Допрос

Камера для допросов встретила лёгким эхом и тихим шелестом чужого дыхания. Пойманный злодей не пытался сбежать, не паниковал, только смотрел снизу вверх прищуренными зелёными глазами и улыбался. Он теперь всегда улыбался, будто насмехался над всем миром, распростёртым у его ног. Он всегда был слишком эмоциональным в быту, но слишком собранным во время драки. Он всегда был лишь слишком наивным, доверчивым дурачком. Но сейчас – слишком жестоким. Неоправданно жестоким. Бакуго глядел прямо перед собой на совершенно точно знакомого злодея и совершенно незнакомого человека в одном лице. Они росли вместе, вместе ходили в среднюю школу, но с тех пор многое изменилось. Мидория изменился так сильно, что не был похож на самого себя, только внешность выдавала в нём того же задорного, доброго и плаксивого паренька, которым он был раньше. Только внешность, больше ничего не сохранилось. Бакуго не хотел, чтобы им помешали, и подпёр ручку двери стулом. Взгляд злодея стал колючим, появился нехороший прищур, от которого пробегал по спине непонятный холодок. Под зелёными глазами залегли едва заметные тени от бесконечного напряжения – результат многодневной погони. В камере он даже умудрился отоспаться и выглядел менее измождённым, чем при первой встрече. – Я так рад видеть тебя, Каччан, даже, как видишь, сопротивления не оказал, – начал было он, но Бакуго быстро заткнул его резким и хлёстким ударом. Из разбитой губы потекла кровь, а Мидория лишь шире улыбнулся. – Ты сядешь. За всё, что натворил, ты сядешь, и никто тебе не поможет. Ни твой босс, ни твои крысы, которые убежали первыми. Хороши подчинённые, нечего и сказать. - Бакуго сплюнул и презрительно прошипел: – Ты всё так же жалок, Деку. В ответ – только широкая улыбка и тот же колючий, оценивающий взгляд. – Говори, кто твой босс?! - лишь усмешка. - Отвечай на вопрос! - новый удар, сильнее предыдущего. Голова Мидории безвольно качнулась, глаза чуть помутнели, а взгляд застыл. Через пару секунд он размял шею скованными руками и шумно выдохнул. – Который час? Бакуго машинально закатал рукав, но не успел ничего сказать, как часть стены в допросной камере брызнула бетонной крошкой, человек в маске мгновенно приставил нож к горлу, не давая сделать и лишнего вдоха. Мидория встал, размял затёкшую спину и легко скинул наручники, шагая к пролому в стене. – Ты искал босса нашей группировки, верно? Ты его нашёл, – он самодовольно усмехнулся и откинул мыском ботинка кусок бетона на своём пути. – Я же просто хотел с тобой поболтать, Каччан, но у нас же ещё будет такая возможность, верно? Мидория исчез за стеной, а Бакуго так и стоял, провожая его взглядом. Только через минуту дверь в допросную с громким стуком распахнулась. Нож больше не упирался в горло, в руках полицейских трепыхался неизвестный в маске. Ниточка, связывающая Бакуго с Мидорией. Но и эта ниточка быстро оборвалась – изо рта человека хлынула пена, а сам он быстро скончался. – Смертник... – тихо констатировал Бакуго и отвернулся. Не такие уж и крысы работают на Мидорию. Он отчаянно старался забыть о собственной слабости, отвергал её и искренне радовался, что в этой допросной не было камер, и здесь никогда не ошивались понапрасну. Только горьковатое послевкусие на корне языка заставляло помнить. Голова Мидории безвольно качнулась, глаза чуть помутнели, а взгляд застыл. Через пару секунд он размял шею скованным руками и шумно выдохнул. – Подойди, Каччан, я скажу. Только я боюсь, что кто-то услышит, мало ли, кто знает, что я здесь. Бакуго фыркнул, зная, что поблизости никого нет, но благоразумно умалчивая эту информацию. Он медленно подошёл, понукаемый шёпотом. – Ближе... Ещё ближе, Каччан, – ещё один шаг, вплотную к столу. – Наклонись, я скажу на ушко, – Бакуго начал колебаться. – Ты боишься меня? Ну же, я скован, ты поймал меня, чего тебе бояться? – несмело наклонился, внимательно следя за руками. Мидория и не думал шевелить ими. Бакуго вздрогнул всем телом от прикосновения горячего влажного языка к шее, застыл, невольно позволяя оставить на коже длинную влажную дорожку. Низ живота напрягся, а на спине выступил пот. Откуда он?.. Бакуго резко отстранился, нахмурился и хотел было разразиться тирадой, но замер снова, загипнотизированный одними только зелёными глазами и широкой улыбкой. Ощущал себя маленьким кроликом, тогда как перед ним сидел самый настоящий удав. Мидория демонстративно облизнулся, собирая кровь из разбитой губы, и его взгляд стал тяжёлым, подчиняющим, Бакуго пытался дёрнуться, протестовать, но смог лишь опуститься на колени и продолжил смотреть в зелёные глаза напротив. – Каччан, ближе, – идти, стоя на коленях, было неудобно, благо, недалеко. Стол мешал, и Мидория неловко отодвинул его, похлопал себя пальцами по-прежнему скованных рук по бёдрам, подзывая. – Ещё ближе, Каччан, не заставляй меня быть убедительным. Бакуго приблизился настолько, что мог легко уткнуться носом в ширинку чуть мятых брюк. Мидория не стал его утруждать и сам расстегнул пуговицы и молнию, приспуская нижнее бельё и вытаскивая член. – Ты ведь и сам этого хочешь, верно? Боже, Каччан, ты всегда искал силу, да? Но не для того, чтобы стать сильнее, а чтобы покориться ей со спокойной совестью, – он приглашающе провел рукой по бедру. – Тогда приступай и не забывай смотреть на меня, - в голосе Мидории проскользнули стальные нотки, он прищурил глаза и поджал растянутые в усмешке губы. Бакуго никогда раньше никому не отсасывал, считал это занятие ниже своего достоинства, хотя сам и не брезговал получать удовольствие от подобного рода ласк. Он неуверенно коснулся сухими губами вялого члена и услышал шипение. – Оближи губы. Живо, – Бакуго непроизвольно послушался, смачивая губы слюной и бросая взгляд то на член, то на лицо Мидории. Снова попытался прикоснуться к члену, совершенно не зная, с чего начать. – Возьми его в рот, – короткий приказ. Бакуго послушался, языком поддел член и взял в рот, обхватывая губами поплотнее. Услышал довольный вздох и понял, что пока всё делает правильно. – Давай, прояви же инициативу. Заставь его затвердеть, – и Бакуго старался. Старался посасывать и вылизывать, двигать головой, обнажая головку и вкруговую обводя её кончиком языка, ласкал языком уздечку, с удовлетворением отмечая, что член действительно увеличился в размерах и стал ощутимо твёрже. Над головой раздался первый тихий стон, Бакуго приподнял голову и встретился с тяжёлым, затуманенным взглядом, от которого бёдра судорожно поджались, а внизу живота заныло. – Неплохо. Заставь меня кончить. И он не смел ослушаться, зачатки недовольства и протеста тут же давились на корню одним только взглядом, заставляя мысленно скулить и всё глубже вбирать член, придумывать на ходу всё новые уловки, причмокивать и вести себя, как героини порно-фильмов. Бакуго не успевал сглатывать, слюна катилась вниз по подбородку и капала на холодный грязный пол, челюсть болела, мышцы деревенели, но попытки доставить удовольствие продолжались. Он сжимал собственный пах рукой и толкался навстречу, отчаянно желая разрядки. Со всем упрямством, на которое был способен, со всем упоением и покорностью, Бакуго давился членом, представляя, как сейчас выглядит. Покрасневшее лицо и слезящиеся глаза, влажные от слёз виски и щёки, слюна на подбородке и опухшие, чуть потрескавшиеся губы, растянутые вокруг члена. И Мидории нравилось смотреть, он усмехался одобрительно, сжимал в кулаках светлые волосы и задавал темп, а иногда и просто резко трахал податливый рот, постанывая и запрокидывая голову. Член начал подрагивать, пульсировать, яички поджались, но Бакуго не смог бы отстраниться, даже если бы захотел. Он давился, кашлял, задыхался, но глотал сперму, пара капель которой всё же скатилась вниз вперемешку с вязкой слюной. Мидория вытащил член и пару раз провел по нему пальцами, спуская остатки на опухшие губы и нос. Белёсые капли медленно катились по мокрому подбородку, но никакого сопротивления не было. Бакуго тяжело дышал и сжимал в кулаке свой собственный член, понимая, что дрочка не понадобится – он уже кончил. Кончил в тот момент, когда задыхался и жадно глотал сперму. Всё тело до сих пор тряслось и дрожало, бросало то в жар, то в холод, а челюсть нещадно ныла, отказываясь нормально функционировать. Он едва смог встать на ноги и на скорую руку привёл себя в порядок, но в голове творился самый настоящий хаос. – Который час? Бакуго машинально закатал рукав, но не успел ничего сказать, как часть стены в допросной камере брызнула бетонной крошкой, человек в маске мгновенно приставил нож к горлу, не давая сделать и лишнего вдоха. А после Мидория растворился в темноте вечернего города. Низ живота снова налился предательской свинцовой тяжестью. – Мы ещё не раз встретимся, Деку...