад в рот вместе с обхватыванием головки губами и, наверное, дальнейшим насаживанием красивой головы на ствол до самого основания. Какого же ангела они все такие красивые? Вернувшись к работе, уставший и замученный мыслями о развратной красоте, я не обнаружил на одном из диванов никого. Но, судя по тому, что новых высших на нем не образовалось, освободился он ненадолго. Собрав пустые разноразмерные бокалы, я отнес их к бару, наведался ко второму подотчетному столику. К той компании присоединился высший, который когда-то меня трахал, даже несколько декад с относительной регулярностью, он подмигнул мне, узнав. Принимая у него заказ, из-за громкой музыки мне пришлось наклониться, и кончик горячего языка коснулся уха. Ну что, опять дрочить, что ли? Андрас вернулся не так уж быстро, чему я был очень рад, потому что все это время его столик пустовал. Зато на губах его играла довольная улыбка, он заказал кровь. Расхлябанно развалившийся, в полурасстегнутой рубашке, слегка взъерошенный, он был болезненно красив. За остаток вечера рядом с ним успели посидеть ещё пара десятков высших, и никого он лаской не обделил, оставалось только поразиться количеству энергии. Казалось, он только расцветал с каждым моим подходом. Я вот таким похвастаться не мог и практически валился с ног. Добравшись до комнаты, я бросил одежду на пол, кое-как обтер копыта и завалился на кровать. Снилось, как мне делают этот крышесносный внешний минет, причем лицо менялось с хорошенького личика той высшей на лицо Андраса, на смутно знакомые лица других высших, красивых, донельзя красивых, особенно с членом во рту. Открыв глаза из-за дурацкого скрежета, я пробормотал, чтобы сосед смазал уже петли шкафа, но он меня, к счастью, не услышал, потому что спал. Приподнявшись на локте, я сонным взглядом обвел комнату, не понимая, что же меня, в таком случае, разбудило. За окном на подоконнике на корточках сидел высший и тихонько скреб когтем по стеклу. Кажется, он с голым торсом, крылья было не разглядеть, но вот этот мерзкий звук точно он производил. Показав бутылку, он слегка покачал ее и поставил на подоконник, а сам мягко откинулся назад, проваливаясь в темноту. Сил вставать не было, так что я просто плюхнулся лицом обратно в подушку и решил, что мне приснилось. Конечно, мне не приснилось. Тяжёлая хрустальная бутылка с кровью и записка были вполне реальными. Только время и номер комнаты, больше ничего, но намек был вполне ясен. И я даже не мог с уверенностью сказать, кто именно меня пригласил. Наверное, все же Андрас, кровь ведь. Хорошо хоть, что после занятий, не придется ничего пропускать. Ему, может, ничего и не будет, а бесов вышибают только так, не говоря уже о том, как сложно поступить и закончить с хорошими рекомендациями. Правда, шел я, как на заклание. Конечно, принял душ, переоделся из формы в хорошо подобранные вещи, даже копыта быстренько протер полиролью, хотя в этом нет смысла — в бесах высших привлекает далеко не внешний вид. В натертых коридорах крыла, где обитали высшие, мои шаги сопровождались неуместным цоканьем. Жизнь после ужина бурлила уже за прикрытыми дверями комнат, откуда доносились музыка, крики и стоны. Пару раз попадались высшие, они с любопытством провожали меня взглядами, но, видимо, думали, что я посыльный. Поразительно, сколько же у них свободного времени, чтобы развлекаться. Бесам далеко не так просто даётся запоминание, в целом, и учеба, в частности, а этим чудесным созданиям не приходится прилагать никаких усилий. Нужная комната находилась в конце коридора на одном из верхних этажей. У лестницы, в неприметной нише "прятались" двое сцепившихся ртами высших, пришлось торопливо отводить взгляд и ускорять шаг. Все-таки, как любопытно, что же они там делают своими языками? Трахают друг друга в горло? Или сплетаются в узлы? Постучав, я не стал дожидаться позволения войти и приоткрыл дверь. Андрас торопливо вытирал щеки и глаза, но я не решился спросить, что стряслось, раз уж высший плачет. — Я... Блять, — вздохнув, он пригладил волосы, — в общем, у меня аллергия на серу, приходится капать в глаза, но, если ты кому-то об этом скажешь, я тебя сожру. — Зачем мне, — пробормотал я, опуская глаза и сильнее сжимая бутыль, — простите за вторжение. Аллергия на самый распространенный элемент атмосферы должна быть очень надоедливой и мучительной. Значит, вот почему у него постоянно припухшие веки, да? А признаваться в слабостях демоны очень не любят. — Ерунда, и хватит уже этого официоза, — поморщившись, парень уселся на широкую кровать, опять явно без умысла приняв расслабленную и выгодную позу, — чего ты кровь приволок, это тебе был подарок. Ну, раз разрешили более свободное общение, можно больше не заискивать. И это хорошо, я и без этого осознаю свою ущербность. — Я подумал, что это приглашение, — аккуратно поставив бутылку на столик, я сложил руки за спиной, не зная, куда их деть. — Ну, тогда давай выпьем, — он легко встал, вынул из воздуха два бокала, очень похожих на те, из которых мы пили в прошлый раз, — я поузнавал про тебя, кстати, маленький отличник. Ангелов в роду не было? — Нет, конечно, — неловко потупился я, понимая, что это всего лишь шутка, а не подозрение. Если бы были, я бы тут не учился, — просто хочу занять достойное место в будущем. Это высшие по праву рождения занимают высокие посты, да и подходят для них, что уж тут. А я, если не хочу выгребать грязь грешников на одном из дальних кругов, должен использовать единственный шанс — усердно учиться, чтобы получить мелкую исполнительную должность и работать в офисе. В униформе, с порядочным жалованием и субсидиями на покупку душ. — Трудолюбие — это похвально, — почти мурлыкнул Андрас, вручая мне на две трети полный бокал, — среди вашего брата такое нечасто встречается. Я только пожал плечами, делая глоток. Вкус тот же, будто и человек был один. Не знаю, сколько в людях крови, но как могут быть эти мерзкие существа такими вкусными? Он целовал меня, долго и медленно. Даже без особенно глубоких поцелуев дрожали колени, и я уже был готов принять что угодно, лишь бы это не прекращалось. Узкий язык вился у меня во рту, бесконечный и изворотливый, свивался кольцами вокруг моего языка или оглаживал щеки — высший придерживал мою голову, не давая двинуться. А иногда просто целовал, почти привычно, но очень умело. — Сладкий какой, — причмокнул Андрас, отрываясь и торопливо сбрасывая рубашку. Я с трудом ухватился за пуговицу своей, но непослушные пальцы отказывались гнуться. — Так ты суккуб? — кое-как выдавил я, наблюдая, как его чудесные длинные пальцы без когтей ловко расправляются с моей рубашкой и скользят к ремню брюк. — На четверть, — кивнул он, развернул меня к кровати и легко толкнул в плечи, — отчасти поэтому меня все так хотят, — я замотал головой, отползая поглубже на постель и раздвигая ноги, давая ему пристроиться между бедер, — что? — Не поэтому, — прошептал я, обнимая его за широкие плечи и послушно приподнимая таз, — ты такой красивый, красивее ангелов. Надеюсь, он простит мне мои пьяные комплименты. — О, я расскажу тебе об ангелах, — тихо рассмеялся высший, сунул язык мне в горло по самое не могу и резко вставил, я дернулся, чудом не сжав клыки, — позже. Цепляясь за него, я едва не задыхался от поцелуев и плавных, мощных толчков. Он крепко вжимал меня в постель, негромко рычал и зацеловывал до темноты перед глазами. А потом вдруг начал двигать языком у меня в горле в том же ритме, в котором двигался его член в клоаке, и меня совершенно повело. Отходя от оргазма, я сморщился. Лицо все в слюнях, живот испачкан спермой. И течет из меня тоже она. — Будешь так часто в меня кончать, придется платить алименты, — проворчал я, вытирая щеки. — Ну прости, — сыто проурчал развалившийся рядом на животе Андрас, — я объелся. Охуенно кончаешь. Да уж, видно, лицо аж лучится довольством. Я невольно залюбовался этой божественной красотой. Доля суккуба в нем не любит чужую боль и обожает чужое сексуальное наслаждение, так что мне, можно сказать повезло, грызть меня не будут. Это у высших болевой порог на уровне Белого города, наверное, если они вообще чувствуют боль. — Ты только из-за этого с парнями тоже? — ну а что, наглеть так наглеть. — Нет, мне повезло, девочками я тоже могу питаться, хотя ощущается не так мощно, — широко зевнув, он повернулся на бок и подпёр голову ладонью, — люблю неопытных трепетных мальчиков, хоть убей. — О вкусах не спорят, — я не стал сопротивляться, когда меня притянули поближе. Общеизвестно, что бесы горячее высших, так что эти самые высшие всегда не прочь использовать беса в качестве уютной грелки. Да и я не прочь — лишь бы не выгонял ещё немного, боюсь, не смогу нормально стоять. — А тебе нравятся девушки? — с соблазняющими нотками прошептал Андрас, поглаживая меня по бедру. — Разве высшие могут не нравиться? — я послушно откинул голову, и длинный язык практически петлей обвился вокруг шеи на несколько мгновений. — Значит, если нам понадобится добавить в коктейль беса, я тебя позову, — мягко пообещал он, прикусил мочку уха и лизнул там же, — хотя, знаешь, после встречи с ангелом наши девушки уже не кажутся такими красивыми, — заинтересованно повернув голову, я нарвался на поцелуй. Но, раз уж обещал, думаю, расскажет, — я был в мире людей по... Э-э-э... Гулял, скажем так, — я кивнул, понимая, что меня дела демонов не касаются, — уже должен был возвращаться и решил немного полетать, у них очень красивое небо, такое сине-голубое. И она тоже летала, якобы, полюбоваться спустилась, потому что в Белом городе и небо белое. Мы оба родились уже в мирное время, так что обоим было больше любопытно, я решился познакомиться, — вздохнув, Андрас зажмурился, — ты себе не представляешь, что это за красота. Мы тут все бледные, а она... Она белокожая, прямо светится изнутри чем-то таким святым и прекрасным, что дух захватывает, — я завистливо вздохнул, потому что увидеть подобное никогда не смогу, — волосы как золото, ручки и ножки такие хрупкие, изящные, как у куколки, — он сжал и разжал свою руку, прекрасную и пропорциональную, и мне было сложно представить нечто более красивое, чем руки демониц, — я попросил разрешения дотронуться, а она все страдала, что мне будет больно, — улыбнувшись, он приоткрыл глаз, — действительно, святая, наивная до невозможности, глазами хлоп-хлоп, а ведь не понимала, что мне даже смотреть на нее было больно, такая она была красивая. — Кожа нежная? — жадно спросил я, неосознанно вцепившись ему в запястье. Так хотелось узнать больше про ангелов, я не смогу их увидеть, даже если начнется ещё одна война, куда уж мне. — Как самый нежный шелк, — кивнул Андрас, потёр кончики пальцев друг о друга, — правда, ожог больше декады заживал, но оно того стоило. Я бы и членом пожертвовал, было бы, куда его сунуть, лишь бы приобщиться к такому прекрасному созданию. Я понимающе кивнул. Здесь, в этом уродливом мире, красота ценится больше любых других качеств, даже духовных. Особенно, высшими, словно они хотят приобщиться к святости небесного воинства, поддерживая красоту. — А люди? — раз уж он настроен на рассказы, почему бы не спросить? Людей я тоже никогда не увижу. — Какие они? — Такие, — улыбнулся Андрас, приложив ладонь к груди. Я неверяще распахнул рот, — не зря говорят, что люди — любимая раса создателя, он сделал их по образу и подобию архангелов. Конечно, они поменьше, не такие пропорциональные и красивые, но все же. Не понимаю, за что таким мерзким созданиям такой удивительный дар, — я возмущённо кивнул, потому что знаю, какой малый процент людских душ достаточно чист для Рая, — мы питаем семь смертных грехов тем, что постоянно трахаемся, напиваемся и ленимся, но даже мы не предаем друг друга и не нарушаем клятвы. А эти... — он брезгливо поморщился. — На каждом шагу. Особенно врут, врут без остановки. Но они сообразительны. Когда я последний раз там был, они уже изобрели радио и почти додумались до телефона. — Несправедливо, — пробормотал я, прикусив губу. Я тоже хочу быть красивым! Пусть не как ангелы, демоны или кто бы то ни было ещё, но я хочу такие вот аккуратные пальцы на руках, без когтей и уродливо выпирающих суставов, хочу тонкий нос с выраженной переносицей, хочу стопы и щиколотки, а не копыта! За что людям такая честь? Были бы хоть они благочестивыми! — Завистник, — улыбнулся высший, ткнув меня указательным пальцем в лоб. Я не стал отрицать, потому что, в самом деле, так и есть. Завидую никчёмным смертным, которые даже не могут понять, какое, оказывается, место занимают во вселенной.

***

Андрас использовал меня в качестве перекуса. Мог затащить в нишу коридора между занятиями и трахать языком в горло, пока не кончу. Мог позвать присоединиться к оргии и дать возможность касаться прекрасных демониц. Мог оставить спать рядом, как грелку, на ночь. Меня это устраивало. Во-первых, мне завидовали, потому что продолжалось это почти семестр с потрясающей регулярностью. Во-вторых, он превосходный любовник, нежный и щедрый на ласку. В-третьих, он часто бывал в хорошем расположении духа, рассказывал много интересного и помогал мне с учебой, даже конспекты и расчеты подарил для сложного предмета в будущем семестре. Я поднимался на крышу, где для высших оборудована спортивная площадка. Им не так уж просто взлетать с места, они предпочитают спрыгнуть откуда-нибудь. И у меня сердце в груди замирало, потому что, видимо, он покажет мне свои крылья. Я не просил, это грубо, и не раз слышал его отказы другим. У него должны быть огромные крылья, он и сам не маленький. Правда, на площадке высшего не обнаружилось, по случаю времени "под утро" там вообще никого не оказалось. — Кис-кис-кис, — донеслось сзади и сверху. Обернувшись, я увидел Андраса. Это великолепное создание восседало на коньке крыши босиком, с голым торсом и в подкатанных почти до колен штанах. Но без крыльев. — Даже если бы и хотел, я не смогу туда залезть, — с сожалением сказал я, переступив копытами. — Мне грустно, — сообщил демон, перекинул ногу через конек и съехал по черепице вниз, ко мне, — почти сразу после выпуска я женюсь. Ему осталось два семестра, так что, наверное, повод грустить действительно есть. А мне — четыре, и я этому пока что только рад, потому что потом придется умирать от беспокойства во время поисков работы. — Разве что-то изменится? — улыбнулся я, подошёл ближе. Кем бы ни была его невеста, как и все высшие, она будет вести точно такой же разгульный образ жизни. — Ну, нет, — откинувшись на крутой скат, он усмехнулся, — но я не хочу просто, понимаешь? Не таким молодым. Когда мне грустно, я обычно летаю, вот, решил порадовать тебя. Ты же хочешь посмотреть на мои крылья? Я кивнул, сглотнув. Изменится не только спина. Появятся рога, когти, копыта, он станет больше похож на меня. И, конечно, все равно будет неизмеримо красивее. Андрас встал, повел плечами. Скривился, потому что это должно быть больно, а потом я разом забыл обо всем на свете. У него перья. Огромные, самые большие, какие я только видел в своей жизни, крылья были плотно покрыты матово блестящими черными перьями. О, создатель, все это время меня трахал Княжич... — Я не особо горжусь происхождением, — и голос его стал глубже, раскатистее, он сделал шаг, а лапы волчьи, не копыта обычных высших, — как говорит отец, родиться — не значит стать. — Уж он-то знает, — задушенно пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от крыльев. Их темнота притягивала, будто засасывала. Я никогда не видел ничего более прекрасного, хотя всегда думал, что кожистые крылья высших должны быть гораздо брутальнее и красивее, чем птичьи крылья ангелов. Как так вышло, что падшие красивее нормальных? Вот откуда аллергия на серу, вот откуда эта одухотворенная красота и пластика. Он не просто ангел, он архангел по праву рождения, как и наш Повелитель. — Никогда ещё не чувствовал себя таким красивым, — обратив внимание на лицо падшего, я окончательно потерял дар речи. Крупные темные рога были идеально симметричны и аккуратны, вытянувшиеся уши придали особого шарма, — хочешь меня такого? Не веря, что мне правда позволят, я едва-едва, кончиком когтя тронул перо. Хочу ли я? Сейчас я бы предпочел его даже той девушке-ангелу, про которую он с таким восторгом часто вспоминал. О твердое покрытие площадки я стёр лопатки в кровь, когти и клыки оставили сотни следов на всем теле, но мне было все равно. Я мог цепляться за основания крыльев, зарываться в мягкие перья руками, трогать гладкие рога и вылизывать частокол клыков. И после, сытый и довольный Андрас разлёгся рядом на животе, приподнявшись на локтях, и накрыл меня своим огромным мягким крылом, как одеялом. Я гладил его, почесывал, стараясь приласкать, и млел от ощущения скольжения перьев по обнаженной коже. — Ну-ка, держи какое-нибудь, — вдруг шепнул падший, я послушно взялся за округлое пёрышко у основания крыла, стараясь не дёрнуть. Но он резко взмахнул крылом, и маленький сгусток тьмы остался у меня в пальцах, я даже вздрогнул, — дарю, сладкий.

***

Я хранил настоящее перо архангела в двойной крышке часов, предназначенной для портретов. Часы всегда были при мне — в кармашке униформы служащего, купленной сразу после выпуска. После размещения резюме со скрупулёзно перечисленными умениями и навыками я вынужден был только ждать. У меня была пара стажировок, дополнительные курсы, отличные оценки, рекомендации, я надеялся на хорошее место. Поступило несколько отличных предложений, но одно из них заставило меня подскочить на месте и помчаться в центр немедленно. После довольно жёсткого собеседования меня приняли. Секретарем, мать его, главы целого круга Ада! Не одного из центральных девяти, но все равно, это просто невероятно! Правда, я понял, почему это произошло, когда познакомился с новым начальником. — Просто я прекрасно помню, какой ты старательный, — ухмыльнулся развалившийся в кресле за письменным столом Андрас, побарабанив пальцами по подлокотнику, — и сладкий.