brightburn

О переходе на новый этап в жизни и незамеченном ужасающем предзнаменовании

— Да ладно, и что, правда, было страшно? – спросил Брэндон, не отрываясь от журнала о космосе. — Да. Теперь у меня два страха – космос и пришельцы, - Тереза откинулась на кровать, застеленную постельным бельём, что иронично, с космической расцветкой.       В ответ на признание сестры, Брэндон просто промычал в знак согласия. Журнал был явно интереснее, чем рассказы сестры о фильме ужасов из восьмидесятых, про группу астронавтов, что случайно подобрали на корабль очень сильное и практически неуязвимое существо.       За окном падал снег. Звёзд в тихий зимний вечер видно не было. Совсем недавно одиннадцатилетняя Терри осталась дома ночевать одна и, почувствовав вкус взрослой свободной жизни, посмотрела фильм ужасов от небезызвестного режиссера. Вернее два фильма. Это было ошибкой, ведь её детский мозг просто не был готов к такой вещи, как саспенс. Ещё больше испугал Терезу фильм, в котором воскрешённый пират терроризировал группку молодых ребят из современного мира. С одного парня злодей содрал кожу, после чего жертва ещё будучи живой, умоляла друзей о помощи. И когда Тереза, надеясь вызвать больший интерес у брата, рассказала Брэндону об этом фильме, он оживился куда сильнее, и их совместная ночёвка стала для него интересней. Хоть Терри и не хотелось вспоминать фильм. Ребята вступали в тот возраст, когда ненасытный мозг требовал новой информации, рушащей прежний мир. Они отказывались от мультиков на Картунетворк и всё больше залипали на видео в ютубе, авторы которых отличались дерзкой и снисходительной манерой подачи информации.       Вскоре Терри совсем выдохлась и к десяти легла в свой спальный мешок. Настолько долго продержатся и не засыпать для такой ленивой и апатичной девочки было настоящим подвигом. Брэндона спать заставил проверявший их Кайл.       На ночь в доме Брайеров Терри осталась из-за того, что Лиз взяла дополнительную вечернюю смену, дабы быть свободной в день рождении дочери.

***

      В маленьком, стилизованном под пятидесятые, кафе, официантка в тёмно-бирюзовой форме, выносила торт со свечами. Девушка напевала «с днём рождения тебя», а отдельная небольшая группка людей подпевала ей. Именно этой группке и несли торт. За столом дружно сидели вся семья Брайеров, Ноа с Мерилин и, конечно же, виновница сегодняшнего торжества вместе со своей мамой. Перед Терри, что очень широко улыбалась, поставили огромный десерт и она тут же задула свечи. Все захлопали, даже некоторые соседние столики. — Мам, - встрепенулась Тереза, посмотрела на Лиз с испугом, - я желание загадать забыла.       За окном, из-за зимнего времени, было темно, однако в кафе горели лампы с холодным резким светом. А ещё, разными огнями горели и завораживали детей игровые автоматы, которых в кафе было целых три. Даже не закончив с тортом, ребята на перегонки убежали доставать игрушки из железной будки. — Представляете, она мне такие истерики устраивала из-за этих хлопьев, - закатила глаза и усмехнулась Элизабет. Сейчас, когда дети целых десять минут не донимали их, у взрослых нашлась тема для разговора. — А может дело не в хлопьях, - отозвалась Мерилин. — Так, девочки, только без ссор, - встряла Тори.       Они сидели своей отдельной взрослой женской компашкой, пока дети играли, а мужчины пошли за молочными коктейлями. Вначале хотели взять пиво для взрослых, но праздник был детским, а им ещё нужно было уезжать как-то домой. — У неё просто начинается подростковый возраст, - Лиз вздохнула и облокотилась щекой об руку. — Да ведь рано ещё говорить о подростковом возрасте, - удивилась с улыбкой на лице Тори. — Даже не думай смеяться, – указала на сестру пальцем с красным маникюром Лиз, - тебя тоже это ждёт. — Дамы, а вот и напитки, - сказал подошедший с Ноа Кайл.       Не прошло и десяти минут, как за рукав облегающего чёрного свитера Лиз кто-то потянул. Это оказалась Терри. — Мам, мне плохо, - девочка слегка выпячивала нижнюю губу в жалобной манере. — Терри, ты опять? - приподняв одну бровь, холодно спросила Лиз. — Ну ма-а-ам, жалобно протянула девочка.       Покидая заведение, Лиз даже не пыталась скрыть своего дурного настроения, а Терри просто виновато опускала взгляд в пол. Чувствовала она себя паршиво: её тошнило и в ногах ощущалась дрожащая слабость. Они довольно скомкано попрощались с семьёй, ни от кого не укрылось плохое настроение Лиз. Брэндон смотрел на сводную сестру и не сказал что-то помимо "пока". — Вечно ты так, - мать не отрывалась от дороги, - никогда ничего не ценишь.       Терри молчала, смотря на свои ноги, не решаясь со своего заднего сидения посмотреть на маму хотя бы через зеркало заднего вида. — Мы ведь с тобой это уже обсуждали, - не менее недовольным тоном сказала женщина. Терри всё же решилась поднять взгляд, но не на маму, а вид из окна – пролетающие мимо вспышки фонарей и окон чужих домов. Звёзд видно не было, только чёрное полотно над завесой искусственного света.       Сегодня снегопада не было.       Каждый выпад матери звучал, словно она старалась сдержать в себе обиду и негодование, но при этом ей приходили новые аргументы, которые она не могла держать в себе. — Ну и чего ты молчишь? Что ты можешь сказать в своё оправдание, - женщина всё же посмотрела на свою дочь через зеркало заднего вида. — Я не знаю, - тихо ответила девочка.       На самом деле, Лиз считала, что сегодняшнее плохое самочувствие её дочери, не больше, чем попытка привлечь внимание. Точно такая же, какая была несколько месяцев назад, ближе к концу лета. Тогда Терри просто умоляла мать взять её любимых хлопьев с запасом. Часто бывало, что отходила Лиз в супермаркете от пустой тележки, а подходила к доверху заполненной хлопьями с зайцем на упаковке. Позже их сняли с производства. Тогда Терри и решила показать свою обиду матери. Вначале девочка отказывалась завтракать другими хлопьями, потом вообще отказывалась есть, аргументируя это отсутствием аппетита. Так же дочь стала пререкаться с Лиз. Истерики могли вспыхнуть на пустом месте. Однажды, во время ссоры, Терри просто стала кричать посредине комнаты. Слёзы лились по её щекам и не прекращались ещё час, а потом девочку всю трясло. Элизабет не была готова к такому поведению от своей вечно апатичной и даже чересчур спокойной девочки. Тогда же девочка пожаловалась на недомогание – боль в суставах, насморк. Ещё сильнее Лиз напрягла тошнота и последующая рвота сопровождающаяся повышением температуры, но в больнице анализы и осмотр у врача показали, что со здоровьем у дочери всё в порядке, разве что ей не хватало витамина C. На все расспросы Лиз, которая поменялась сменами с напарницей, чтобы привезти дочь в больницу, врач предположил, что Терри симулировала или просто преувеличивала свои симптомы, ради внимания. Так же он что-то говорил о психосоматике, но для себя Лиз всё поняла.        Сейчас Терри не хотелось что-то говорить матери и пытаться оправдаться. У неё болела голова, быстро стучало сердце. На подсознательном уровне Терри ощущала опасность, словно её подняли высоко в небо над городом и грозились бросить вниз. Хотелось убежать куда-то. Вместе с тем, на Терри накатывала огромной усыпляющей волной усталость. Тереза не выдержала и провалилась в сон, пока мама везла их по расчищенной от снега дороге домой, в эту тихую ночь.       Наутро Терри чувствовала себя на порядок лучше, однако мама, которая спешила на работу, приготовила дочери завтрак, но забыла её разбудить. И смотря на часы, Тереза понимала, что первый урок подходил к концу. Она вздохнула, и решила, что один день без школы она сможет пережить. Девочка позавтракала, вспоминая о своих любимых хлопьях и проклиная управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. После завтрака Терри хотела послоняться без дела по дому и просто насладиться своей обычной жизнью. Пережив вчера сильнейшую необъяснимую тревогу, Терри сильнее полюбила спокойные стены дома. Первым делом, после того, как она сварила себе какао, Тереза закрыла входную дверь на ещё два дополнительных замка. Лишние меры предосторожности не были в её не самом благополучном районе лишними. Например, Лиз всегда закрывала крепкую дверь на ключ, даже если дома оставалась Терри. Ведь дверь можно было открыть и изнутри, а вот недоброжелатели просто так не вломились бы в дом.       Тереза так же проверила дверь, выходящую на задний двор, и спокойно стала расхаживать по дому в пижаме. Обычно мама читала нотации Терри о бесполезности дочери, потому морально, просто побродить по дому Терри позволить себе не могла. Даже сейчас она мысленно делала пометки, что ей нужно было сделать за сегодня: пропылесосить, помыть посуду, прибраться в комнате и протереть в гостиной пыль. Ну а пока девочка могла себе позволить поваляться перед телеком в захламлённой гостиной. Когда-то комната была действительно красивой – после капитального ремонта, с новой мебелью и красивыми светлыми обоями. Однако вечные коробки, которые некуда было девать, заполнили это место и так в нём и остались. Сейчас Тереза чувствовала уют от своего родного беспорядка.       По телевизору шёл какой-то мультсериал, а Томпсон младшая вспоминала, как раньше по утрам они с мамой смотрели шоу детских талантов. Создателями или спонсорами шоу были представители компании по производству любимых хлопьев Терри, по крайней мере, девочка помнила, постоянные рекламные вставки с хлопьями и анимированным зайцем, сошедшим с упаковки, который зазывал зрителей так же почувствовать в шоу талантов. Производство прекратили, а шоу закрылось, что сильно огорчало Терезу, ведь в своих фантазиях она представляла себя, стоящую перед жюри и получающую тонну комплиментов и бурные овации зрителей. У Терезы не было талантов, кроме как угадывать ответы на тестах, потому девочка слабо представляла, что конкретно она делала на сцене: то танцевала, то пела, то играла на музыкальном инструменте, но каждый раз это вызывало восхищение. После таких мечтаний у неё появлялось желание стать мастером в каком либо деле. Впрочем, желание быстро пропадало.       Закончились мультфильмы, Терри прибралась в доме, до прихода Лиз ещё было долго, потому девочка просто сидела в интернете, пока её не прервал телефонный звонок. — Алло, привет, как ты себя чувствуешь? – Этот спокойный голос вызвал у Терри оцепенение. — П-привет, Брэндон, - Тереза быстро пришла в себя, всё ещё чувствуя сильное сердцебиение, - нормально себя чувствую, я просто проспала. Ах да, не говори своим родителям, что меня не было в школе, ладно?       Томпсон не услышала ответа. — Брэндон? — Мама хотела тебя подвезти после школы, потому я ей и сказал, - в голосе не звучало и капли раскаяния, просто сухо озвученный факт. — Ну ладно, - со вздохом ответила Тереза. Губы она поджала, Терри всегда быстро отходила и относилась ко всему с большим равнодушием, чем другие дети, - значит мама уже знает. Кстати, что нового в школе? Скинешь домашку по почте? — Да ничего нового… некоторые ведут себя, как придурки, ничего нового.       Под некоторыми могли скрываться Трой, его компашка или Джек. Обычно Трой, темнокожий и пухлый парнишка, только кидал какие-то неприятные словечки, которые Брэндон просто игнорировал. Максимум ребята могли не взять Брэндона в свою команду и просто игнорировать. Джек ещё с первого класса говорил Брэндону неприятные гнусности. Ближе к шестому он присмирел, и потому лишь изредка, проходя мимо, мог кинуть что-то вроде «Фу, Брэндон». — Понятно, тогда, увидимся завтра.       Терри улыбалась и говорила дружелюбно, но Брэндону всё равно было невдомёк, почему сегодня Тереза не захотела пообщаться подольше. Обычно они могли разговаривать по телефону вплоть до часа, за что получали нагоняй от родителей.       Однако, Терри не нравились новые чувства: сердце билось сильнее, но словно медленнее, а его удары отдавали в голову. Тери могла поклясться, что на определенное мгновение она выпала из реальности - из-под ног пропал пол, а голова, несмотря на жар в теле, холодилась несуществующим ветром, который ощутимо бил девочку по щекам. Ощущения были похожи на отсроченное падение. Хотелось ухватиться за чью-то руку.       На следующий день уже в школе Тереза поймала себя на мысли, что она постоянно анализирует поступки Брэндона. Он был тихим и спокойным. Раньше она воспринимала эти черты характера, как данность, а сейчас всё казалось затишьем перед бурей. Брат вёл себя обыденно, но после дня рождения в голове Терезы поселилось чувство приближающейся опасности. Она прокручивал в голове воспоминания о птице и после них видела в брате того, кого стоит бояться. Это чувство постепенно угасло за целый месяц её жизни. — Что-то случилось? – Однажды спросил Брэндон.       Они лепили на заднем дворе школы снеговика после уроков, стараясь насладиться зимой, пока она ещё была. На Брэндоне была шапка на завязках с красными кисточками и синяя куртка с большим меховым капюшоном. Тереза отвлеклась от своих вязаных розовых перчаток, в которых мяла снег. — Что? — Опять в облаках летаешь... Ты последнее время сама не своя, - Брайер младший вернулся к почти законченному снеговику, - Ты поссорилась с Элизабет?

От Брэндона не укрылось, что обычно хоть и спокойная, но болтливая сестра, стала через-чур молчаливой. Она не рассказывала о своих любимых летсплейщиках на перемене и не описывала идею для собственного комикса за обедом. А ещё перестала показывать рисунки Тори и напрашиваться на ночёвку. Брэндон не выказывал, оставаясь внешне таким же невозмутимым, как сильно ему не нравилось, что лучшая и единственная подруга не уделяла ему должного внимания. Как на очередной его научный факт в ответ летело сухое "ага". Или как, на его щедрое предложение остаться дома на ночёвку и даже играть в его видеоигры, Терри отказывалась и оправдывалась большим количеством домашнего задания. Это бесило, хотелось, как в старые добрые времена, припугнуть сестру тем, что больше никогда с ней не заговоришь, наказать молчанкой, или просто не делиться игрушками. Но теперь Терри не замечала, что Брэндон её игнорирует и не особо интересовалась игрушками. Это бесило. — Да просто от учёбы устала, скорее бы каникулы.       Терри не умела врать, а Брэндон ещё хуже разбирался во лжи, потому просто поверил. Вскоре прибежали Трой и его компания и с радостным хохотом, игнорируя Брэндона и Терри, повалили снеговика, которого практически в одиночку построил Брэндон. Терри, видя рвение брата постоять за себя, просто взяла его за руку и убежала к подьехавшей машине Тори.       Время шло, и к первым дням весны, за совместным времяпрепровождением Тереза совсем забыла о тревоге и снова стала общаться с братом, как прежде. Жизнь не радовала и не огорчала изменениями: девочка всё так же хорошо сдавала тестовые задания, всё так же плохо остальные. Периодически их с Брэндоном осмеивали одноклассники, но в серьёзный буллинг, с порчей вещей и избиением, ситуация не выливалась. День за днём проходили обыденно, разве что Тереза начала писать фанфики. Так и приблизился двенадцатый день рождения брата.