wolf and arctic fox

***

      — Прошу, Тэ, не спеши, — фенек фыркнул, крепче хватая тонкое запястье своего двоюродного брата, продолжая на буксире тащить того за пределы замка. — Тэхён-а, нам правда нельзя выходить, слышал, что сказал отец?       — Мы здесь пару часов, но так и не встретили ни души, не думаешь ли ты, что Чон выйдет к нам с тобой, и скажет возвращаться? Малыш, поверь, скорее всего, волкам намного важнее общение с твоей семьёй, и в частности, со старшими братьями, ведь они и будут наследовать престол, — Тэхён, не слушая возмущения, задорно шевельнул крупными ушками своей второй сущности, наконец, выбегая из хитросплетений коридоров. — Разве не чудесно? Я так хотел спуститься сюда, как только краешком глаза заметил это великолепие. Это место просто создано для того, чтобы бегать на своих четырех!       В ответ, схватившись за чуть было не ускользнувшего брата, Чимин аккуратно убрал прядки шелковистых волос, чтобы те не закрывали медовые глаза. А посмотреть и правда было на что. Внутренний двор замка был без дорожек, всё пространство покрыто ни кем не тронутой зеленью. — Как можно сочетать такое богатое убранство с этим?       Отец постоянно говорил Чимину, что волки больше не дети леса, тем по душе шикарные, позолоченные колонны, высокие потолки, обтянутая бархатом мебель. Но вот они здесь, в самом сердце волчьего дома, и ничем подобным и не пахнет. Сам замок хорош, но по большей части не богат, имея совсем небольшие размеры, не располагая огромными спальнями, пространство которых часто остаётся пустым. Все здесь практично – крепкий мрамор, обработанное дерево, устойчивый каркас, все проёмы с прошивкой твёрдой смолы и всё это декорировано. Сам же замок окружён дикой природой, куда нога человека не ступала, отовсюду слышалось пение птиц и шуршание мелких животных. Настоящий оазис жизни, по сравнению с тем, к чему стремятся другие народы, уничтожая природу под корень. Кромка леса связана с замком, будто соединяя два разных мира. Чимину пришлось по вкусу и теперь есть большое желание поговорить с вожаком, обсудить... Ладно, мала вероятность того, что оборотень станет разговаривать с ним.       — Я никогда не верил твоему отцу, Чимин, он странный и выжил, как по мне, давно из ума. Ещё ни разу его слова не показались мне не приукрашенными, — мягко отводя низко свисающую ветку, Тэхён придержал её для Чимина, чтобы вместе пробраться чуть глубже в лес. При этом молодой фенек забавно морщился, поддерживаемый смехом брата, передразнивая нелюбимого дядю, отца Чимина.       — Согласен, — переглянувшись, мальчишки смешливо фыркнули и уже вместе поспешили к уютно выглядевшей поляне, которая была слегка притоптана чужими, крупными лапами. — Откуда бы им взяться, если войти сюда можно лишь со дворца?       — Может приверженцы Чонгука? Здесь же обитают и его советники, и слуги, может даже стража, — Тэхён, отпустив чужую ладонь, поспешил снять шёлковую рубашку, принимаясь за брюки, при этом подгоняя Чимина сделать тоже самое.       — И ты думаешь он разрешает им разгуливать по его лесу? — аккуратно сложив свои и чужие вещи, Чимин окинул взглядом окружающую природу, размышляя: что же двигает этим загадочным Чоном.       — Не знаю, что у этих оборотней в голове, но не думаю, что они монстры, Чимин-а, — и с этим, мальчишка точно может согласиться, ведь не редко, когда он был ещё совсем маленьким, к ним приезжали первые лица волчьего клана и тогда-то он впервые увидел отца Чонгука, что успешно правил до сих пор, и собственно, самого Чонгука. Тогда он тоже был мальчишкой, и если Чимину не изменяет память, он младше года эдак на два точно. Но тогда Чимину так не казалось – Чонгук был серьёзен, молчалив и очень внимателен, под стать своему отцу, как и положено будущему защитнику своего народа. Им не удалось поговорить, несмотря на то, что волки посещали их не меньше дюжины раз. Обычно Чон младший был подле отца, а если им и удавалось встретиться с глазу на глаз, то тут суетился отец Чимина, отсылая своего младшего лиса прочь, беспокоясь, что мальчишка сумеет приворожить кого-то из гостей. И его переживания были не беспочвенны – Чимин был невероятно красив и не зря слыл самым завидным женихом, и слава его шла далеко за пределы лисьего народа – Чонгук не мог свести взгляд, по-детски широко открытых, изумлённых глаз, стоило лишь песцу появиться на горизонте.       Мягко улыбнувшись, Пак проследил за тем, как Тэхён перекинулся в крупного лиса, радостно тявкая и недолго покружившись вокруг своей оси. Небольшой ветер расшевелил ветки деревьев, принося с собой немного странный аромат. Будто кто-то находился по близости. Осмотревшись, Чимин не спешил перекидываться. Больше не было никаких шорохов, кроме небольшого треска из-под лап Тэхёна. Обернувшись к брату, Чимин заметил, как лис отфыркивался от небольших листочков, в которые успел ткнуться своим любопытным носом. — Ребёнок.       Не успел Тэхён возмутиться, как рядом уже был, чуть меньше его самого, но намного крупнее обычных песцов, Чимин, что слегка встрепенулся, давая себе время познакомиться с пространством вокруг себя. Потеревшись носами, братья поспешили в глубь леса, постепенно переходя на бег. Запахи были настолько чудесными, что Чимин иногда даже задыхался от чрезмерно приятного ощущения. Всё же их родной город, находившийся в глубине заснеженных лесов, совсем другой, оттого впечатлений оказалось слишком много. Чего не скажешь о Тэхёне, родные края которого практически схожи со здешними. Семья Тэхёна погибла много лет назад, и мальчишку приютили близкие родственники, коими и оказались родители Чимина. Несмотря на то, что братья были близки с самого детства, горе скрепило их узы намного сильнее. Правда, Киму было трудно привыкнуть к вечным снежным пейзажам, таким родным для Чимина, но совершенно далёким для Тэ.       Тэхён несся на пол корпуса быстрее, желая поиграть с Чимином, но белая шкурка брата мелькала на периферии, что означало одно – Чимин не желает сдаваться. Оно и к лучшему.       Прошло немало времени, за которое лисы успели вдоволь погоняться, даже окунуться в мелкую реку, правда это было незапланировано. Чимин яростно отряхивался, жалея свой чистый мех, чего не скажешь о Тэхёне, который с небывалым энтузиазмом плюхался в воду из раза в раз.       —Простудишься, Тэ, выходи!       Забавно чихнув, фенек выбрался на клочок душистой травы, чтобы отряхнуться и прижаться боком к брату, позволяя тому очистить себя от лишних веток, что запутались в буром мехе.       — Не переживай, не сахарный.       — В том-то и дело, что не сахарный – хрустальный, — сощурив счастливые глаза Тэхён вжался в чужую шею, ласкаясь о родное существо. Чимин крепче прижался в ответ, также уткнувшись в чужую шею, оставляя свой запах на Тэхёне, мягко урча.       Внезапно, Чимин ощетинился и навострил белые уши, всматриваясь в чащу леса, откуда и слышался подозрительный звук. Шаги.       — Бежим? — тявкнул Тэхён, враз подобравшись, позволяя Чимину встать слегка спереди, боком прикрывая тонкую шею младшего фенека.       Низкое, предостерегающие рычание дало понять лисам, что лучше не делать глупостей. На свет вышел огромный, в полтора раза больше братьев, волк, насыщенно шоколадного цвета. Глаза его были слегка сощурены, но отсутствие напряжения в сильном теле, и слегка склоненная голова давали понять, что он пришёл с миром.       Песец чувствовал, что волк не опасен, но всё-равно продолжал волноваться, потому что тот смотрел очень внимательно, издавая тихие урчащие звуки. Тэхён же начал подрагивать, но Чимин уверен, что не от страха, а от неприятного ветра, пробежавшего по всё ещё мокрой шкурке.       Сделав пару шагов по направлению к братьям, волк остановился перед угрожающим рычанием песца, что сильнее задвинул за своё небольшое тело бурого лиса.       Конечно, Хосок понимал, кто перед ним стоит и зачем он пришёл сюда, но все мысли выветрились из головы, стоило лишь фенеку, крупно вздрогнувшему, поджать переднюю крохотную лапу. Чон, была бы его воля, подмял бы лиса под себя, чтобы прижать того к земле, позволяя греться о свою шкуру, но желание белого лиса для него – барьер, оттого волку приходится напряжённо застыть, не позволяя себе осуществить задуманное.       Ласковые карамельные глаза фенека были обращены к песцу, который явно что-то говорил брату, на что тот лишь тихо фыркал. Лисы закрыли ментальную связь от волка, не желая делиться своими личными разговорами. Терпение Хосока было сродне стальным тросам и он бы позволил лисятам побыть друг с другом подольше, но приказ своего предводителя всё еще стоял выше всего остального.       Чонгук хотел видеть всю семью прибывших гостей, но старший лис привёл лишь своих наследных детей, не желая знакомить чёрного волка со своими младшими детьми. Хосок усмехнулся, вспоминая медленно поднимающуюся ярость на дне ониксовых глаз друга. Правитель лис был жалок, раз скрывал своих, как ему казалось, ненужных для сделки, детей. Для волков это неприемлемо – семья превыше всего.       — Собрание уже началось, пройдите со мной во дворец, — оглянувшись на заговорившего волка, Чимин почувствовал ужас от предстоящей встречи. Вероятно, отец выместит всю свою злость на них с Тэхёном. Сам же Тэхён боднул брата нешироким лбом, призывая, наконец, последовать за прибывшим.       — Как тебя зовут? — волк склонил голову, рассматривая подступившего к нему лиса. Медовые глаза, так похожие на глаза брата, но более тёмные, внимательно сканировали гонца, незаметно принюхиваясь. Альфа.       — Чон Хосок, главнокомандующий при дворе Чон Чонгука, — склонив голову ниже, Хосок продолжал наблюдать за песцом и фенеком, что удивлённо всматривался в глаза что-то замышляющего брата.       — Могу я попросить об услуге?       — Смотря какого рода, — осторожно сказал Хосок, невольно сделав шаг ближе.       Громко тявкнув, фенек с силой толкнул брата в левую лапу, возмущённо зарычав. По всей видимости тот понял, о какой услуге хочет попросить брат. Фенек выглядел взъерошенным, злым и очень трогательным. Хосок старался держать челюсть на месте, а хвост в неподвижном состоянии, но собственное тело будто сходило с ума, полыхая.       Закатив глаза, белый лис куснул чужое большое ухо, отчего фенек расстроенно отвернулся. Хосок чувствовал, что если тот был сейчас человеком он бы полыхал ярким румянцам на скулах.       Сама же услуга оказалась и не услугой вовсе, а будто реализовавшейся фантазией.       Чимин довольно наблюдал за Тэхёном, что сейчас старался прикрыть голые, соблазнительные бёдра пушистым хвостом, восседая на огромном шоколадном волке, который медленно переставлял крупные лапы, стараясь, чтобы Тэхёну было удобно. Мальчишка семафорил красными щеками, злыми, блестящими глазами, и прижатыми в возмущении ушами.       Чимин чувствовал себя хорошо.       Тэхён – маленький фенек, по сравнению с теми размерами, которыми оборотни должны обладать. Чрезмерное переохлаждение грозит печальным исходом, Чимин не мог позволить брату преодолевать такое расстояние в своём втором обличье – это однозначно привело бы к болезни.       Хосок казался порядочным волком, да и взгляд полный смущения и шока говорил о многом. Чимин видел, как Тэхён ёрзает, переживая о наготе, но Чимин, если бы тот был в другой форме и мог бы читать мысли, передал бы ему, что переживать совершенно не о чем – оборотень всё то время, что Тэ перекидывался, не делал ни единой попытки подсмотреть. Единственное, что действительно делает волк, так это идёт слишком медленно, по всей видимости, растягивая удовольствие от ощущения чужих пышных ягодиц на своей спине.       Тэхён его убьёт.       Вскочив по ступеням, Чимин поспешил, в облике лисицы, добраться до их с братом спальни, подзывая оборотня следовать за ним. Тэхён попытался спуститься с волка, подумав, что доберётся здесь уже на своих двоих, но не подумал, что на нём всё ещё нет одежды (Чимин, нагло улыбаясь, прошёл мимо оставленной одёжки, которую они сняли для того, чтобы перекинуться! Не будь рядом с ними Хосока, Тэхён бы сказал пару ласковых этой хитрой заднице).       Чимин скрылся в покоях, оставив дверь открытой, чтобы в любой момент встать на защиту брата. Тэхён, фыркнув, аккуратно спрыгнул с оборотня, что припал на передние лапы, для чужого удобства.       — Спасибо, — потрепав чужую холку, Тэхён крепче обвёл собственный хвост вокруг себя, чтобы не было видно точно ничего. Но Чон не поднимал головы, уткнувшись широким лбом в чужую, тонкую лодыжку, будто, говоря не проблема. — Не смотри, ладно? — тихонько прошептал Тэхён, ткнув пальцем в чужой мокрый нос. По-волчьи ухмыльнувшись, Хосок развернулся в сторону тронного зала, махнув на прощание хвостом.       — Пак Чимин, а ну-ка иди сюда! Разговор есть.       Хосок, успев обратиться, стоял за углом, ожидая, когда Тэхён доберётся до комнаты, чтобы удостовериться, что ничего не случилось. Глаза волка горели удивлением, возбуждением и сильной жаждой ворваться в комнату, схватить его на руки и утащить в своё логово. Хосока останавливало только то, что лиса может испугаться. Он подождёт. Он терпеливый.       Вспомнив, как фенек щекотал его шкуру ласковым хвостом, а два упругих полушария тёрлись о мощные мышцы, Хосок чуть было не превратился обратно, чтобы рвануть в сторону покоев лисицы. Раздражённо прорычав, Хосок почувствовал, как внутренний волк требует взять своё сейчас же.       О каком терпении вообще идёт речь.       Встав по левую сторону от старших братьев и напряжённого отца, Чимин низко поклонился мужчине, что находился прямо перед ними, возвышаясь над всеми лисами не меньше чем на целую голову. К сожалению, Чимин был ниже средних размеров, поэтому Чон Чонгук давил на него с высоты намного большей. Не решаясь поднять глаза, лис ткнул брата в бок, отчего фенек поспешил повторить поклон, так как тот засмотрелся на витражи и совсем пропустил весь этикет.       Со стороны главного волка послышался смешок, и Чимин вдруг встретился взглядом с Хосоком, что успел привести себя в порядок и выглядел, как человек. А то, что этот высокий шатен является Хосоком, было не трудно понять – реакция Тэхёна подсказала.       Отец что-то невнятно бормотал, преклоняя голову перед черноволосым мужчиной, от которого исходила очень тяжёлая аура. Вся семья Пака чувствовала страх и напряжение, что конечно же осязали волки, присутствующие в тронном зале, коих было не так много. Рядом с Чоном-младшим восседал на небольшом скромном кресле мужчина в возрасте. Сухие, морщинистые руки и уставшее лицо говорило о том, что это и есть отец Чонгука, который приезжал к ним много лет назад с визитом.       Чимин же, лишь подняв взгляд, больше не смог отвести его от Чонгука. Юноша, широко раскрыв глаза, напряжённо осматривал мужчину, пытаясь понять почему по коже пошли мурашки и появилось стойкое ощущение... что он вернулся домой.       Чонгук смотрел прямо в душу, игнорируя все, что говорил предводитель лисов, не обращая внимания на то, как Хосок по-тихому пытался одёрнуть его, призвать вернуться к разговору. Почувствовав любопытство, Чимин склонил голову на бок, убирая выбившуюся прядку за маленькое ушко.       Он возмужал, вытянулся и, чего скрывать, похорошел. Не то, чтобы в их первые мимолётные встречи тот был дурен собой, но Чимин точно не может припомнить внушительные, стальные мышцы и отсутствие хорошеньких, детских щёк. Чон младший смотрел на него не менее обескураженно. Им ещё ни разу не приходилось столкнуться друг с другом настолько близко, чтобы была возможность пробежаться взглядом по... Что он делает?       Чимин раскрыл пухлые губы в возмущении, заметив, как Чон ласкал взвинченным взглядом фигуру песца, не пропуская не единого миллиметра на хрупком, гибком теле, отдельное внимание уделяя небольшим, пушистым ушкам, что прижались к макушке, практически сливаясь своим кристально-чистым, белым мехом с белокурыми локонами. Чонгук был готов сорваться с места, мальчишка чувствовал это очень отчётливо. Его внутренний волк был виден в отражении чёрных глаз. Взяв Тэхёна за тонкую руку, Чимин переплёл их пальцы, в поисках родного тепла, склонив голову, скрывая румянец. Тэ, крепко сжав маленькую ладонь в ответ, вопросительно глянул на брата, но не получив ответа, продолжил разглядывать красиво обставленное помещение.       Все лисы были одеты в самые роскошные одежды, успел приметить Чимин, на секунду оторвав смущённый взгляд от оборотня. Они же с Тэхёном оделись, как и обычно, в шёлковые рубашки и узкие штаны, что подчёркивали стройность фигуры. Никаких золотых побрякушек или любых других драгоценных украшений на них не было. По-честному они и не подумали взять их из дома. Да и не то, чтобы они у них были.       Чонсон, средний брат Чимина, незаметно, как ему казалось, стукнул младшего принца по локтю, призывая вновь склонить голову, скрывая лицо под прекрасными, белоснежными волосами, что блестели в свете солнечных лучей, проникающих сквозь окна. Тэхён рыкнул, клацнув зубами в сторону Чонсона, от чего тот отшатнулся, испугавшись.       — Тэ! — возмущённым шёпотом одёрнул фенека Чимин, крепче прижимая брата к своему боку. Старший Пак даже не бросил на них взгляда, но несмотря на это, его решение – как только они выйдут за порог, его никчёмные отпрыски получат по первое число – передалось по связи, отчего старшие дети злорадно усмехнулись, бросая смеющиеся взгляды на Чимина и Тэхёна. Закатив глаза, Тэхён показал им язык – старый хрен забыл закрыть связь, его мысли были слышны всем.       Внезапно Чонсон схватился за голову, удивлённо вскрикнув. Невольно сделав шаг назад, Чимин шумно выдохнул, огромными глазами наблюдая за тем, как его брат старается незаметно удержаться на ногах, схватившись за длинную мантию отца, который также пошатнулся, бледнее на глазах.       Хосок бросил на них встревоженный взгляд, будто проверяя их реакцию, слегка неуверенно приподняв уголок губ. Над ухом Чимин услышал удивлённый возглас Тэхёна. Медленно оглянувшись, Чимин понял, что никто не заметил странного поведения одного из сыновей лисьего клана, (на состояние отца ему было откровенно плевать). Или сделали вид, что не заметили. Сощурившись, Чимин пытался прийти к логичному объяснению произошедшего. Кто это сделал? Просканировав помещение, блондин чувствовал возмущение, поднимающиеся в груди. Внутренний лис рычал, желая выяснить, какой альфа посмел сделать это. Возможно у волков это в порядке вещей, но для лисов сродни огромному оскорблению – посягающие на сознание омеги, с помощью ментальной силы, альфы.       — Как вы смеете?       Отец Чимина, крупно вздрогнув, с ужасом посмотрел на своего ребёнка, что, буквально, бросил в лицо чужому народу своё неуважение. — Что ты делаешь, наглец? — Сжав небольшие ладони в кулаки и проигнорировав отца, Чимин вышел вперёд, чтобы точно обратить на себя внимание. Чонгук сделал ответный шаг.       — О чём ты говоришь, дитя? — Хиноль, вожак волчьей стаи, слегка выпрямил спину, наклоняя корпус в сторону юной омеги, чьи глаза горели золотом и изумлением. Старческие глаза смягчились, в первый раз на протяжении всей встречи.       — Молчи! — выпалил старый лис. Тэхён злостно рыкнул, стоило лишь отцу Чимина сделать пару шагов в сторону сына, намереваясь схватить бессовестного мальчишку за запястье и выволочь из зала вон, подобно слуге. Побагровев от гнева, мужчина замахнулся открытой ладонью на фенека, но не успел он приблизиться, как крупный шоколадный волк встал между ними, гортанно проревев. Была бы воля Хосока, старый лис лежал бы перед его парой с разорванным горлом. Тяжело дыша, Чон старался удержать себя, не желая видеть страх в глазах фенека больше никогда в жизни.       Тэхён, громко всхлипнув, постарался отвести огромною волчью голову в сторону, защищая крупную шею, на которую нацелился обезумевший лис, сгорающий от стыда и ярости.       Чимин не успел добраться до Тэхёна, чтобы уберечь брата, как стража, крупные мужчины, что стояли подле вожаков волчьей стаи, быстро убрали взбешённого предводителя лис, крепко держа чужие руки. Остальных членов семьи Пак отвели к предоставленным, в их личное пользование, покоям. Всё произошло в мгновение ока, Чимин не успел даже посмотреть в какую сторону увели Тэхёна и куда делся Хосок, как его за талию вытащили из пекла, прижимая к своему крепкому телу.       — Чимин! — голос Тэхёна звучал немного испуганно и очень взволнованно, песец постарался оттолкнуть Чонгука, но тот, буквально, тащил его, не давая даже обернуться. Со стороны зала послышался успокаивающий бас Хиноля, что просил всех успокоиться, но при этом в голосе мужчины сквозили властные ноты. И смех.       — Ну же, отпусти меня! — аккуратно схватившись за чужое предплечье, Чимин постарался привлечь внимание Чонгука, что быстро преодолевал длинные коридоры, направляясь к цветущей беседке, находившейся на самом краю чудесного сада. — Прошу, остановись.       — Я не хочу волновать тебя, если бы мы остались, ты был бы в опасности, — отпустив талию, с заметной неохотой, Чонгук позволил юноше отскочить на достаточное расстояние, чтобы видеть друг друга, но более не соприкасаться. — Ты должен быть благодарным.       Приоткрыв пухлые губы, Чимин поражённо уставился на оборотня, что хмурил широкие брови, буравя песца тяжёлым взглядом. Стараясь привести мысли в порядок и дать достойный ответ, Чимин чувствовал, как то и дело закрадывались мысли о том, что у волка распустилась шнуровка на горле тёмной рубахи, от чего большая часть груди была открыта, сбивая молодого лиса с толку. Чонгук несомненно знал, какие смутные мысли появились в очаровательной голове, судя по тому, как волк ухмыльнулся, показывая небольшие прорезавшиеся клыки.       — Да ты, как я погляжу, издеваешься, альфа.       Это было лишним.       Отшатнувшись, мальчишка постарался ускользнуть от рванувшего с места оборотня, глаза которого застилала пелена. Тонко вскрикнув, Чимин оказался в крепких, стальных объятиях. Чонгук приблизился к незащищённой шее, где был сосредоточен целый букет запахов – кардамон, молоко и гардения, – что так сводит с ума молодого волка. Возбуждает. Вызывает помутнение сознания.       — Не играй со мной, лис.       — Не смей распускать лапы, волк, — тихо прошипел юноша, подаваясь грудью, делая ответное движение, чтобы столкнуться носами.       — Всем-то ты недоволен. Избалованный. Так? — прервавшись, Чонгук почувствовал, как мальчишка ударил его раскрытой ладонью по плечу, где была голая кожа, отчего раздался соответствующий звук. Глаза Чимина были широко раскрыты и Чон видел, как с каждым словом мальчишка расстраивается всё больше. Но сил прерваться Чонгук не нашёл. — Но судя по отношению твоего отца к тебе, сразу так и не скажешь.       Тихое урчание послышалось совсем близко от шеи волка, но оно не вызывало опасения за свою жизнь. Чонгук чувствовал, что Чимин не сделает глупостей, он источал ауру созревшей омеги, нежной, ласковой и не желающей смерти. Несмотря на это, волк уверен, если придётся – Чимин откусит ему голову. Легонько прикоснувшись губами к яремной впадинке, вокруг которой, словно шоколадные крошки, были рассыпаны бледные родинки, Чон слегка прикусил манящую кожу, чувствуя сладкое напряжение. Облизнув одну из самых крупных, Чонгук еле удержал себя от рычания, стоило лишь почувствовать крупную дрожь пробежавшую по спине омеги и тихий, задыхающийся выдох. Судорожно хватая воздух губами, Чимин чувствовал, как собственный хвост, не слишком длинный, кристально белый, подводит, обхватывая чужое запястье. Юноша даже не заметил, когда у него спал контроль и волку стал виден лисий хвост.       — Моё воспитание тебя не должно касаться. Отпусти! — Чонгук, не позволив выпутаться тонким рукам, осторожно наклонился ближе, одной рукой хватаясь за кончик пушистой конечности, что в противовес словам хозяина, нежно погладила волка в ответ.       — И не подумаю.       — Ты делаешь это на зло, — недовольно зарычав, Чимин сильнее отклонился, стараясь разорвать контакт, но Чонгук, огрызнувшись в ответ, вернул лиса на место, вновь прижимаясь животами. Краснея, Чимин пытался не думать о том, что их грудные клетки так тесно прижаты и то, что оборотень опустился ниже, чтобы лису было комфортно. Разница в росте была не смертельной, но ощутимой. Чонгуку очень нравилось. — И что это было, там, в тронном зале?       — Я не сделал больно твоему брату, — выпалил Чон, заглядывая в медовые глаза, что смотрели на него с обидой и непониманием. — Клянусь, лишь дал ему знать, где его место.       — И где же оно? Где место омег, скажи мне.       — Причём тут это, Чимин?       — А что ты тогда пытался доказать? Разве не так вы учите своих омег, — нахмурившись, Чон коснулся губами чужой скулы, прерывая мальчишку. Он не желал больше слышать подобное.       — Он ударил тебя. Не думаешь ли ты, что я оставил бы всё так, как есть? Я не позволю, чтобы тебе было больно, — грубо выплюнул альфа, чернея глазами, при этом активно вдыхая чужой, обострившийся, ласковый аромат. Не отдавая себе отчёт, Чимин старался успокоить мужчину, желая чужого равновесия. Лис понимал одно, это не стремление его внутренней омеги – это его желание. Лучше бы Чонгуку не знать об этом.       Беседка, в которой они находились, была обласкана уходящими, солнечными лучами, что отражались от белых колон и падали на листья винограда, обвивающие всю площадь постамента, скрывая тех, кто бы не находился в беседке. Что, несомненно, на руку волку.       — Скажи мне отступить, Чимин.       — Скажи мне, что происходит.       — Разве не чувствуешь? Мы ист-       — Не это! — Чимин молниеносно положил ладошку на чужие, горячие губы, проникновенно заглянув в чёрные глаза. Смутившись своего порыва, песец снизил голос до шепота. — Господи, нет, я не об этом, прошу, молчи.       — Что ты хочешь услышать, Чимин, если не правду? — огрызнувшись, Чонгук мягко отстранил чужую руку, положив ту себе на загривок. — Я объяснил тебе, что даже твоя семья не имеет права идти против тебя. Мы виделись с тобой давно, признаю, но уже с малых лет я знал, что вызволю тебя из лап твоего отца.       — О чём ты, Чонгук-а? Мы говорили-то с тобой от силы пару раз, а теперь ты хочешь сказать, что... что? Я не понимаю.       — Вы прибыли не просто так, это моя личная просьба, — Чонгук развернул мальчишку в своих руках, чтобы присесть на скамейку, опустив лиса на свои колени, нежно обхватив хрупкий стан, подрагивающей омеги. — Я созрел для тебя, теперь я могу называться достойной парой. Я стремился стать лучшим во всём, чтобы тебе не было... стыдно. Я больше не ребёнок.       Решив не отталкивать брюнета, Чимин позволил себе расслабиться в чужих руках, поддаваясь своим желаниям. Он никогда не знал альфу. По-честному, даже не рассчитывал начать с кем-либо отношения, его не привлекала сама идея быть с кем-то. Но Чонгук не кто-то, он... другой. Оттого, что Чимин продолжительное время смотрел на волка, его дыхание вырывалось из груди достаточно прерывисто, а сердце стучало совсем не ритмично. Чтобы Чонгук не задумал, Чимин выслушает его. Потому что не чувствует отторжения. Лис, свернувшись в груди, уютно фырчит на действия альфы, подталкивая Чимина прижаться ближе к волку. Предатель.       — Ты никогда им и не был. Ребенком. Твой отец с малых лет взращивал в тебе воина и вожака. Мужчину.       — Но не альфу.       — И каков твой план? — тонкие, недлинные пальцы коснулись чужого лба, убирая волнистую прядь. Шмыгнув носом, Чимин позволил крепким рукам обвить узкие плечи и притянуть ближе к твёрдой груди. Чонгук уткнулся за маленькое ушко, стараясь своим теплом согреть продрогшего юношу – по вечерам в человеческом обличье и правда прохладно. — Заманить мою семью на свою территорию, преподать урок моим братьям, и оставить меня себе?       — Твой отец – тиран. Подумай о себе. О Тэхёне. Такой жизни ты хотел? — задумавшись, мальчишка медленно покачал головой, думая, что нет. Конечно, не хотел.       — Я бы ушёл, Чонгук, если бы мой отец пересёк границы дозволенного.       — А я, пожалуй, не дам этому случиться, — устав от длительной разлуки, волк поцеловал хрупкую шею, поднимая глаза и натыкаясь на внимательный взгляд из-под пушистых ресниц. Изумительный. — Ты останешься здесь, а твоя семья вернётся к себе и навсегда забудет о договоре с волками. И о тебе.       — Это не тебе решать, ты должен поговорить с отцом, принимая такое решение.       Надув и без того пухлые губы, мальчишка старался понять, чего хочет Чонгук. Очень хочется верить, что это не из-за их предназначения. Сникнув, лис опустил взгляд, стараясь не показывать печаль.       — Чимин, — соприкоснувшись носами – самый доверительный жест у животных, Чонгук крепко поцеловал в практически незаметную ямочку на чужой щеке. — Я много лет стою у престола. И я принял решение – ты останешься здесь.       — В качестве кого? Я не могу подвергать опасности себя и брата, больше чем она уже есть.       — В качестве моего дорогого гостя, друга и моей истинной пары.       Тихо застонав, Чимин выкрутился из чужих рук, чувствуя, что это действие ему позволили, и не задумываясь больше ни о чём, быстро перевоплотился в белого лиса, шустро рванув в сторону леса. Испугался. Что для волков истинность? Поймать и заклеймить. Чимин хочет, чтобы Чонгук его полюбил в ответ.       — Хочешь поиграть? — голос альфы был грубым и возможно Чимину показалось – расстроенным. Не оборачиваясь, мальчишка побежал ещё быстрее, перепрыгивая через громоздкие корни деревьев и спеша найти укрытие. Но нет никакой уверенности, что это поможет. — Ну что же, думай, какое наказание ты получишь, когда я настигну тебя, маленькая лиса.       Чонгук почувствовал сильную энергию впереди себя, что источала усилившийся аромат самого Чимина и страх. Неужели лис и правда думает, что он, Чонгук, сможет навредить ему? Разве того предложения было не достаточно? Чонгук, по волчьим законам, предложил Чимину стать его супругом. Что могло так расстроить белошёрстного лиса, чёрт возьми?       Заметив мелькающий хвост в паре метров от себя, Чонгук решил дать ему ещё время для того, чтобы мальчишка выдохся, для того, чтобы лежал покорно под ним, когда он залижет этого упрямца, начиная с вертлявого хвоста и заканчивая самым кончиком носа. Клацнув крупными клыками, в опасной близости от задней лапы песца, чёрный волк сделал последний рывок, желая исполнить угрозу прямо сейчас и ни минутой позже.       Но Чимин прыгнул под ствол тысячелетнего дуба, буквально распластавшись, чтобы пробраться в совсем крохотную щель. Разъярённо зарычав, Чонгук ударил дерево своим телом, расширяя пространство для юноши, чтобы тот не повредил себе ни одного жизненно важного органа.       — Выбирайся! Там мало места, ты можешь навредить себе, — тонко тявкнув и тихонько заскулив, юноша постарался развернуться в замкнутом пространстве, переживая о том, что места действительно категорически мало. Солнечные лучи совершенно не проникают в небольшую образовавшуюся пещеру. — Я сказал – выходи сейчас же, Чимин!       От этого стало ещё больше не по себе.       — Не могу!       Переживая, Чонгук просунул нос, в небольшую щель, стараясь рассмотреть своего омегу, переживая за его положение. Чужое тихое скуление привело волка в неконтролируемую ярость. — Отползи настолько далеко, насколько это возможно, Чимин.       — Чонг... Чонгук, здесь... не хватает воздуха, — прошептал лис, лизнув чужой чёрный нос, смазывая его своей слюной, увлажняя. — Поторопись.       В ту же секунду дерево содрогнулось под весом крупного животного, что таранил ствол старого дуба, расшатывая его основание, что приносило свои плоды – несколько по-настоящему огромных корней были вырваны, отчего щель расширилась в диаметре. Чимин заскулил, почувствовав порывы прохладного воздуха.       — Иди сюда, маленький, — всхлипнув от пережитого страха, Чимин прижал белые уши к макушке, потянувшись к Чонгуку, беспрекословно открывая шею волку, что молниеносно схватил лису за загривок, рывком вытаскивая из образовавшейся западни, в которую умудрился забраться юноша. — Вот так, хороший мой, всё позади.       Закрыв слезящиеся, золотые глаза, Чимин крепче прижался к своей паре, позволяя тому оттащить себя в безопасное место, уложив спиной на мягкую поросль. — Извини.       Рыкнув на чужой шепот, Чонгук лёг сверху на мальчишку, крепко хватая зубами основание чужой шеи, помечая собственной меткой. Громко взвизгнув, Чимин заплакал, прижимаясь к чужому телу крепче, чтобы не осталось ни единого пустого пространства. Волк пылал, лис чувствовал, как повысилась температура тела оборотня, больше не ощущая прохладного дуновения ветра.       — Люблю тебя, — широко раскрыв глаза, Чимин отстранил лапой чужую голову, заглядывая в опасно сверкающие глаза. Боится, что Чимин убежит снова, понимает лис, чувствуя, как Чонгук прижимает Пака ещё крепче к земле.       — Почему не сказал сразу? — ласкаясь о чужой, широкий лоб, Чимин незаметно стирал выступившие слёзы.       — Я сказал, ты не слушал, — Чонгук прекрасно чувствовал соль на своей шерсти.       — Ты сказал, что моё место в твоём доме, как гостя или пары. В каком месте ты признался мне? — возмущённо тявкнул мальчишка, принимая заботливые касания в районе шеи.       — А то, что я сказал, что ты моя пара, это для тебя пустой звук, я правильно понимаю? — рыкнув, оборотень куснул маленький нос белого лиса, что забавно чихнул в ответ.       — Ты не спросил меня, хочу ли я ей быть!       Огрызнувшись и закатив глаза, Чонгук повёл носом по расстроенной мордочке песца, ласково зализывая чужие щёки. Отфыркиваясь, Чимин назло отвернул голову, но Чонгук проигнорировал чужую вредность, провёл носом ниже, лаская.       — Не трожь! — крупно вздрогнув, мальчик громко тявкнул, извиваясь под волком, стараясь избавиться от чужого языка, что касался, стараясь нежить упругую светлую плоть живота непокрытого пухом.       — Ты мой, Чимин, — глухо рыкнув, Чонгук повёл носом ниже, прижав верхнюю часть лиса к траве, касаясь аккуратно чужой, сладкой плоти, что поднялась, наливаясь искренним возбуждением. — Хочу тебя опробовать.       Чимин же чувствовал огонь, приливший к щекам и полыхающее напряжением соединяющимся с неизвестным томлением, что полностью овладело молодым телом. Он Чонгука тоже любит. Конечно, любит. И чувствует лис небольшие угрызения совести, ведь понял намерения волка почти сразу, но пытался вывести того на откровения, чтобы он сказал прямо, заявил права на него, присвоил. Доигрался.       — Не хочу, чтобы наш первый раз был вот... так.       — Тогда я просто вылижу тебя, — выгнувшись, Чимин закатил глаза от предвкушения, отводя хвост в сторону, позволяя волку взглянуть на потёкшую щель, сладкая жидкость которой скопилась совсем крохотной лужей под лисицей. — Мой хороший... Мой омега.       — Альфа, — Чонгук поднял полыхающие огнём глаза, встречаясь с ласковым взглядом Чимина. — Мой альфа.       Большего Чонгуку и не нужно.