Flowers

Томас Джефферсон ненавидит цветы. Яркие, с приторным запахом. Томас Джефферсон не дарил своей прекрасной жене цветов. Потому что ни один цветок не сравнится с ее красотой и изяществом. Томас Джефферсон подарил цветы своей жене лишь один раз. Мужчина принес на ее могилу красные розы, окропив собственными слезами. Именно красные розы ассоциировались у него с Мартой. Тонкие, яркие, изящные и безумно красивые. И у них не было такого едкого запаха, как у других. Томас Джефферсон впервые увидел Александра Гамильтона и его супругу Элизабет Гамильтон на званом вечере в саду. Вокруг цвели прекрасные цветы, но для Джефферсона они были отвратительны. Слишком яркий запах и приторные цветы. Томаса Джефферсона покорил Александр Гамильтон. Своими умными глазами, красотой, идейностью. Его гордая осанка, надолго отпечатывающаяся в памяти, и словно ставшая единым целым с его образом. Ухоженный светлый лик, с мягкой улыбкой на тонких, немного обветренных губах. Темные волосы, аккуратно собранные заколкой в хвост, из которого часто выбивались пряди, падая то на узкий лоб мужчины, то на ухо. Это придавало, казалось бы, изящному и ухоженному Гамильтону капельку растрепанности. И вспоминая бардак на столе Александра, это также является его неотъемлемой частью. Ухоженность и аккуратность в перемешку с хаосом и беспорядком.. Такие контрастирующие друг с другом элементы собраны в одном человеке. Так прекрасно. Схожее чувство Джефферсон испытывал лишь близ своей жены. Это.. преклонение. Восхищение. Упоение великолепием. И рядом с объектом восхищения уже стоит другая. Взор министра финансов, как-то прожигающе скользнув по Томасу, возвращается к жене, сразу меняясь. На свою жену Александр Гамильтон смотрит с бесконечной любовью и уважением, не замечая такого же взгляда на себе. На Томаса Джефферсона Александр Гамильтон смотрит с вызовом и насмешкой, а еще с ожиданием чего-то плохого. И это ранит Томаса. Эта близорукость и односторонность любви. В тот вечер Джефферсон впервые откашливается алыми лепестками роз, в перемешку с собственной кровью. С того вечера.. Томасу все хуже и хуже. Каждый день он сгибается пополам, пытаясь выкашлять чертовы лепестки роз из себя. Каждый раз ему дурно. Дурно от осознания того, что внутри него цветы. Дурно от ярко-алого цвета на носовом платке. Кровь, лепестки.. Джефферсон упускает момент, когда изо рта при кашле вылетают уже целые бутоны. Томасу плохо. С каждым днем откашливания повторяются все чаще и чаще. И.. он не чувствует ничего. Ни-че-го. Ни боли, ни злости, ни эмоций. В один день на теле появляются царапины. Глубоки, рваные, частые. Из которых часто текла кровь. Томаса Джефферсона тянет к Гамильтону. Хочется пересечься взглядами. Хочется увидеть что-то новое, поговорить. Хочется, чтобы Александр Гамильтон смотрел на него с тем же теплом, что и на свою жену. Но этому не бывать. Каждый раз, каждый чертов раз.. Томас видит холод. Холод, что словно проникал внутрь и заполнял его. Вытеснял того, старого Джефферсона. Томас в упор не замечает, что из тех самых царапин уже начали проклевываться цветы. Не замечает, как с каждым днем становится труднее дышать. Не замечает, как сердце начинает шалить, словно отбивает последние удары. В один день, Джефферсон.. просто не встает с постели. Не хочется, нет смысла. Из царапин давно уже выросли тонкие стебли, на которых распустились яркие, приторные цветы. Томас лежит, бесцельно скользя помутнившимся взглядом карих глаз по растущим цветам. Что уже переползли на стены, окна.. Словно собираясь поглотить собой все, что напоминало о присутствии Томаса Джефферсона в этой комнате. В один момент Томас просто начал задыхаться. Сипло кашляя, чувствуя, как что-то ползет по горлу, в тоже время вонзаясь чем-то острым в него. С каждой секундой, мгновением, дышать становиться все сложнее и сложнее, пока в один момент Джефферсон не почувствовал, как изо рта.. вырос цветок. Белый, с бордовыми пятнами от крови. Это последнее, что увидел Томас, пока в глазах окончательно не потемнело и он не впал в сейчас спасительную мглу. И это первое, что увидели люди, искавшие его. В частности, лучший друг. Джеймс Мэдисон первый забил тревогу, когда Джефферсон второй день не появился на работе. И Джеймс Мэдисон первый увидел ужасающую картину. Мужчина замер на пороге комнаты, качая головой и всматриваясь в ужасающую до дрожи в коленах картину. Томас.. Того сейчас практически не видно за цветами. Разными, красивыми. Смесь из различных запахов полностью пропитала комнату, а кровать Томаса Джефферсона сейчас представляла собой клумбу. Пеструю, словно он сам. То, что он так ненавидел, стало порождением его самого. То, что тот презирал, стало его могилой. Никто не знал, что делать. В итоге, решили не трогать тело умершего, а комнату, да и весь дом, опечатать. Сделать огромной могилой для Джефферсона. Всех пугала загадочность смерти. Прощание устроили через три дня, после «находки». В тот день, в дом Томаса впускали каждого. Люди заходили в спальную комнату, подступали к кровати, кланялись автору декларации о Независимости и выходили. Запах цветов дурманил разум, да и многих пугала картина, так что.. мало кто там оставался. Александр Гамильтон также пришел проститься с оппонентом. И именно он простоял у могилы дольше всех. Стоял, пытаясь разглядеть лицо Джефферсона за цветами. Надеясь.. увидеть его. Надеясь увидеть лицо врага. А может и не врага. Тот взгляд смущал Гамильтона. Заставлял задуматься, словно просил обратить внимание. И его значение понемногу начало доходить до Александра. А когда тот все понял.. Было уже поздно что-либо сделать. Томас Джефферсон мертв. Александр Гамильтон сейчас стоит в месте, где тому суждено лежать все время, пока тело не сгниет, оставив за собой лишь цветы. Смотрит, стараясь сдержать слезы.. обиды. Обиды, что не узнал раньше. Хотя, что поменялось быс узнай Александр раньше? Ровным счетом ничего. Он любит жену, а Томаса ему просто жаль, как человека. Как соперника. Хотя, не стоит ворошить то прошлое. На мертвых зла не держат. Мрачный Гамильтон стоит у постели Томаса Джефферсона до самого конца, пока все не начинают расходиться и его не выгоняют. Александр Гамильтон - последний человек, что покинул «живую» могилу Томаса Джефферсона. После него двери закрывают, и больше те не откроют никогда. Смерть, объяснения которой так и не нашли. Ради безопасности любопытных людей, дом опечатывают. И больше в него никогда не ступила нога человека. Никто не видел, как постепенно цветы через окно комнаты перебираются на кирпичную стену дома, затем и на крышу, пока весь дом вскоре не превратился в ярко-зеленую цветущую клумбу. Спустя время, этот дом станет главным «героем» страшилок и ужастиков. Спустя время, загадка смерти Томаса Джефферсона так и останется загадкой. И лишь потомки Александра Гамильтона, нашедшие его последние дневники, будут иметь смутное представление о том, что же тогда произошло. Крайне смутное. Хотя, и этого хватило для написания небольшого романа, что вскоре стал бестселлером. Истории с плохим концом многим нравятся, не так ли?