Часть 1
5 января 2020 г., 14:40
«Человек, который рядом, когда он вам нужен; кто-то, кто поднимает тебя, когда ты падаешь; человек, который заступается за вас, когда никто другой не будет - друг навсегда. Он мой самый любимый друг и мой злейший соперник, мой наставник и мой предатель, мой поддерживающий и мой зависимый, и самый страшный из всех. Мой равный». Gregg Levoy
Девятилетний Дин Винчестер был на вершине мира. Над ним раскинулось ярко-синее мартовское небо, большое и ясное, как всегда, но теперь оно стало ближе, он почти мог до него дотронуться, если вытянет руки до предела и встанет на цыпочки. Голые ветвистые верхушки деревьев, которые когда-то нависали над ним, как многорукие гиганты, стали меньше после его восхождения на одну или две ступеньки, а теперь стали просто смирными часовыми, которых мог легко сбить с ног сильный человек. Супермен.
— Это действительно долгий путь вниз. — Пятилетний брат Дина стоял на четвереньках, осторожно заглядывая с края крыши старого дровяного сарая, что стоял на границе владений пастора Джима. Сарай был одним из одиноких остатков заброшенных строений. — Ты не боишься?
— Осторожнее, Сэмми. — Дин ухватился за концы черного плаща, который был на его младшем брате, и потянул назад, чтобы мелкий не подошел слишком близко к краю и не опрокинулся. Земля была далеко под ними, и Дин почувствовал легкое головокружение. Блины, которые пастор Джим приготовил на завтрак, сделали кульбит в желудке подростка. Он с трудом сглотнул, чтобы не сблевать.
— Аттикус Финч теперь стал меньше, — Сэм энергично помахал собаке, что была на земле под ними, не обращая внимания на головокружительную высоту. — Привет, Аттикус. Посмотри на меня!
Золотистый ретривер залаял, его хвост бешено мотался из стороны в сторону, когда он с тревогой смотрел на двух мальчиков, сидящих на ржавой жестяной крыше. Сэм вскочил, и схватился за гниющие доски лестницы, которую Дин нашел в зарослях кустарника на краю леса и прислонил к сараю.
— Не вставай, приятель, — крикнул Дин, бросив на брата хмурый взгляд. — Сэмми, я сказал тебе остаться с Аттикусом, чтобы он не боялся.
— Но я твой помощник. — Сэм выдернул свой плащ из руки Дина, указывая на желтую строительную бумагу, которую Калеб разрисовал, вырезал и прикрепил на передней части его костюма. — Я Бэтмен — твой дублер. А Аттикус — Робин.
Пес снова залаял. Дин покачал головой, увидев, как Аттикус метнулся за угол в поисках другого входа, и желтый атласный плащ, который Сэм привязал к его ошейнику, развевался у пса за спиной.
— Он твой напарник. Ты должен был остаться с ним.
— Но я хочу быть твоим напарником. — Сэм прищурился на брата, солнце сверкнуло сквозь неровные прорези в его импровизированном капюшоне. Дин сделал маску из одной из старых наволочек. Она была темно-синей, а не черной, но Сэм, казалось, не возражал. — Я хочу, чтобы мы всегда были напарниками.
Дин закатил глаза в ответ на искреннее заявление брата.
— У Супермена нет напарника.
— У него есть супер друзья, — поправил Сэм. Он начал перечислять всех супергероев из своего любимого субботнего мультфильма.
— Не сегодня, — перебил Дин, глядя вдаль, где виднелась крыша фермы и сарай Джима. Он снова сглотнул, комок подступил к горлу при упоминании о друзьях Супермена, потом решительно сжал кулаки. — Я буду летать один на этой миссии.
Сэм скрестил руки на груди, выставив вперед подбородок.
— А как же Калеб?
— А что с ним? — рявкнул Дин. Калебу Ривзу было семнадцать, и он был на пути к тому, чтобы стать полноценным охотником, как Джон Винчестер. Он также был лучшим другом Дина, и он был идиотом.
— Дядя Бобби сказал, что Калебу не следовало идти на охоту в одиночку. Папа назвал Калеба словом, которое пастор Джим запретил мне повторять ни при каких обстоятельствах, за то, что он охотился на монстров в одиночку. И Мак сказал, что Калеб сделал очень плохой выбор, а ведь Мак — самый умный человек, которого я знаю.
— Калеб не виноват, что пострадал! — Дин посмотрел на окружавшие их деревья. Первый теплый ветер с тех пор, как наступила зима, качнул ветки, как будто бросая вызов девятилетнему мальчику. — Это была глупая лесная нимфа.
— Лесные нимфы — это плохие новости. — Сэм сказал серьезно, как будто он действительно столкнулся с таким существом, а не просто стал свидетелем ущерба, который оно нанесло их любимой няне. Прошла почти неделя, а Калеб все еще был в синяках и гипсом на руке.
— Возможно, но я не буду их бояться. — Дин убьет каждую лесную нимфу, которая осмелится встать у него на пути или пути тех, кто ему дорог. — Я буду храбрым, как настоящий супергерой.
— Мы можем быть храбрыми вместе. — Сэм встал и взял Дина за руку. — Герои должны держаться вместе, как братья.
— Нет. — Дин отстранился. — Я должен сделать это сам, Сэмми. Я не позволю тебе пострадать. Я должен стать сильнее, храбрее, чтобы защитить тебя, чтобы спасать людей.
Сэм упер руки в бока.
— Я тоже хочу спасать людей.
— Ты слишком маленький, — вздохнул Дин.
— Нет, я не маленький, — возразил мальчик. — Мне почти шесть!
Дин знал, что спорить с младшим братом бесполезно. Он напрасно тратил время. А ему требовалось драгоценное время, чтобы попрактиковаться, прежде чем пастор Джим поймет, что они с Сэмом ушли с фермы.
— Хорошо. Ты можешь сделать обратный отсчет.
— Это важная работа?
— Конечно. Как я узнаю, что пора лететь, если ты не подашь мне сигнал, младший брат?
— Что это будет за сигнал? — лицо Сэма стало очень серьезным, его поза отражала готовность выполнить задание. Это напомнило Дину, как мелкий брал на себя каждое домашнее задание в школе.
— А ты какой хочешь сигнал?
— Как насчет "Покипси"?
— Прекрасно, Сэмми.
Сэм усмехнулся в ответ на похвалу, явно довольный тем, что придумал их секретное кодовое слово, которое они поклялись всегда держать между собой.
— Ты готов?
— Готов, как никогда, Бэтмен. — Дин повернулся лицом к краю крыши, отступая от выступа, чтобы дать себе место для разбега. Он поправил красный плащ, повязанный на шее, надеясь, что это поможет ему собрать немного храбрости. Он вспомнил проповедь, которую пастор Джим практиковал в это утро в библиотеке, о совершенной вере, дающей людям крылья для полета. На всякий случай, прежде чем встретиться взглядом с Сэмом, Дин быстро помолился Богу.
— Три, — тихо сказал Сэм и Дин приготовился, — два, — продолжил Сэм.
Дин глубоко вздохнул, каждый мускул его тела напрягся в ожидании. Стук сердца заглушал все звуки: птиц на деревьях, ветер, беспрерывный лай Аттикуса. Крик Сэма прорвался сквозь этот грохот.
— Покипси!
Дин взлетел как ракета, в одно мгновение отрываясь от края крыши. Он прыгнул в небо и на короткое мгновение оказался невесомым и свободным. Страх был забыт. Дин был способен на все. Казалось, он парит над деревьями. Он летел. Он был орлом. Он был реактивным самолетом. Дин Винчестер был Суперменом.
Затем гравитация вступила в свои права, страх охватил сердце, когда земля поднялась, чтобы приветствовать девятилетнего мальчика самым неумолимым образом. Инстинкт взял верх, и Дин вдруг обрадовался тому, что отец и Калеб несколько раз бросали его на землю в спарринге.
Как только он приземлился, колени у него подогнулись, и он сжался в маленький шарик. Ноги Дина поглотили большую часть удара, остальная ударная волна прошла через плечи и спину, когда он сделал несколько кувырков. Он упал на спину, глядя на ярко-синее небо, простирающееся высоко над ним, снова вне его хватки. Аттикус скулил и облизывал его лицо.
Как только Дин восстановил дыхание, он начал смеяться. Смех был неконтролируемым, почти болезненным, когда сотрясал его избитое тело. Он помнил, что так же истерично смеялся, когда Калеб впервые взял его покататься на американских горках в Six Flags, пока Джон был на охоте за пределами Атланты. Дин был уверен, что может смеяться так долго и сильно, что его стошнит точно так же, как в тот день прошлым летом, но затем он услышал еще один бодрый крик «Покипси!». Он в панике вскочил на ноги.
— Сэм, нет!
Страх, который Дин почувствовал, когда его ноги покинули крышу, был ничем по сравнению с чистой паникой и адреналином, которые охватили его, когда он смотрел, как его младший брат спрыгнул с сарая. Восприятие было настолько различным на земле, когда вы наблюдаете как кто-то, кого вы любите, делает тот же прыжок, который вы только что совершили.
Сэм не был похож ни на орла, ни на самолет, ни на супергероя. Он ни на секунду не завис в воздухе, как представлял себе Дин. Сэм был похож на хрупкое фарфоровое блюдце мисс Эммы с крошечными голубыми васильками, сбитое со стола в момент игры. Бросившись вперед, Дин не мог выбросить из головы образ тарелки. То, как она пролетела через стол вне досягаемости Дина, скатилась с края и упала прямо на пол, прежде чем Калеб смог поймать ее. Заветная тарелка раскололась на сотню кусочков.
Дин беспокоился, что с Сэмом будет то же самое, что и с фарфором мисс Эммы, и никакое количество горячего клея или хитрости не сможет собрать его снова. Мрачные мысли погнали Дина вперед, хотя его суперспособности снова не хватило, и он не был достаточно быстр, чтобы поймать брата. Сэм не разлетелся на части, ударившись о землю. Он приземлился с тошнотворным глухим стуком, больше похожим на мешок с зерном, брошенный с чердака сарая, чем на разбившуюся тарелку.
Дин опустился на колени рядом со своим младшим братом, который лежал ничком на земле. Он положил руку на поясницу Сэма. От ощущения шелковой накидки у Дина защипало глаза. Аттикус ткнулся носом в мальчика, и Дин оттолкнул его.
— Сэмми? Сэмми, ты в порядке?
Сэм тяжело вздохнул и заплакал. Аттикус громко взвыл, присев на землю рядом с ребенком. Дин не был уверен, стоит ли ему двигать брата, но Сэм попытался встать на колени, и взвизгнул, когда перенес вес на руки.
— Успокойся. Ты в порядке? — Дин помог ему сесть, стряхивая грязь и траву с его лица. Попытка Сэма повторить трюк брата не увенчалась успехом, его голова приняла на себя часть удара. Щека была исцарапана и кровоточила. Его глаза были зажмурены, лицо исказила гримаса боли, когда он сделал несколько быстрых вдохов. Дину не потребовалось много времени, чтобы понять, что не так. Правая рука его младшего брата была вывернута под невероятным углом.
— Моя рука… — прорыдал Сэм. Он открыл глаза и посмотрел на Дина. — У меня болит рука…
— Все в порядке, просто дыши. — Дин схватил мелкого за подбородок. Его затошнило, и он чуть не выблевал свой завтрак, если бы Сэм не выглядел таким испуганным. — Я уверен, что все в порядке. Просто посмотри на меня. Смотри на меня.
— Извини, — завыл Сэм, прижимая к себе раненую руку и слегка раскачиваясь взад-вперед.
— О чем, черт возьми, ты думал? — спросил Дин, прежде чем смог остановиться. — Я говорил тебе не прыгать с этого здания…
— Я думал, что смогу летать, как ты. — Сэм заплакал еще сильнее, его затрясло. — Но мой плащ не сработал.
— Все в порядке, Сэмми. — Дину стало еще хуже, если такое вообще возможно. Он отвечал за Сэма, и все это случилось по его вине. — Я собираюсь привести тебя в порядок. Хорошо?
— Я хочу к папе, — закричал Сэм.
Дин развязал свой красный плащ, игнорируя просьбу Сэма. Мольба скрутила что-то глубоко внутри. Дин не был уверен, было ли это потому, что он хотел того же самого, что и Сэм, или, возможно, потому, что чувствовал, что он был тем, кто должен сделать все правильно для своего брата.
— Что-нибудь еще болит? Ты можешь дать мне контрольный список?
Это было то, что они делали каждый вечер, пока Сэм принимал ванну. Дин надеялся, что это отвлечет брата от страданий, когда он потянулся, чтобы осмотреть сломанную руку Сэма.
— У меня немного болит голова. — Сэм шмыгнул носом, немного успокоившись. — Шея в порядке, плечи в порядке. Левая рука тоже в порядке. Правая рука, не очень хорошо.
Сэм снова заплакал, и Дин быстро спросил:
— А как же твои ноги? Они в порядке?
— Мне нужен Скуби Ду на коленях. — Сэм сглотнул.
Дин предположил, что его брат говорит о специальных пластырях, которые Мак хранил для него.
— Я уверен, что у Джима есть запас, который Мак оставил ему для Калеба.
От шутки на щеках Сэма вспыхнули ямочки, он кивнул и громко икнул.
— Калеб говорит, что они ему не нравятся, но думаю, что он их любит.
— Дэмиен просто не хочет, чтобы его называли ребенком. — Дин осторожно накинул плащ на грудь младшего брата, вспомнив, как на прошлой неделе Мак сделал временную повязку для Калеба. — Это может быть больно, но ты доверяешь мне, верно?
Заплаканные глаза Сэма не отрывались от Дина. Он закивал, кусая губы в ожидании того, что должно было произойти. Дин задержав дыхание, и быстро обвязал концы вокруг шеи Сэма.
— Мы вернемся в дом и…
— Сэм! Дин!
Крик напугал их обоих. Звук был слабый, и доносился с другого конца поля.
— Калеб. — Губы Сэма снова задрожали. Еще больше слез скатилось по его щекам, когда он перевел взгляд с Дина на акры земли, отделяющих их от старшего мальчика, который продолжал звать их.
— Пошли, — Дин помог брату подняться, взяв один из старых велосипедов, которые Бобби приготовил для него и Сэма. Утром они подъехали к сараю, пробираясь сквозь заросшую тропу, по которой фермеры когда-то возили урожай в большие амбары. — Мы встретим его на полпути.
С небольшой помощью и поддержкой Дина Сэм с трудом забрался на перекладину. Одной рукой Дин держал брата за ремень, а другой - вцепился в руль, направляя их на грунтовую дорогу. Аттикус Финч с лаем бросился вперед.
Вскоре впереди показались Калеб и Джим. Пастор шел чуть впереди, а Калеб ковылял за ним так быстро, как только мог.
— Слава Богу, — сказал Дин, когда они с Сэмом поднялись на небольшой холм и оказались на виду у охотников. — Сэмми ранен! — он остановил велосипед перед пастором, ища глазами Калеба, который наконец догнал Стража.
— С вами все в порядке? — Калеб протянул руку, чтобы помочь Сэму слезть с велосипеда. — Я почувствовал, что что-то произошло…
— Мой плащ не сработал. — Сэм не дал подростку закончить, прыгнув ему в объятия. Он обнял Калеба за шею здоровой рукой, уткнувшись лицом в его грудь. — Ничего хорошего, Калеб. Ничего хорошего.
— О чем он говорит, мой мальчик? — Джим пристально посмотрел на Дина и положил руку Сэму на спину.
— Кажется, у него сломана рука. Выглядит плохо. — Дин виновато посмотрел на пастора, зная, что не ответил на вопрос Стража. Отвлечение и переориентация всегда работали на Калеба. — Ему нужно к доктору, Джим.
— У меня сломана рука! — Сэм выл от горя, реагируя гораздо хуже, теперь, когда у него была аудитория. — Она разбита на множество кусочков, как тарелка мисс Эммы вчера.
— Коротышка, успокойся. — Калеб крепче прижал мальчика к себе, осторожно придерживая самодельную повязку. — Я почти уверен, что мы сможем все исправить.
— Но это больно, — всхлипнул Сэм и Дину захотелось вскочить на велосипед и убежать. — Очень-очень больно.
— Не сомневаюсь, мой мальчик. — Джим обменялся взглядом с Калебом. — Ты можешь с ним справиться?
— Я держу его, — Калеб перевел взгляд на Дина. — Мы с Двойкой позаботимся о Сэмми.
— Тогда я схожу за ключами от твоего джипа. — Джим сжал плечо Дина, и у девятилетнего мальчика на глаза навернулись слезы от вины. — Мы все быстренько съездим в Нью-Хейвен к доктору Маккрой.
Дин наблюдал, как пастор побежал трусцой к ферме, Аттикус следовал за ним по пятам.
— Ты в порядке, Двойка?
Дин слез с велосипеда, бросив его на землю.
— Это не я пострадал.
— Плащ Дина сработал, — Сэм поднял голову с плеча Калеба, бросив на брата взгляд полный слез, и улыбку, которая значительно облегчила вину Дина. — Дин летал очень высоко.
— Это потому, что он Супермен, Коротышка. — Калеб подмигнул Дину и провел рукой по волосам младшего мальчика.
Уверенность Калеба милосердно сняла с плеч Дина еще большую тяжесть.
— Но разве тебе никто не говорил, что Бэтмен не умеет летать?
***
— Я не очень в курсе всех супергероев, но уверена, что Бэтмен не умеет летать. — Доктор Элизабет Маккрой осматривала рентгеновский снимок руки Сэма. Она повернулась к пациенту, лежащему на смотровом столе. Дин почувствовал, как пальцы брата сжали его руку, хотя улыбка доктора была приятной, а голос спокойным. — Эта сломанная кость доказывает, что маленькие мальчики не должны пытаться летать. — Я знал, что мне нужен пояс, — робко предположил Сэм, переводя взгляд с доктора и обвиняюще глядя на Калеба. — Я же тебе говорил. — Эй, не смотри на меня, Коротышка. Я просто отвечал за знаки отличия. Я понятия не имел, что костюм должен быть функциональным. — Судя по всему, твоему старшему брату может понадобиться собственный пояс. — Доктор кивнула на загипсованную руку Калеба. — У вас будет одинаковый гипс. — Калеб мне не старший брат, — заявил Сэм. — Но иногда он брат моего отца. — Иногда? — доктор приподняла бровь, и Дин заметил, что пастор Джим внезапно заинтересовался медицинскими принадлежностями на соседнем столе. — Он отрекся от меня ни с того ни с сего, — быстро объяснил Калеб. Дин увидел легкую улыбку на его лице, и то, как он наклонил голову и слегка пожал плечами. — В основном я его низкооплачиваемая, крайне недооцененная няня. — Понятно. — Дин всегда был моим старшим братом. — Сэм указал на Дина, который пытался стать невидимым. До этого момента он избегал участия в разговоре. Во время осмотра Сэма и поездки в радиологию он нес караул, позволяя пастору Джиму заниматься всеми вопросами и документами. Даже поездка в больницу дала ему отсрочку, поскольку Калеб потчевал Сэма рассказами о его собственном опыте сломанной кости, и по неодобрительным взглядам Джима, Дин понял, что друг сильно преувеличивал. Кровавые истории отвлекли Сэма от боли и от Дина, но теперь все взгляды были устремлены на него. — Я никогда не отрекусь от него, — поклялся Сэм, его голос звенел от уверенности. — Ты, должно быть, настоящий герой, Дин. Слова доктора были последней каплей. Дин отпустил руку Сэма и побежал к двери, даже не остановившись, когда услышал, как брат зовет его по имени. Выскочив из палаты, Дин повернул направо, пробежал по длинному белому коридору мимо сестринского стола и прямо на лестничную клетку, где перепрыгивал через две ступеньки, пока не достиг верхнего этажа. «Нью-Хейвен Дженерал» не была большой больницей. Вероятно, она была крошечной по сравнению с теми, где работал Мак в Нью-Йорке, но здесь было родильное отделение, где Дин оказался в конце своего спринта. Он увидел большие окна, за которыми стояли крошечные кровати. В кроватках лежали извивающиеся краснолицые младенцы, плотно завернутые в одеяла. Крошечная рука мелькала там и сям, белые браслеты провозглашали их новыми членами счастливых семей. Дин прижался лбом к холодному стеклу, и на краю его сознания заиграли смутные воспоминания. Однажды отец привел его в подобное место, с гордостью указывая на новенького младшего брата Дина. Сэм смотрел на него широко раскрытыми глазами, словно каким-то образом знал, кто находится по другую сторону перегородки. Дин никогда не видел ничего столь маленького и беспомощного. Его четырехлетнему мозгу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что этот новый маленький человек перед ним, этот «малыш Винчестер», был тем же самым «младшим братом», который был внутри его мамы в течение последних девяти месяцев. Дин влюбился в него сильнее, чем в щенка, из-за которого плакал в зоомагазине рядом с их домом. Сэм был его любовью с первого взгляда. — Двойка? Почувствовав руку на своем плече, Дин повернулся, вцепившись в Калеба, и, наверное, позже он съежился от смущения. Но сейчас он уткнулся головой в куртку подростка, молясь, чтобы слезы на его лице не просочились сквозь толстую ткань, и не выдали тот факт, что он вел себя, как один из младенцев, которые лежали прямо за стеклом. К чести Калеба, он не сказал, что знает правду. Он стоял неподвижно, его рука оставалась на плече Дина, сильная и крепкая. Он дал младшему мальчику время, необходимое для того, чтобы успокоиться, и освободиться от других мысленных образов, которые появились благодаря этому месту, где мама Дина улыбалась с больничной койки, и широко раскрыв руки, манила Дина к себе, чтобы он заполз к ней на колени и увидел нового ребенка. Она целовала Дина в макушку, крепко прижимая обоих мальчиков к груди. Дин почти ощущал запах ее волос, слышал биение ее сердца сквозь мягкий хлопок платья. — Ты в порядке? Вопрос полностью вернул Дина в настоящее. Калеб вывел их из коридора и усадил на скамью, подальше от лифтов. Мальчик кивнул, он отпустил Калеба и рухнул на стул. — Поговори со мной. — Калеб сел рядом с ним, шершавый край гипса коснулся руки Дина. — Это я виноват, что Сэмми пострадал. — Я думал, что неисправный плащ был виноват. Дин пристально посмотрел на друга, не собираясь принимать его шутку. — Я должен был следить за ним. Сэм был под моим присмотром! — Я должен был наблюдать за вами обоими. Когда твоего отца нет в городе, я отвечаю за вас двоих. Дин нахмурился, эта попытка логики понравилась ему еще меньше, чем шутка. — Ты ранен. Ты должен был оставаться в доме по приказу доктора. Пастор Джим выпустил нас на улицу. Он Страж, поэтому он отвечает за всех. — Ты действительно думаешь, что Джон купится на это? — Калеб ухмыльнулся. — Хотел бы я посмотреть на это. — И это тоже моя вина! — Дин начал подниматься, на его глаза снова навернулись слезы. — Эй, нет, я не это имел в виду. -Калеб схватил Дина за запястье, не давая девятилетнему мальчику снова убежать. Он тяжело вздохнул. — Послушай, Двойка, дай мне немного расслабиться. Я нахожусь в невыгодном положении. Дин остался на месте, быстро проведя рукой по лицу, чтобы стереть следы слез. — Это значит, что все болеутоляющие не дают тебе совать нос в мою голову. — Это значит, что за последние несколько часов ты снова стал тем пятилетним немым мальчиком, с которым я познакомился очень давно. И поскольку у меня нет других средств связи, и я подзабыл язык жестов, это меня немного пугает. Дин понял, о чем говорит его друг: Калеб боялся за него. — Я не хотел тебя напугать. — Я волнуюсь — это совсем другое дело. — Конечно, другое, — Дину, возможно, было всего девять, но, если и было что-то, в чем он знал толк, так это в том, как бояться за тех, кого любишь. Именно это чувство привело его в этот беспорядок. — Так вот почему ты убежал? Потому что ты беспокоился о Сэмми? Доктор же сказал, что это чистый перелом и он заживет быстро. Через пару недель Коротышка будет таким же шилом как обычно. — Но он не должен был пострадать. Ты что, не понимаешь? Это я забрался на то здание. Я тренировался летать. — Кстати, о чем, черт возьми, ты думал? Летать? — золотые глаза Калеба вспыхнули гневом. — Ты знаешь, что не можешь летать. Ты мог серьёзно пострадать, или еще хуже. Дин вздрогнул от перемены в тоне друга, и от него не ускользнула ирония того, что он задал Сэму тот же вопрос. Он отвел взгляд. — Я просто хотел попрактиковаться. — Практиковаться в чем? Дать мне седые волосы? Отнимая годы моей жизни? Дин снова посмотрел на подростка, расправив плечи. — Быть храбрым. — Это не имеет смысла. — Калеб покачал головой. — Как то, что ты притворился Суперменом и прыгнул головой вперед в беду сделает тебя храбрым? — Кажется, это работает для тебя! — рявкнул Дин. — Или то, что ты пошел против лесной нимфы в одиночку, вдруг стало правильным поступком? — Чувак, это совсем другое. — Тогда зачем ты это сделал? — Дин знал, что Калеб хотел быть охотником, хотел получить кольцо. Но поступил безрассудно, а с этим грехом Дин уже имел дело, когда смотрел на своего отца. — Почему ты ушел, не сказав ничего ни папе, ни Маку? — Я пошел потому… Черт побери, Дин, не имеет значения, почему я пошел. Мне семнадцать, а не девять. — Так я и думал. — Нет, это не то, что ты думал. — Калеб провел рукой по волосам, огляделся и повернулся к Дину. Он понизил голос: — Если хочешь знать, я пошел, потому что устал видеть, что делает эта тварь. Я видел, как она убила двух человек, Двойка, видел все это в своей голове, ночь за ночью. Я должен был попытаться спасти их. — Ты знал этих людей? — Дин не думал о видениях своего друга, этот аспект все еще смущал его. — Нет, но это не имеет значения. Они были невиновны. — Но если бы это был кто-то, кого ты знал, кого ты любил… я или Сэмми… — Дин использовал то, что ему было нужно, чтобы заставить своего друга понять, почему этот прыжок веры со здания был не просто безрассудством. — Не говори так. — А если бы так и было? — Тогда я сделал бы все, чтобы спасти тебя. — Значит, мы одинаковые. — Теперь я ничего не понимаю, — в отчаянии поднял руки Калеб. — Какое отношение моя охота имеет к тому, что ты прыгнул со здания, не имея ничего в качестве страховки, кроме тонкого куска ткани, обвязанного вокруг шеи? Ты знаешь, что люди не могут летать. Ты не такой наивный, как Сэм, и никогда таким не был. Я ненавижу тебе это говорить, но это так. Ты знаешь правду об этих вещах. — Я знаю. Я много чего знаю! — Дин знал то, чего не должен знать ребенок его возраста. Вещи, которые никто никогда не захочет знать. — Чем скорее я стану храбрее, тем скорее смогу стать охотником, настоящим охотником с кольцом. Я могу прикрывать твою спину. Я могу прикрывать спину Сэмми. — Дин облизнул губы и продолжил, прежде чем Калеб успел возразить: — Но я не храбрый. Я ничего не могу сделать правильно. — Двойка, ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю. — Голос Калеба смягчался, как это бывало, когда взрослых не было рядом и Сэм хотел услышать историю, или когда Дин просыпался с кошмаром, настолько потрясенный, что не мог говорить, и не мог дышать. — Для этого тебе не нужно кольцо, ты уже храбрый. — Это неправда. — Дин закусил губу. — Я не умею быть супергероем. — Супергероем? — Калеб снова сжал его запястье, пока Дин не посмотрел на него. — Ты действительно этого хочешь? — Да. Быть как папа, Мак и Бобби. Вроде тебя. — Чувак, я не хочу быть супергероем. — Не хочешь? — быстрый ответ друга на мгновение озадачил Дина. Весь мир Калеба, казалось, вращался вокруг следования по стопам Джона Винчестера, его цель — подражать мушкетерам из любимой книги. — Нет, я не поэтому хочу быть охотником, не поэтому хочу кольцо. — Тогда зачем ты это делаешь? — Я делаю это, потому что давно понял, что быть старшим братом иногда лучше, чем быть супергероем. — Калеб еще раз нежно сжал запястье Дина, прежде чем отпустить его. — Двойка, ты лучший старший брат, которого я знаю. Дин не сводил глаз с подростка, выискивая любой намек на то, что друг пытается просто утешить его, снимая с крючка, потому что иногда Калеб видел хорошее в людях, даже когда не должен был. Однако на этот раз, Дин мог сказать, что старший мальчик верил всему, что говорил, даже если сам Дин не был уверен, что это правда. — Тогда, я думаю, мы действительно одинаковые. Калеб усмехнулся. — Значит ли это, что если я пообещаю больше не охотиться в одиночку, ты пообещаешь сдать свой плащ Супермена и больше не прыгать со зданий? — По рукам. — Дин согласился бы почти на все, если бы это уберегло Калеба от опасности, и, кроме того, он начал думать, что, возможно, победить свой страх перед полетами не было хрошим способом стать храбрым. Может быть, он начнет с медведей. — Хорошо. — Калеб встал и протянул ему руку. — И, чтобы все было ясно, Сэмми пострадал не по твоей вине. Дин позволил лучшему другу поднять его на ноги, и даже не сделал вид, что возражает, когда Калеб положил свою здоровую руку на его плечи, чтобы отвести к ряду лифтов. — Я должен присматривать за ним, Дэмиен. Калеб нажал на кнопку, чтобы вызвать лифт. — Я понимаю, поверь мне, но иногда, как бы ты ни старался, люди, которых ты любишь, страдают. Даже если парень супергерой это не делает его непобедимым, и даже лучшие старшие братья не непуленепробиваемые. Когда открылись двери лифта, Дин вошел в кабину вслед за Калебом. — Тогда мне придется стать кем-то другим. — Да? — Калеб нажал кнопку, которая должна была вернуть их на первый этаж. Потом он повернулся и посмотрел на Дина. — И кем же, малыш? Дин выдержал взгляд лучшего друга, понимая, что тот неправильно все понял. Ему не нужен плащ и не нужны герои комиксов, когда у него есть Братство. — Я буду драконом.
