Кому нужна порция улыбок?

Утро в квартире «Крыс» всегда проходит однообразно. Фёдор, если не находится в плену или ещё каком неприятном месте, работает либо читает философские книги о смысле бытия. Пушкин пьёт кофе, а Гончаров с упоением слушает Чайковского. В этот раз к нему примостился ещё и Гоголь, который просто помирал от скуки и от нечего делать сел к Ивану. — Ваааань… — сказал Николай, растянувшись на всю длину дивана. — Развлеки меня, а? Однако Гончаров проигнорировал, продолжая наслаждаться мелодией. — Ваааань, мне скучно… Эй, да ты меня даже не слушаешь! — возмутился Гоголь, ткнув Ивана в бок. Тот чуть ли не подпрыгнул на диване, взизгнув, как девчонка так звонко, что даже Достоевский отвлёкся от книги. — Это что было? — спросил испугавшийся клоун. — Ничего. Не делай больше так, ладно? — попросил Иван, поёрзав на месте. — Почему? — Потому. Не делай и всё. — Стооооп, — стал догадываться Гоголь. — Ты, что, щекотки боишься? — Нет? — А честно? — Нет же, говорю! — с нотками раздражения в голосе сказал Иван. — Ваня, будь добр, сделай мне чай, — вдруг сказал Фёдор. — Как прикажете, Господин, — Гончаров встал с дивана и отправился за заваркой, обрадованный тем, что смог ускользнуть от допроса Гоголя. Однако Колю надо было знать. Тот кошачьей походкой последовал за Иваном, и когда Гончаров отошёл на довольно приличное расстояние, набросился на него, буквально свалив с ног. — Чего тебе надо? — спросил Гончаров. — А теперь говори честно, боишься щекотки? — Допустим, да. И что с того? — Значит, ты обманул меня? А ты знаешь, что обманывать нехорошо? — с довольным видом сказал клоун. Ивану явно не нравился этот хитрый взгляд клоуна и его улыбка до ушей. Этот эспер явно что-то замышляет. Что-то недоброе. — Может, ты наконец отпустишь меня? — сказал Гончаров, которому в таком положении было явно неудобно находиться. — Хороший вопрос. Ответ: нет! Для начала ты поймёшь, что обманывать нехорошо. Проворные пальцы Гоголя забегали по грудной клетке Гончарова. Эспер засмеялся, пытаясь выбраться из-под хватки клоуна, однако попытки были тщетны. — Коля, хватит! Мне несмешно, — мотнув головой, сказал Иван. — А по твоему лицу я вижу совсем другое. Я же клоун. Моя задача веселить людей, что я сейчас и делаю, — ответил Гоголь, пройдясь по бокам Гончарова. — Мне и так весело, — сквозь смех ответил Иван. — Будешь меня ещё обманывать? — спросил Гоголь, остановившись. — Нет! — Обещашь? — с ухмылкой спросил Коля. — Обещаю! — Умница, — Гончаров облегчённо вздохнул, но тут Гоголь продолжил, — но почему-то я тебе не верю. С этими словами клоун перебрался под рёбра обер-камергера, чем вызвал у того ещё один поток несдерживаемого смеха. — Ваня, да где мой чай в конце концов?! — крикнул Достоевский, которому уже надоело ждать. Гончаров с победным видом посмотрел на Гоголя. Гнев Фёдора страшен, никто не хотел испытывать его на себе, поэтому Гоголю ничего не оставалось, как отпустить бедного Ивана. — Учти, это не конец, — пригрозил Николай, но Гончаров его проигнорировал. С тех пор Гоголь нашёл себе новое развлечение. Он поджидал Ивана, где бы тот не находился и, уличив момент, набрасывался на него с радостным лицом. Николай буквально не давал прохода несчастному обер-камергеру, и бедный Иван боялся выходить из своей комнаты. Он бы вообще из неё не выходил, но кто тогда будет делать чай для Достоевского? Вот на какие жертвы ради хозяина приходится идти. Один раз Иван, совершенно никого не трогая, заваривал чай. Вновь почувствовав на себе руки надоедливого клоуна, Гончаров с угрозой в голосе сказал: — Коля, не смей! — Ты думаешь, меня это остановит? — игриво спросил Гоголь. — Коля, у меня кипяток в руках! Не испытывай судьбу! — Каким-то ты ворчливым стал, — фыркнул Николай. — А ничто не лечит от ворчания, как порция улыбок с утра. С этими словами клоун перебрался под рёбра Ивана, принявшись щекотать того. Эспер рассмеялся, одновременно подавляя в себе желание вылить всё содержимое чайника на Гоголя. — Я тебя придушу когда-нибудь, — смеясь, пригрозил Гончаров, пытавшийся всеми силами увернуться от Николая, что не очень-то удавалось, ибо Гоголь был ловче Гончарова. — Развлекаетесь тут? — раздался за спиной сонный голос только что вставшего Достоевского. — Я поднимаю Ивану настроение, — сразу же поспешил объясниться Гоголь. — Оно у меня было, пока ты не пришёл. Чайковский бы тебя побрал, чёртов клоун! — выругался обер-камергер и, воспользовавшись приходом Фёдора, вырвался из объятий друга. Гончаров, надо отдать должное, имел ангельское терпение. Он долго терпел нападки Гоголя и ни на что не жаловался Фёдору. Но даже этому приходит конец. Вечером, усевшись на диван с книжечкой, Иван планировал провести остаток дня в совершенном спокойствии. Но, живя в одной квартире с Гоголем, спокойствие может только сниться, и то редко. Руки клоуна незаметно подобрались к довольно длинной шее Гончарова. Стоило Гоголю только коснуться Ивана, как обер-камергер просто вышел из себя. — Да что тебе от меня надо, маньяк озабоченный?! Я, что, один в этой организации?! Иди других подаставай, меня не трогай, или я за себя не отвечаю! — крикнул Гончаров и стрелой вылетел из комнаты, оставив блондина в неком замешательстве. Красный от охватившего его гнева Иван, заправив мешающие светлые локоны за ухо, вошёл в кухню и сел за стол, уронив голову на руки. «Да сколько можно?! Как он достал уже! Можно я его пристрелю уже? Или камнями закидаю?» — размышлял про себя Гончаров. — Что такое? — спросил работавший за ноутбуком Достоевский, заметив, что его подчинённый явно не в духе. — Ничего такого, Господин. Это не стоит Вашего внимания. — А всё же?.. — Ну, как сказать… — Гончаров принялся накручивать на палец светлую прядь волос. — Дело в том, что Гоголь… — Господи, что он опять натворил? — закатил глаза Фёдор. — Ничего такого, просто… — Гончаров поведал Достоевскому о своей проблеме. Фёдор вроде его как и не слушал, полностью поглощенный работой, в конце он лишь ответил одной поговоркой: — С огнём борются огнём. Гончаров сначала не понял, к чему это клонит хозяин, но когда до него дошёл смысл сказанных слов, довольно улыбнулся и мысленно сто раз поблагодарил Достоевского за столь умный совет. Теперь он знает, как обуздать совсем отбившегося от рук клоуна. Проснувшись рано утром, Гоголь почувствовал, что не может свободно двигаться. Раскрыв глаза, Николай сделал пару попыток встать, но они были тщетны. Клоун понял, что связан, причём крепко. Рядом с ним стоял улыбающийся Гончаров. — С добрым утром, солнышко, — как можно ласковее сказал Иван. — Так что ты там говорил о порции улыбок с утра?..