Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним

Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Никто бы не подумал, что эти слова могут относиться к Лань Ванцзи. Никто и никогда не видел сдержанного и безупречного во всех отношениях второго нефрита клана Лань смеющимся. Многие полагали, что он и улыбаться-то не умеет. Сам же Лань Чжань порой посмеивался про себя над наивностью окружающих. На самом деле он умел шутить, но предпочитал делать это так, чтобы на него не пала даже тень подозрения. Репутация лучшего ученика и привычка в любой ситуации сохранять каменное выражение лица служили ему надёжной защитой. Поэтому, какую бы шалость он не затевал, виновником всегда считали кого-то другого. Как правило, им оказывался более подходящий на эту роль прямой и бесхитростный Вэй Усянь, который и сам частенько нарывался на неприятности. Поэтому вполне закономерно было первым делом подумать на него, когда кто-то обкорнал гордость Учителя — его бородку. Ну, не на родного же племянника, чинно предававшегося медитации, грешить? И невдомёк Лань Циженю, что этот скромный юноша с большей охотой предался бы разврату с тем самым нарушителем спокойствия Облачных глубин и виновником появления новых седых волос в бороде почтенного наставника. Лань Чжань обожал наблюдать за реакциями Вэй Ина. Тот так заразительно смеялся и не менее заразительно зевал на скучных занятиях Лань Циженя, забавно трогал кончик носа пальцем, когда смущался, и корчил смешные рожицы Учителю. Так интересно было следить, как Вэй Усянь пытался привлечь его, Лань Чжаня, внимание. Это невероятно льстило, однако Ванцзи не подавал вида, что подобное ему нравится, напротив, обдавал презрением лезшего из кожи вон Усяня, чтобы тот придумывал всё новые ухищрения. Естественно, демонстративное игнорирование только раззадоривало Вэй Ина. Когда старший брат научил Лань Чжаня обращать выпитое вино в воду, тот быстро освоил и обратное превращение, поэкспериментировав с чаем в столовой. Вэй Ин в тот вечер впервые выпил и съел все, что подали на ужин, и даже похвалил стряпню, но Лань Цижэнь был в ярости и набросился на последнего с руганью и в очередной раз сослал переписывать правила в библиотеку, приставив племянника надзирать за ним, чего, собственно, тот и добивался. Вот тут-то и пришёлся очень кстати конфискованный у Не Хуайсана сборник Лунъяана. Пригрозив Незнайке разоблачением, Лань Чжань подговорил его дать почитать порнографическую книгу Вэй Ину, и тот, недолго думая, притащил её в библиотеку, дабы подсунуть своему надзирателю. Ванцзи намеренно раскрыл книгу на той странице, где было изображено соитие двух мужчин, чтобы понаблюдать за реакцией Вэй Усяня. С огорчением Ванцзи отметил, что Вэй Ин при виде подобной картинки не испытывал возбуждения и просто продолжал зубоскалить, а значит, придётся идти к цели кружным путём. Лань Чжань сделал вид, что очень рассердился (что было несложно, учитывая его огорчение от того, что придётся ещё не один год девственником ходить) и прогнал охламона из библиотеки, чтобы в одиночестве подумать, как ему покорить этого неукротимого адепта. *** Самой удачной шуткой Лань Чжаня стала подброшенная Не Хуайсану рука лютого мертвеца. Не Хуайсан, конечно же, узнал руку брата и, решив, что её подкинул ему Цзинь Гуанъяо, поместил её в красивую шкатулку и подложил в ящик письменного стола в спальне Гуанъяо. Вызвавшийся сопровождать брата на совет кланов в башне Кои Лань Ванцзи имел возможность пронаблюдать за Не Хуайсаном, следящим за реакциями обнаружившего необычный сюрприз Яо. Яо занервничал и заподозрил крутившегося возле него Не Хуайсана, тот, в свою очередь, обвинил Яо. Глава ордена Цзинь, естественно, всё отрицал, но Не Хуайсан не спешил ему верить. После пятой чаши вина оба решили, что руку подкинул изгнанный из ордена Ланьлин Цзинь и сосланный в родную деревню Мо Сюаньюй, и потащили не упокоенную конечность туда. Лань Чжань еле удержался, чтобы не рассмеяться над тем, как легко оказалось воплотить в жизнь задуманное. Случайно прочтённые им во время первого визита в пещеру Фумо записи старейшины Илина натолкнули Ванцзи на мысль, и теперь нужно было всего лишь вовремя подсунуть несправедливо оклеветанному дурачку Мо сделанные по памяти копии тех записей и вынудить его совершить ритуал жертвования тела. Всё шло по плану, даром, что для его воплощения пришлось позволить Вэй Ину погибнуть, а потом ждать целых тринадцать лет, когда подвернётся подходящая оболочка для его возрождения — тело обрезанного рукава с задатками заклинателя, достаточно безрассудного, чтобы провести ритуал жертвования тела, но недостаточно сильного, чтобы бороться с врагами старейшины Илина в одиночку, из-за чего тот вынужден будет принять его помощь и позволить оставаться рядом достаточно долго для того, чтобы новое тело успело должным образом отреагировать на его близость. Самонадеянные юные адепты едва не нарушили его планы, и Лань Чжаню пришлось спасать их от разбушевавшейся руки, из-за чего он упустил из виду Вэй Ина. Ничего, Ванцзи терпеливый. А ещё он прозорливый — заранее просчитал, что Вэй Ин затеет собственное расследование происшествия в деревне Мо, во время которого им придётся проводить много времени вдвоём. Веселее всего оказалось соглашаться выпить с ним за компанию вина и притворяться пьяным, чтобы безнаказанно чудить и ненавязчиво намекать на особое отношение к Вэй Ину, отчего с тем приключался когнитивный диссонанс при попытках осмыслить увиденное и услышанное. И вот теперь, когда Вэй Ин в храме Гуаньинь при множестве свидетелей пообещал ему ежедневный секс, Ванцзи, наконец, позволил себе рассмеяться вслух, отчего присутствующие оторопели ещё больше, чем от бесстыдных слов Вэй Усяня. Ну, что ж, Вэй Ин, никто тебя за язык не тянул…