Закат поющего солнца

Не могу... Я больше так не могу. Просто сидеть рядом, держать за руку и пытаться успокоить. Это нечестно, мать вашу, нечестно! Он несет людям радость и свет через свои песни, а судьба заставила его страдать. На его лицо легла тень боли, когда иглы проникли под тонкую кожу локтя и впились в вену, сильнее отравляя ослабшее тело и только оттягивая неизбежное. Я прошу врачей прекратить это, прекратить отравлять обезболивающим, которое уже не помогает. Еще бы, столько времени на опиоидах, организм привык. Но врачи словно не слышат болезненных стонов молодого парня, словно не видят выражения боли на его лице. Не в силах смотреть на их белое одеяние, опускаю голову и сталкиваюсь с умоляющим небесно-голубым взглядом. В глазах Серила отражались волны нескончаемой боли, слезы тяжелыми каплями стекали по мягким щекам. Мягко вытираю слезы кончиком большого пальца и ободряюще улыбаюсь ему, хотя сам едва не плачу. Он это видит и лишь прижимается к моей груди, вслушиваясь в удары сердца и едва слышно напевая успокаивающую песенку. Серил... В этом весь ты... Ты всегда заботишься о других, а о себе никогда не думаешь. Даже в разрушенном городе, отрезанном от большого мира, ты надеялся на лучшее. Ты всегда боялся петь на людях, ведь твой голос очень необычен. До сих пор помню, как ты поднялся по обломкам какого-то здания, взял неизменный усилитель, заменяющий микрофон, и запел. Тогда отчаявшиеся воспряли духом, плачущие дети успокоились, а раненые обрели силы. Ты стал нашим Голосом. Твоя вера помогла сдвинуться с мертвой точки и выйти из разрушенного города навстречу новой жизни. Даже когда тебе плохо, ты поешь и даришь людям надежду. И когда болезнь стала тебя убивать, ты начал петь более проникновенно, согревая самые холодные сердца чудными песнями. И сейчас... Сейчас, когда твои глаза говорят о немыслимом страхе и боли, ты поешь и успокаиваешь меня. Ангел, не иначе. Помню, как я впервые отвел его к доктору. Тогда врачи сказали, что он сначала потеряет волосы, потом глаза, а вскоре пропадет голос. Я несколько минут не мог придти в себя. Я не мог понять, как чужеродная болезнь могла проникнуть в его тело и так быстро отравить. Я не мог представить его без блестящих светлых волос, с мертвым взглядом и без необычного голоса. Просто не мог... Или не хотел... А он ничего не сказал, он просто спрятал все эмоции и чувства, которые его переполняли. Просто кивнул, соглашаясь с диагнозом. До сих пор не понимаю, как он это делает. Даже я хоть как-то реагирую на столь пугающие новости. Но ведь речь не обо мне... Другая игла безжалостно проходит в тело, но она слабо отвергнута обессиленной бледной рукой. Доктор смотрит на меня холодным взглядом, ожидая, что я верну иглу на место. Но я лишь отбрасываю ее подальше, крепче прижимая Серила к себе. Я понимаю, что простое движение отняло у парня слишком много сил, но терпеть дополнительную боль от уколов он больше не может. Боюсь представить, сколько все это продлится. День? Два? Неделю? А может, агония растянется на месяцы? Но он отказывается принимать неизбежное. В моей груди разрастается болезненное чувство гордости, но я ненавижу эту его покорность. Вот так принимать все страдания, словно обычные явления... Да какой человек так поступит? С самого начала мы знали, что шансы очень малы, но он пошел на лечение в слепой надежде на успешный исход. Не могу описать всех чувств, что во мне всколыхнулись, когда я увидел выражения лиц докторов, покинувших палату. Жалость. Бесконечная жалость, скрывающаяся за маской надежды. Я лишь печально улыбнулся, продолжая перебирать заметно поредевшие светлые пряди. Нам не нужна их жалость. Да, никто не пришел поинтересоваться о его здоровье, все отвернулись от того, кто дал им новую жизнь. Только я был рядом с Серилом с самого детства и делил с ним каждую слезинку или каждую толику боли. Почему? Потому что люблю его. Люблю и хочу быть рядом до конца, чтобы ему не было так больно, чтобы он не переносил все в одиночку... Я так хочу сказать ему, что все будет хорошо, что вскоре все встанет на свои места и он поправится, но мы оба знаем, что ему осталось недолго... Жизнь капля за каплей покидает его тело. Вдруг он судорожно прижался ко мне еще крепче, прося о помощи. Ему тяжело дышать. Я укладываю его на койку, заботливо поцеловав холодные ладони. Не могу больше видеть этот взгляд. Он устал. Он понимает, что это конец. Осторожно отсоединяю все провода и вытаскиваю иглы, покрывшие его кожу, начинаю успокаивающе гладить руки, покрытые синяками от бесконечных уколов и капельниц. Посмотрев на него, я увидел лишь благодарную улыбку на бледных губах. Парень поднял руку, вытирая слезы с моего лица. Я лишь искренне улыбнулся в ответ. Он закрыл глаза и выпрямился, но я готов поклясться, что услышал его шепот: «Спасибо». Я не знаю, за что, но я рад, что нахожусь сейчас здесь и разделяю с ним все страдания, всю боль от этой болезни. Инстинктивно наклоняюсь и робко целую его прохладные губы перед тем, как поймать призрачную улыбку и его последний выдох: «Я люблю тебя, Мираль»... Наконец, его сердце остановилось. И вместе с ним умерла моя душа...