В первый раз

Геральт перевернулся, устало простонав, и слепо потянулся к Лютику на второй половине кровати. Когда его рука опустилась на холодное покрывало вместо тёплого плеча, он открыл глаза. И совсем не забеспокоился — поначалу. Лютик наверняка отошёл отлить и скоро вернётся. Сев, Геральт тяжело вздохнул и откинул с лица прядь волос. Чувствовал он себя так же, как и всегда по утрам: дерьмово. Во рту был мерзкий кислый привкус — он никогда не поймет, как Лютику не противно целовать его каждое утро — и все суставы ныли, потому что он проворочался всю ночь. Лютик был весьма удивлён, когда он впервые признался в этом. — Ведьмаки могут испытывать такую боль? Человеческую? Могут, хотя обычно не очень долго. Геральт потянулся и снова опустил руки. Он смотрел на дверь, и все ждал и ждал. Десять минут. Двадцать. Тридцать. Кожа начала зудеть от беспокойства, но Геральт знал, что, скорее всего, слишком остро реагирует. Лютик — взрослый мужчина, к тому же удивительно способный — после стольких-то лет тренировок с Геральтом. Он точно знал, как защититься в случае чего. И всегда носил с собой кинжал, не расставаясь с ним даже ночью по настоянию Геральта. (Лютик продолжал настаивать, что ведьмак буквально умолял его, но это не так. Он попросил. Вежливо.) Наконец дверь открылась, и Геральт выпрямился. Но в дверях стоял не Лютик — это была Йеннифер, одетая и полностью готовая к новому дню. — Собираетесь проваляться весь день? — протянула она, уперев руки в бока. Геральт нахмурился, желудок скрутило от беспокойства. — Ты его не видела? — когда она замялась с ответом, он повторил точнее: — ты видела Лютика? — Чт… — она замолчала, поджав губы. — Нет… я думала, он здесь, с тобой. И Геральт увидел его: беспокойство в ее глазах. Она тоже заботилась о барде, хотя и по-своему. — Его уже не было, когда я проснулся, — произнёс он, быстро выбираясь из постели и ища свои брюки. Ему не было стыдно — во всяком случае, не перед Йеннифэр. Та быстро закрыла дверь и оперлась на неё. Никто из них не хотел бы, чтобы Цирилла видела его таким. — Хорошо, — начала Йеннифер медленно и спокойно. — Как давно это было? Наконец Геральт нашел свои брюки, небрежно сброшенные вчера вечером. Он натянул их и заметался в поисках рубашки, брошенной на спинку стула. — Гм, — он задумался, но в голове мутилось. Он едва осознавал, что дрожит, пока Йеннифер не подошла к нему и не положила руку ему на плечо. — Геральт, — твердо сказала она. — Успокойся и поговори со мной. Он коротко кивнул. — Сорок минут назад. Йеннифер сжала его руку. — Когда ты видел его в последний раз? В голове Геральта немедленно пронеслись воспоминания о прошлой ночи. Лютик у него на коленях, оседлав его в кровати, застенчиво улыбается. Его собственная рука в волосах Лютика, тянущая за них так, как, он знал, ему нравилось. Вскрикнув, бард вскидывает голову. Его губы на шее Лютика, покрывающие её поцелуями. Лютик толкает его назад на кровать, прижимает руки к груди. — Моя очередь, — мурлычет он, снова садясь на него верхом. — Гм, — повторил Геральт, качая головой. — Прошлой ночью. Мы… — он оборвал себя, и Йеннифер закатила глаза. — Мы занимались сексом, — закончил он, — а потом вместе заснули. Йеннифер задумчиво поджала губы. — Это нехорошо, — Геральт молча уставился на нее. Руки всё еще подрагивали: он сжал ладони в кулаки. — Геральт, — позвала девушка. — Поищи его в городе. Я объясню всё Цири, хорошо? Он заколебался, хотя на самом деле все, чего он хотел — это сию же секунду помчаться на поиски.  — Ты… — Да, — перебила она. — Иди. Найди этого идиота, пока он не поранился. Геральт сорвался с места, распахнув дверь. Он смутно припоминал, что видел Цириллу, когда та открывала дверь в их с Йеннифер общую комнату. Но знал, что Йеннифер обо всем позаботится. Он доверял ей. *** Первой остановкой Геральта был рынок, в основном потому, что он был ближе всего. Было раннее утро — он пустовал. Ведьмак остановился и спросил одну из продавщиц, не видела ли она барда, примерно такого вот роста, с каштановыми волосами. Она покачала головой. — Прошу прощения, сэр. Он едва дослушал её, направляясь к таверне. Та была переполнена даже ранним утром. Геральт протолкнулся к стойке, махнув рукой бармену. Они пробыли в городе несколько дней, и им — ну, Лютику — удалось подружиться с ним. — Ты видел Лютика? — спросил он, как только оказался достаточно близко, чтобы его услышали. Бармен лучезарно улыбнулся. — Да, — сказал он, и руки Геральта наконец перестали дрожать. Лютик в порядке; его видели. Он, скорее всего, просто вышел прогуляться. — Ладно, — сказал он. — Когда же? Бармен задумчиво покачал головой. — Сегодня утром, где-то… часа два назад? Геральт нахмурился. — Неужели? И что он делал? — О, — бармен на секунду растерялся. — Ты хочешь сказать, что не знаешь?.. — он, должно быть, заметил что-то — молчаливый ответ в выражении лица Геральта, потому что запнулся. — Он сказал, что хочет взять для вас обоих завтрак. Я сказал, что это очень мило с его стороны, и он забрал еду и ушел. У Геральта вдруг закружилась голова. Он слепо потянулся к одному из табуретов и рухнул на него. Ясное дело, Лютик собирался вернуться и не вернулся. С едой, само собой, он бы так не задержался. Бармен подошел ближе. — Ты в порядке? Хочешь воды? Геральт не обратил на него внимания. Двери таверны открылись, и вошла Йеннифер, держащая Цириллу за плечо. Они подошли ближе. — Что-нибудь узнал? Геральт молча покачал головой. Он чувствовал себя… оцепеневшим. Очевидно, что-то случилось. Они все были мишенями. Он должен был лучше защищать его. Это всё его вина. Йеннифер ущипнула его за руку, выдернув из задумчивости. — Прекрати, — резко сказала она. — Твоё самобичевание ничему не поможет. Мы должны найти его. Сердце Геральта бешено заколотилось. Когда же это было в последний раз? Ему стоит лучше контролировать своё тело. — Йен, — произнёс он, поднимаясь на дрожащие ноги. — Что если… что если на него напали? Что если… Цирилла опустила голову, и Йеннифер сжала ее плечо. — Не надо, — сказала она, — так думать. *** Они вышли из таверны и осмотрелись. И тогда Геральт увидел это: еду, которую должен был принести Лютик. Горсть разбитых тарелок и стаканов и кучу муравьёв, пожирающих подпорченные блюда. Йеннифер бросилась вперёд даже до того, как он успел сказать ей. Может, она читала его мысли. На этот раз он не сердился на нее за это. — О, — выдохнула она, посмотрев вниз. Цирилла вопросительно уставилась на них: — Ч-что это значит? У Геральта вдруг зашумело в ушах — похоже на звук моря. Он споткнулся, упершись рукой в стену таверны, и Йеннифер мягко отвела Цириллу в сторону. — Не смотри, — сказала она с несвойственной ей мягкостью, возвращаясь после к Геральту и поглаживая его по спине. Его вырвало, а потом ещё раз: в основном желчью, которая жгла горло. Цирилла заткнула уши. — Я… я не могу, — пробормотал он. — Йен, я не могу его потерять. Никогда еще Геральт не чувствовал себя так — словно рыба, вытащенная из воды. Он хватал ртом воздух, давясь пустыми спазмами, и Йеннифер гладила его по спине. — Я знаю, — ответила она, но она не знала. — Нет, — бросил он, возможно, слишком резко. — Ты не можешь… я не могу, Йен. Я не могу, ясно? Только не он. Боже, только не он. Рука Йеннифер у него на спине замерла. — Я знаю, — повторила она. — Геральт, мы его найдем. Ему хотелось верить ей. Но он знал, какие люди охотились за ними. Они не были ни снисходительными, ни справедливыми, ни честными. Геральт моргнул, и внезапно его зрение затуманилось. Он грубо вытер глаза и выпрямился. — Обязательно, — согласился он, хотя сам в это не верил. Потому что они должны. *** Йеннифер предложила вернуться в корчму. Она знала какое-то заклинание поиска, которое помогло бы отследить Лютика, но только если он в сознании. И для этого ей нужны были её вещи. Геральт молча шёл за ней. Цирилла отошла от Йеннифер и теперь шла рядом с ведьмаком, похожая на побитого щенка. Он хотел утешить ее, но не мог. Он сам едва шёл. Голос в голове продолжал твердить Лютик, Лютик, Юлиан. Они уже почти добрались до корчмы, когда Геральт услышал знакомые шаги, тяжелое дыхание и удивительно ровное сердцебиение. Он обернулся как раз в тот момент, когда Лютик, спотыкаясь, вышел из-за угла здания. Его волосы слиплись от засохшей крови, а вокруг глаз уже образовывались синяки. Он выглядел ужасно. Геральт чуть не зарыдал. Но если бы и так, то он никогда бы в этом не признался. Лютик поднял голову, увидел его и улыбнулся окровавленными зубами. — Гер… — но тут он зашатался, а ресницы его затрепетали. Геральт быстро подбежал и подхватил его на руки. *** Ведьмак расхаживал по комнате, не сводя глаз с барда, спящего в их постели и тихо дышащего. — Я же тебе говорила, — сказала Йеннифер, — я его осмотрела, и он в порядке, Геральт. Просто немного потрепан. Он засмеялся почти истерично, резко остановившись. — Немного? — ответил он. — Он похож на ходячую смерть, Йеннифер, — Геральт снова задрожал, но уже совсем по другой причине. Он был зол. Никогда еще он не испытывал такой всепоглощающей ярости. Цирилла сидела на кровати, присев на краешек, и смотрела на Лютика мягким встревоженным взглядом. — Черт, — прорычал он безразлично. — Я, блядь, убью того, кто это сделал, — и он совершит это без малейшего сомнения. — Ладно, ладно, — Йеннифер подошла и легонько похлопала Цириллу по плечу, о чем-то быстро и тихо с ней переговорив. — Тебе, очевидно, нужно побыть с ним наедине, так что дай нам знать, когда мы сможем его увидеть. Геральт даже не ответил, а только сердито вновь зашагал по комнате. Йеннифер вышла из комнаты вместе с Цириллой. В ту же секунду, как он услышал, что Лютик просыпается, как только его сердцебиение слегка участилось, он бросился к кровати и сел в кресло. Лютик простонал от боли. Геральт схватил его за руку и слегка сжал. — Лютик? — тихо позвал он. Тот снова застонал, ресницы его затрепетали. У Геральта было так много вопросов, но он воздержался от большинства из них — по крайней мере, на данный момент. — Хочешь воды? — спросил он, и Лютик слабо кивнул. Геральт схватил флягу с водой, стоявшую на полу у кровати, помог Лютику сесть и сделать глоток. Тот вздрогнул и сильно покачнулся, и Геральт обнял его за плечи, позволив фляге скатиться с кровати и упасть на пол, не обращая на это внимания. Лютик молчал. Геральт терпеливо ждал, хотя и приложил палец к его щеке под особенно неприятной раной. Йеннифер немного подлечила рану, но она не была целительницей. Она могла сделать лишь так много. — Мне очень жаль, — выговорил Геральт, едва осознав, что открыл рот. Лютик странно посмотрел на него и разомкнул пересохшие губы. — Чт… за что ты извиняешься? Губы Геральта дрогнули, и он судорожно вздохнул, сглатывая комок в горле. — Ты был ранен, — сказал он. — Я должен был суметь защитить тебя… — Ш-ш-ш, — мягко перебил бард. — Ты ни в чем не виноват. Геральт не отрываясь смотрел на него.  — Что случилось? — спросил он, потому что у них все еще не было ответов. Он решил, что это не нильфгаардцы, потому что они не отпустили бы его так легко. Лютик заметно вздрогнул от вопроса и отвернулся. — Лютик, — мягко сказал ведьмак. — Ты можешь мне сказать. Кто это сделал?  — Это… это не важно, — бросил бард слишком быстро. — Я здесь. Я в порядке. Вот что важно. Геральт открыл рот, но потом понял: тот был прав. Это — единственное, о чем он сейчас заботился — о безопасности Лютика. Он притянул его ближе. — Ты прав, — ответил Геральт. — Сейчас это самое главное. Лютик обернулся. Он заколебался на мгновение, прежде чем сказать: — Это были просто какие-то отморозки, Геральт. Горожане. — Что? — переспросил ведьмак, не ожидая подобного ответа. — Они… они что-нибудь взяли? Взгляд Лютика скользнул вниз к его рту и снова вернулся к глазам. — Нет, — тихо ответил он. — Ничего. — О, — Геральт не знал, радоваться ему или нет. Он потер руку Лютика, ища, что сказать. Тот склонил голову ему на плечо. Геральт молчал и терпеливо ждал. Лютик тоже молчал. Геральта переполняло любопытство. И он все ещё поглаживал барда по руке. — Лютик, — медленно произнес он, внезапно все поняв. Потому что, очевидно, они напали на него из-за… — Нет, — перебил Лютик. Желудок Геральта снова свело судорогой. — Это моя вина, — выдохнул он. — Они напали на тебя из-за меня. Лютик отстранился, смотря на него решительно и упрямо. — Это не так, — твердо сказал он. — Эти ублюдки сами отвечают за свои поступки. — Я убью их, — тут же произнёс Геральт, имея в виду именно это. Он убьет их и будет чертовски этому рад. Лютик улыбнулся, и глаза его светились радостью и печалью. — Я знаю, — сказал он, — но я не хочу, чтобы ты это делал. Геральт уткнулся носом в его волосы.  — Почему нет? — спросил он. — Они заслуживают этого, Юлиан. Эти ублюдки… — Я не спорю, — мягко перебил Лютик, — но тогда единственное, чего я добьюсь, это просто дам им доказательство того, что ты такой, каким они тебя представляют. А ты не такой, — Лютик поднял руку и обхватил его лицо ладонями. — Ты хороший человек, Геральт. Не позволяй им забрать это у тебя. Никогда. Геральт уставился на него сверху вниз. Больше всего на свете он хотел уберечь его от жестокого, несправедливого мира, но не мог. — Мы уезжаем, — сказал он наконец, — как только ты почувствуешь, что достаточно здоров. Лютик улыбнулся, положив голову ему на плечо. — Ладно, — сказал он. — Звучит как хороший план. *** Они уехали позже вечером в тот же день, просто собрали вещи и уехали, оседлав лошадей. Проехав несколько часов, они остановились в лесу на ночлег. Йеннифер свернулась калачиком рядом с Цириллой, как и полагалось, и обе довольно быстро задремали. Геральт не очень устал, как, очевидно, и Лютик, потому что тот присоединился к нему у костра. Он повернул ладони к огню, согревая их. Геральт заметил, что руки у него едва заметно дрожат, поэтому накрыл их своими. Лютик притворялся весь день, но Геральт знал, что это всего лишь образ. — Тебе не нужно притворяться храбрым, — сказал он мягко и спокойно. — Тебе можно быть не в порядке, Лютик. Лютик взглянул на него, и его нижняя губа задрожала. — Ты… ты и Йеннифер, и даже Цири, буквально ребёнок, пережили и худшее. Это ерунда. По сравнению со всем этим. — Это не соревнование, — ответил Геральт, притягивая его ближе. Лютик потянулся к нему и в конце концов сел ему на колени, вцепившись в плечи. Геральт мягко обхватил его руки и спрятал их под рубашку. Сегодня по многим причинам секс его не интересовал. Он просто хотел — нуждался на самом деле — почувствовать его. — Я знаю, но я не могу рассыпаться на части из-за такого… такого пустяка. Геральт покачал головой. — Это не пустяк, если тебе больно. Лютик вздрогнул. — Они… они мне кое-что сказали, Геральт, — сказал он, и нижняя губа его задрожала. — И я знал, что они неправы, все до единого, но я не мог… не мог ничего сказать. Они просто продолжали бить меня, Геральт, — его глаза блестели от слез. — Мне было так больно, но все, о чем я мог думать, было: вы ошибетесь, это не он. — Лютик, — позвал его Геральт, не зная, что еще сказать, и стирая большими пальцами слезы, которые текли по его щекам. — Жаль только, что они не знают тебя так, как знаю я, — продолжил он, шмыгая носом. Геральт слегка улыбнулся. — Они никогда и не узнают, — сказал он, — потому что ты особенный, Лютик. Тот кивнул, улыбаясь в ответ. — Мы же не, эм, не афишировали наши отношения, — сказал он. Геральт выгнул бровь, удивленный быстрой сменой темы, но был не против. Он не возражал говорить о случившемся, если это было то, что нужно Лютику, но тому этого не хотелось. Он ненавидел думать о том, что эти люди сделали с ним, особенно зная, что он ничего не сможет сделать с ними, не предав Лютика, а на подобное он не пойдет никогда. — Нет, не совсем, — ответил он, — но мы и не скрывали этого. Некоторые люди, конечно, знали, но только если встречались с ними и видели их. Лютик кивнул и вытащил одну руку из-под рубашки Геральта, нервно поигрывая пальцами. Геральт подумал, что это — он — просто чертовски мило. — Я бы с удовольствием сделал это. В смысле, написал бы больше баллад… о нас, — Лютик замолчал, выглядя почти застенчивым. — Но только если ты не против. Возможно, раньше Геральт и не был таким, но теперь ничто не удерживало его от того, чтобы сказать «Да». — Я просто… — продолжил Лютик, — я думаю, что это поможет им — всем им — увидеть тебя настоящего, если мои песни будут не только о твоей охоте, но и о тебе. Какой настоящий ты, человек, который стоит за всеми этими доспехами, монстрами и мутациями. Геральт перевернул руку, соединив их пальцы вместе. — Хорошо, — ответил он. Он не знал, принесет ли это какую-то пользу, но попробовать стоило — хотя бы потому, что он не хотел, чтобы Лютик снова стал мишенью. Лютик улыбнулся, наклонился и поцеловал его. *** Несколько дней спустя Лютик выступал в таверне. Геральт молча наблюдал, как он кружится по залу, исполняя свою новую балладу, песню о них. Взлёты и (к сожалению) падения их отношений. Белого Волка и его Соловья. Лютик посмотрел на него, сверкая глазами, и они улыбнулись друг другу. Он выглядел лучше, чем в последние дни, хотя от раны на щеке, скорее всего, останется шрам. Лютик не переставал шутить на эту тему. (— Берегись, — говорил он. — Скоро у меня будет больше шрамов, чем у тебя). Геральт чувствовал, что большинство посетителей наблюдают за ними. Даже слышал кое-что из их шепота: — Неужели они… — Ведьмак и человек? Лютика это не останавливало — он выступал, как всегда, профессионально, пока баллада не закончилась. Он поклонился пополам, и раздалось несколько хлопков — в основном монет, брошенных к его ногам. Геральт встал, отодвинул стул и прошелся по таверне.  — Юлиан, — произнёс он, слегка ухмыляясь. — Хм, — Лютик улыбнулся. Все взгляды были устремлены на них. Хорошо, подумал Геральт, обнимая барда за талию и притягивая его ближе. — Геральт, — произнёс тот, хотя все ещё улыбался. — Что ты?.. Геральт наклонился и легонько поцеловал его в губы, мягко и нежно. Лютик удивленно ахнул, прежде чем медленно ответить на поцелуй. Когда они отстранились друг от друга, шепот зазвучал снова, и теперь еще громче. — Они и правда… — Он, должно быть, сумасшедший… Геральт на мгновение задумался, говорят они о нем или о Лютике. Тот потянул его за ворот рубашки — этой ночью он не надел доспех. — Геральт, ты уверен? — тихо сказал он, помолчав. — К утру о нас будет знать весь континент. Он улыбнулся — пожалуй, самой широкой улыбкой на публике за последние годы. Лютик выглядел совершенно поражённым, проводя пальцами по его спине под рубашкой.  — Прекрасно, — просто отозвался ведьмак. Лютик тихо рассмеялся, когда Геральт снова поцеловал его, и если несколько посетителей присвистнули, что ж, это было нормально.