Выбор зависит от тебя

🥑🥑🥑

Мы сидим и пьём кофе, и тут я резко вспоминаю про мороженое, которое лежит в холодильнике. Мне почему-то очень захотелось его съесть. Бегу к холодильнику и достаю оттуда заветную банку. Намджун изумленно на меня смотрит и тихонько хихикает. Я только одного не понимаю, что смешного‐то? Оглядел себя, вроде бы ничего не изменилось, но все же стало интересно, и я спросил: — Чего ты ржешь? — Да лицо у тебя было такое, как будто ты вспомнил, что сундук с золотом закопал, — Намджун ещё раз хихикнул. Нет, ну по сути, так и есть, клубничное мороженое– моя драгоценная слабость. И хер-ли мне не мчаться за ним, как за золотом? — А ты чего привязался-то? Лицо и лицо, может быть, я и вправду за ним побежал, откуда ты знаешь? Спешу напомнить, что у меня барахолка и в наличии все еще имеется крысиный яд. — Ага, в холодильнике золото прячешь? — съязвил он и дернул бровью. — В холодильнике, а тебе-то что? — Нет, ничего, просто я тоже хочу мороженого, — он начал медленно приближаться ко мне. — Так бы сразу и сказал, а то сундук, холодильник, нормально попросить не можешь, — альфа отбирает у меня ложку и мороженое. — Совсем совесть потерял? Я тебя ща пизда… Я не успел договорить эту фразу. Намджун заткнул мне рот, причём весьма эффективным способом. Его тёплые и нежные губы накрыли мои, нежно покусывая. Я делаю неуверенное движение навстречу, альфе это понравилось, и он зажал своими губами мягкий изгиб моей нижней. Я робко пытаюсь ответить, но кажется, что мои жалкие попытки выглядят очень смешными и нелепыми. Нет, а что вы от меня ожидали? Спешу напомнить что ничего подобного в моей жизни не было. Когда у нас обоих закончился воздух, мы с трудом отстранились друг от друга, и Джун сказал: — Думаю, что всё не так плохо, если учитывать то, что ты делал это сейчас впервые. «Ну да, кто бы сомневался, я так и знал, что целоваться вообще не умею, походу он сразу это понял. Блин, так неловко». — Угу, — тихонько хмыкнул я. — Только не обижайся, но целоваться ты не умеешь. — Знаю, просто у меня не было подобного опыта, поэтому и не умею, — я опустил голову было как-то стыдно и жутко неловко. Чувствую, как моё лицо заливается алой краской. Твою мать… Сейчас же буду как помидор! Господи, какой ужас! Прям хоть стой хоть падай, хотя в моем случае это всё-таки падай. — Ну ничего, — с лёгкой ухмылкой сказал Джун, — это дело поправимое, — он снова стал трепетно прикасаться к моим губам, так нежно и неторопливо. Ещё немного, и я взорвусь! И главное, непонятно, от чего именно, от удовольствия или же от смущения? Через полчаса у нас кончились силы, и мы стали просто разговаривать. — Чимин, слушай, у тебя ведь до меня вообще никого не было, да? — Не понял, — я поднял глаза и начал думать… В каком смысле до него? И в каком смысле никого? — Ну, — замялся он, — ты живешь один, в достаточно большой квартире, плюс я заметил, как ты обрадовался, когда я пришел. — Естественно обрадовался, — выдохнул я, распространяться о своём одиночестве как-то не очень хотелось, — по-твоему надо было специально нацепить кислую мину? — Да нет, просто складывается впечатление, что ты уже долгое время один, — альфа блаженно прикрыл глаза и немного откинул голову на подушку дивана, чтобы расслабиться. — С чего ты взял, что я один? — я, немного насупив брови, посмотрел на Джуна, который все также сидел в той же позе с закрытыми глазами. — Такое сразу бросается в глаза, — очень тихо сказал он. Блять, вот бывают же такие люди, которые всё замечают, могут пообщаться с человеком, а дальше читать его как открытую книгу. Меня бы это не волновало, но альфа сказал правду, вот что меня пугает. То есть, если он так легко догадался о моей далеко не единственной проблеме, о которой я никому и никогда не говорил, получается, что он может знать еще больше того, чего бы мне не хотелось, чтобы он знал. — А что ты еще интересного можешь обо мне поведать, Господин недотелепат, — попытаемся сделать вид, что ничего не поняли, — только на этот раз хотелось бы услышать правду. — Господи, Чим, — тяжело вздохнул он, — ты хотя бы себе не ври. — Бляя, — закатив глаза протянул я, — глупо, глупо, глупо, глупо, — повторяю одно и тоже слово чтобы убедить себя Намджуна, что всё хорошо. — Ладно, давай сменим тему, просто, — тут альфа сделал паузу, зачесал назад волосы, после отвернул голову в одну сторону, а потом вновь на меня, — если надо будет, знай, что я буду рядом. — Окей, буду иметь в виду, — я сделал вид, что мне все равно. Но на самом деле, эти слова очень тронули. Какое-то время мы сидели и обсуждали английский, немного тренировали мое произношение, а потом просто болтали. Ничего не портило нашего умиротворения и счастливого времяпровождения, однако Господь решил создать предмет, над которым он будет ржать до усрачки, и этот предмет — я. У Джуна зазвонил телефон, он встал и отошел поговорить в другую комнату. Через три минуты он вернулся, а я со своим ебанным любопытством решил поинтересоваться, кто ему звонил. Альфа сказал, что это его папа и младший брат, звали в гости. И тут, конечно же, моя память решила прикольнуться, и я вспомнил свою семью. Я просто расслабил своё тело, и оно радостно распласталось по дивану. Сначала я просто лежал и смотрел в потолок, альфа не придал этому большое значение, так как параллельно копался в телефоне. Я просто закрыл глаза, и небольшая слеза медленно покатилась по щеке. По закону подлости я инстинктивно шмыгнул носом, альфа сразу же перевел взгляд от экрана на меня. — Эй, ты чего? — Намджун чуть ли не кинул свой телефон на диван, — Чимин-и, что случилось? — он аккуратно вытер слезинку с лица. Я, лишь мимолетно насладившись этим касанием, ответил: — Моя семья погибла пять лет назад в автокатастрофе, они ехали на день рождения к друзьям, и на их дорогу вылетел автомобиль… — я стал говорить совсем тихо, — никто не уцелел… Я чувствую, как мои глаза с каждой секундой становятся более влажными, и изо всех сил пытаюсь контролировать это. Никогда я не покажу свои чувства другим людям. Намджун увидел, что я закрыл глаза, и ещё одна крохотная слезинка, которую я все-таки не смог сдержать, покатилась по второй щеке. Альфа подскочил и начал меня утешать, как только мог. Сука, от этого хочется плакать ещё больше. Боль копилась и копилась на протяжении большого количества времени, её просто некуда было выплеснуть, кроме как в стену. А тут Намджун случайно задел эту болезненную для меня тему, и я не смог сдержать эмоции. Никто никогда не видел, как я плачу, потому что я умею держать это под контролем. Нельзя понять, когда мне хорошо или когда плохо. Для всех людей мне всегда будет хорошо, даже если у меня все так хуево, как только может быть. Это один из моих девизов по жизни: умей держать внутри всю свою боль, потому что всем людям абсолютно насрать, что ты чувствуешь. Намджун гладил по голове, извинялся, говорил, что все хорошо, что он больше не оставит меня одного и всегда будет рядом. Черт, я могу сейчас абсолютно потерять контроль над эмоциями, потому что никогда ни на кого не рассчитывал и жил еще одним девизом: каждый сам за себя. Это вторая фраза, которая помогает мне жить. Просто понимал, что никому не нужен. И тут на мою голову сваливается чудик, который пролил на меня кофе, с которым я общался через переводчик, которому я отдал свой первый поцелуй, который сейчас меня утешает, в которого я походу влюбился и которому нужен. — Так, надо это исправлять, я не могу оставлять несчастную плюшечку плесневеть. Надо вытаскивать тебя из омута одиночества. Я познакомлю тебя со своими друзьями, заодно будет ещё парочка приятелей. Мои брови полезли куда-то на затылок от такого заявления. Я не знаю, как реагировать на него. — Так, Чимин-и, завтра ты идёшь вместе со мной в клуб. Там будет куча моих знакомых, может быть, с кем-нибудь и подружишься, еще и развеешься. Я пойду со своими корешами, и ты идёшь с нами. Так, в моей пустой голове начали свое движение шестеренки, которые уже очень давно не приводили в действие. Они стали судорожно соображать, какую бы придумать отмазку, чтобы никуда не ходить, уж больно не нравилось мне все это. — Вообще-то я… — Это не обсуждается. Ты идёшь и точка, — строго пригрозил альфа.