Burvju lietas

— Чёрт! — Скуало крепко ухватился за железные перила, когда его ноги заскользили по льду. Из-за ежедневных перепадов температуры в городе образовался довольно сильный гололёд, от которого не спасали толпы коммунальщиков. Скуало полагал, что они тут только для красоты и суматохи бегают. Маленькие узкие улочки с наклоном убивали в мечнике всю его ловкость и манёвренность убийцы, теперь он понимал, как чувствуют себя Каваллоне и Савада. От этого его раздражение тёмной аурой накрывало всё и всех. Когда земля вновь начала пропадать из-под ног, вариец проклял Рождество, подарки, зиму и собственную фантазию, точнее, её отсутствие, ибо выбирать подарок бывшему однокласснику было до ужаса сложно. — Да пошло оно всё к чёрту! — взревел он, когда на его голову с покатой крыши свалился ком снега. Парочка, что шла под ручку впереди, подпрыгнула на месте от испуга и хмуро обернулась. Скуало поёжился, когда холодная вода проникла за шиворот; усталость и нервозность доводили до трясучки. «С меня хватит, я не должен этим заниматься, мне вообще плевать, куплю ему ремень, и он будет доволен». Он уже почти обернулся, чтобы пойти к гостинице, но в последний момент застыл и вздохнул: — А, ладно, ещё пару магазинов. Мечник и вправду был уверен, что если он подарит ремень или запонки с галстуком, то Дино не разочаруется. Тот всегда твердил: «главное — это внимание». У Скуало с этим «главным» были сложности, ибо его внимание в основном занимали отчёты и попытки успокоить себя, чтобы не прибить всех своих подчинённых. Видя, как психика капитана Варии не выдерживает тупости сослуживцев, Занзас милостиво отправил того в двухнедельный отпуск, забыв даже любимое «мусор» добавить. Отдохнуть, конечно, хотелось, но представив, как по возвращении на него свалится тонна непроверенной макулатуры, он задрожал, точнее, задрожали бокалы в кабинете босса, когда Скуало отказался уходить. Занзас умел уговаривать, особенно его пистолеты обладали редким красноречием. — Вали давай, — не показав ни одного шрама от своей злобы, приказал босс. — Мне тут сумасшедших и так хватает, а про отчёты не парься, — напоследок бросил он. Но Скуало парился. Ещё как парился. Спустя пару дней безвылазного сидения в гостинице он решил, что от его переживаний и плохого настроя ничего не изменится, а вот путешествовать по Европе очень даже можно, особенно когда это простые прогулки, а не поиски цели, которую нужно устранить. А ещё неплохой повод пошляться по магазинам, чтобы прикупить подарки к Рождеству. Скуало никогда особо не придавал им особого значения, в основном они офицерским составом во главе с боссом просто накрывали на стол более праздничный ужин. Уже после появления Франа Луссурия вдруг решил на эти дни устраивать деятельность невиданных масштабов: так в особняке появилась ёлка, гирлянды и тонна мишуры. Кто бы мог подумать, но больше всех радовался новым атрибутам праздника не кто иной, как Леви, поэтому именно он, обмотанный дождиками и огоньками, носился по замку, чем доводил до инфаркта Маммона. Да в принципе, Леви всех всегда доводил. Фран, ради которого вроде как и устраивался праздник, лишь вертел головой и придумывал шутки к хранителю грозы. Узнав о том, как в эти дни в Варии становится весело, к ним стал захаживать Дино, вот тогда-то муки Скуало и начались. Подарки Каваллоне всегда били точно в цель, и он, естественно, ничего не требовал взамен, но вот Скуало от этого, наоборот, чувствовал неловкость. На первый год праздника он ему вообще ничего не подарил, как и остальные варийцы, которые к такому не привыкли, даже Лусс ограничивался скромным «с праздником, мои дорогие». На второй год он учёл то, что произошло год назад, и сразу понял, что самому выбрать подарок довольно трудно. Бельфегор на вопрос капитана лишь задумчиво посмеялся и ответил, что книга — лучший подарок. Прекрасно поняв, что от гения Варии помощи никакой, тот прикупил алмазные запонки и был, к слову, очень доволен своим выбором, пока Дино не презентовал ему редкую коробочку дождя. Очень редкую. «На следующий год точно не облажаюсь», — пообещал он, приняв обмен подарками за не что иное, как соревнование. И вот, до выполнения обещания оставались сутки, а у него совершенно ничего нет. На город уже опустились синие сумерки; мороз делал эти красивые места неуютными, а голод Скуало — злым. Вывеску «Burvju lietas»* он заметил, когда оглядывался по сторонам в поисках правильной дороги до гостиницы. Маленькая, неприметная, в самом конце улицы, она светилась жёлтым уютным светом от гирлянд. Из окон тоже тянуло теплом, решив, что ничего не потеряет, если зайдёт, — хоть отогреется, — он, стараясь, не поскользнуться в пятый раз, быстро пошёл в её строну. Домик был старый и слегка покосившийся, с красной крышей, большой трубой и флигелем в форме ведьмовской остроконечной шляпы. Подобных домов тут было море, это делало город более сказочным, ну и завлекало туристов, особенно сейчас, перед рождеством. Да ещё яркие и весёлые городские ярмарки делали своё дело. На небольшой полудеревянной двери со стеклянными вставками посередине висел большой хвойный венок с алыми лентами. Точно такими же Леви в прошлом году занавесил ползамка, ночью даже на дверь кабинета Занзаса приклеил. Венок дрогнул, и дверь распахнулась, чуть не ударив мечника по носу, ни на что не обращая внимания, оттуда вышла красивая полная женщина, кивнув в знак извинения, она прошествовала мимо него. Передумав злиться, Скуало поймал закрывающуюся дверь и быстро вошёл в тепло, которое пахло чаем и елью. Глаза мечника не знали, за что зацепиться. Странный и разнообразный товар, стоявший на стеклянных полках, напомнил о магазинах с редкими ретро-товарами, но в таких магазинах вряд ли продавали заспиртованных змей, сороконожек, скорпионов и каких-то других тварей, название которых Скуало не знал и узнать не пытался. Ряд старинных печатных машинок располагался в самом центре, видимо, владелец магазина очень ими гордился. Недалеко от входа стоял муляж двухметрового скелета, его кости сверкали звёздными маленькими огоньками, а ещё он держал огромное количество всевозможных амулетов. Скуало удивился площади помещения: с улицы дом большим совсем не выглядел, а внутри, не смотря на захламлённость товарами, всё равно был довольно просторно. В другом конце комнаты в углу стояла огромная, густо украшенная ель. Скуало задержал на ней внимание, но отвёл взгляд на стену с клинками. Он взял в руку небольшой нож с рубиновой окантовкой на чехле и руническими надписями. Лезвие было неострым, на кончике виднелась отколотая сталь. «Наверное, какой-нибудь старинной шишки, которую им же и зарезали», — отчего-то подумал он, убирая нож на место. Вариец потянулся за другим, но понял, что неплохо бы и продавца заметить. — Да тут я! Вы пока выбирайте, я сейчас подойду! — высоковатым женским голосом крикнула ёлка, прочтя его мысли. Скуало с трудом подавил желание вытащить меч и порубить её на дрова. Возможно, если бы это крикнул скелет, то он не стал останавливать себя. Он задумчиво и медленно отвернулся к полке с чаем, точнее, Скуало полагал, что это чай, но уверенным на сто процентов он не был. Ёлка чихнула, Скуало окаменел. Ёлка задрожала, Скуало отошёл на пару шагов. С ёлки упал большой красный шар, и она выругалась. — Извините, — после секундной тишины сказал голос. — Эй! — отозвался мечник. Он хотел сказать что-то ещё, но не получалось. Дерево задрожало вновь, и вариец заметил, как, раздвигая ветки, на свет практически выползла девушка. В лохматых коротких волосах цвета меди застряли десятки игл, палка размером с указательный палец и обрывок жёлтой мишуры. — Забыла нарядить заднюю часть ёлки, — улыбнулась она, и Скуало увидел небольшую щербинку между передних зубов. Мечник отметил, что девушка похожа на пирата в детских книжках, не то чтобы он много видел таких книг, но факта это не отменяло. Она не доставала макушкой до его подбородка, и ей приходилось высоко поднимать голову. — Но заднюю часть всё равно никто не видит, — отозвался он. — О, я наряжаю её не для людей или вида, просто традиция, — отмахнулась она и прищурившись посмотрела на Скуало как-то внимательней. — Вы замёрзли и голодны, бедняжка, — после секунды молчания произнесла девушка, и мечник очень сильно захотел возмутиться на брошенное таким жалостливым голосом «бедняжка», ибо «бедняжкой» он точно не был. Ну, может быть, только в редких случаях, когда стакан с виски всё-таки попадал в его голову. — Не замёрз я! — рявкнул мужчина не совсем уверенно. Рыжая с напускной серьёзностью кивнула, как кивают родители, когда их дети врут, что вода тёплая, лишь бы покупаться ещё, и неважно, что губы давным-давно посинели, а мурашки на коже это вообще-то новая мода, и они у них всегда были. — Но чая со мной выпьете? — поинтересовалась она, уверенная, что он точно согласится. — Предпочитаю кофе или виски, — усмехнулся Скуало. Она печально посмотрела за его спину. — Марта раньше изумительно варила кофе с ванилью и коньяком. Скуало обернулся в поиске упомянутой, но за его спиной лишь стоял скелет, покачивая амулетами. Девушка загремела стаканами, одновременно с этим шумно заработал электрический чайник. — Зато я делаю классный чай. — Мечник увидел в ней толику самодовольства. — Много ума не надо, заварил горячей водой и всё, — прокомментировал мужчина, расслабляя шарф и расстёгивая пальто. Девушка не оскорбилась и никак не изменилась в лице. — Может, и так, — рассмеялась она, оставляя посуду на стойке, а сама подходя к банкам с травами. Она бросила мимолётный взгляд на мечника и вновь обвела взглядом свой ассортимент. Посмотрела опять, отчего вариец почувствовал себя неловко. — Определённо этот, — пробормотала она, выуживая с дальнего угла прозрачную стеклянную коробку, до половины заполненную маленькими светло-лиловыми цветочками и тёмно-красными листьями с ноготок. Скуало скептично посмотрел на её деятельность, но промолчал. — Вообще-то, мне нужен подарок! — громко сказал он, не в силах выносить неловкого, как ему казалось, молчания. Рыжая выключила чайник, вновь быстро глянула на варийца и юркнула под прилавок. Что-то упало, что-то разбилось, кто-то вздохнул. — Вот, — она выпрямилась и протянула ему большую монету. Скуало не мигая просверлил её взглядом. Она определённо была очень старой и необычной. Он невесомо фыркнул и всё-таки взял её в руки. Тяжёлая, почти с ладонь, сделанная, кажется, из меди. С номиналом в ноль. Он перевернул её и увидел акулу на другой стороне монеты. — И чай готов, — оторвала она его от созерцания. — И на что она мне? — не выпуская «подарок» из рук, поинтересовался мечник. Рыжая пожала плечами: — Может, на удачу? Скуало громко рассмеялся и вдруг заметил небольшой бейдж на свитере девушки, он был уверен, что до этого его не было. «Под прилавком, что ли, нацепила?» пронеслось в голове. — Анна? — на всякий случай спросил он. Она кивнула и с необычайным, режущим слух грохотом пододвинула ему стул. — А как вас зовут? — усаживаясь напротив, спросила девушка. Мечник перевернул монету, показав Анне сторону, где была изображена акула. — Скуало. У варийца появилось ощущение, что она это и так знала, а её подарок был далеко не совпадением. Он улыбнулся своим мыслям и взял бокал с чаем. У напитка не было запаха, никакого. Он вгляделся в тёмно-янтарную воду, где на дне бокала плавали несколько листков. Анна наблюдала за ним с плохо скрываемым интересом. Скуало вновь понюхал содержимое бокала, но, не заметив изменения, попробовал наконец согревающий напиток. — На самом деле, у монеты есть легенда, — с мягкой и отстранённой улыбкой произнесла девушка, наблюдая, как меняется выражение лица у мужчины. Скуало отреагировал не сразу, он с удивлением поднял на неё взгляд, будто бы забыл, где и с кем находится. — Я не хотел хвалить напиток, каким бы вкусным он ни был, — сказал он, пропуская мимо ушей её слова. — Но…это действительно потрясающе. Анна улыбнулась совсем широко. — Какой он на вкус? — Разве вы себе налили не такой же? — удивился мечник. — О, такой же. — Закивала девушка. — Интерес в том, что каждый, кто его пьёт, говорит разное. Вы чувствуете медовое послевкусие? Скуало отрицательно мотнул головой. — Может, полынь? — Врой! Кто вообще пьёт чай с полынью?! — Поставив посуду на стол, громко поинтересовался он. — Ведьмы, как я слышала, — доверительным шёпотом ответила Анна. Скуало закатил глаза. — Я чувствую вишню и что-то непонятное, — допив последний глоток, уже тише ответил вариец. — О, что-то непонятное, — как само собой разумеющееся отозвалась девушка. — Что-то непонятное чувствует мало кто. В вас я не сомневалась. Скуало бы вновь хотел фыркнуть, но в итоге попросил добавки. — И расскажите, про какую вы там легенду говорили. Анна пододвинула чайник и миндальное печенье к мужчине. — Было у короля семь сыновей, — начала рассказ она. — И решили они жениться? — попытался угадать Скуало. Девушка тихонько рассмеялась. — Почти. Они решили найти себе врагов. — Так себе экспедиция, — пробубнил он. — Тоже так думаю, но в краях, где они жили, считалось, что если у тебя есть верный враг, то ты настоящий мужчина. И король из тебя выйдет просто «прелесть», — пожала плечами Анна. — Наша легенда начинается с шестого сына. Вышел он в бескрайнее море под чёрным парусом, на котором была изображена белыми толстыми нитями акула, и плыл три долгих года. Еду, воду, драгоценности и деньги грабил он у проплывающих мимо кораблей, и стал, по сути, простым пиратом. В одну ночь поймали его люди странное существо. Поняли, что перед ними русалка, и поняли, что всё, что о них говорят — враньё. Кожа у неё была склизкая и белая, словно первый снег, глаза без зрачков и с кровоподтёками. Руки длинные, с семью пальцами, толстая короткая шея и редкие, цвета мха, волосы до плеч. — Какое точное описание, — встрял мужчина. Анна кивнула и продолжила: — Посмотрел шестой сын на русалку с отвращением: «Поговаривают, что ваш род прекрасен, что даже богини меркнут перед вашей красотой, но что же вижу я? Существо, что отвратительнее самой смерти». Улыбнулась русалка, из-под тонких губ показались острые и тонкие, как иглы, зубы, поняла русалка, что недолго ей осталось: « Вы никогда не видели богинь. И никогда не видели смерти. Вы ничего не видите, глупые смертные люди». Голос её был красив, но не до такой степени, чтобы позабыть о внешности. Шестой сын вытащил клинок, рубины сверкнули в лунном отблеске, и из глаз русалки потекли кровавые слёзы и сказала она: «То, что найдёшь, оставь себе. Потеряешь первую — потеряешь честь. Уйдёт вторая — уйдёт и та, что будет любить тебя больше жизни. Не найдёшь третью — тебя найдёт смерть». Не успел юноша спросить, о чём она, как кожа у русалки иссохла, покрылась трещинами, да морским песком осталась на палубе. Только грязь да гонимая ветром пыль и была от неё. А в песке три монеты переливались холодным светом. Испугался он её слов, не решился выкинуть их в море или отдать кому-то. Поэтому нарёк своеобразное проклятие русалки даром да избранностью. «В конце концов, я не убивал её, а просто поймал. Нечего мне бояться», — подумал он. Ещё два года провёл он на корабле, нажил себе много врагов, но домой возвращаться уже не хотел. Высадился он с командой на берег у странной деревушки. Там же нашёл он прекрасную девушку, в красоту которой сразу же влюбился. Прожил шестой сын с девушкой счастливо год, а на второй стала она подолгу пропадать в лесах. Не выдержал он и решил проследить за ней. Долго не мог понять, как ходить след в след, но у него всё же получилось прокрасться в одну из ночей безликой тенью за девушкой. Там, в сердце леса, у болот, среди огней и плачущих ив, увидел наследник короля, как его жена превращалась в фейри. Увидел он и других жителей, всех до единого с крыльями и венками из цветов. Под деревьями, водой, землёй — да везде сверкало золото и драгоценные камни. Он сам не заметил, как вышел в центр поляны, околдованный прелестными существами. Фейри замолчали, стихла музыка, и послышался плач его жены. Она бросилась пред ним на колени и горько зарыдала, просила прощение за враньё. «Не знала, как ты воспримешь моё обличье, не бойся меня, я навек твоя, и зла тебе, любимый, не причиню». Приняли Фейри его к себе верным другом, да ни в чём не отказывали. Но тёмное сердце не посветлело ни от любви прекрасной жены, ни от волшебства крылатых существ. Жизнь в мирном городе, так похожем на дом, надоела ему, доброта фей выводила из себя, а драгоценности манили с невиданной силой. Минуло лишь полгода, и он, измученный бессонными ночами, припал коленями к земле пред королём фейри: — Отец мой умирает, позвольте мне с женой повидаться и попрощаться с ним! Конечно, ему король ответил согласием, и хоть жена в душе не хотела покидать дом, но и мужа в беде одного оставить не смогла. Построили фейри с помощью магии огромный и красивый корабль, быстрее которого на свете ещё не было, и ранним утром отправился шестой сын с женой к дальним землям. Приплыв домой, высадил он жену, познакомил с братьями, что выжили и возвратились на родину. — Где же твой отец? — поинтересовалась фея. — Отец? — переспросил один из братьев. — Умер он недавно, не успели вы. Отвёл он усталую и грустную жену в покои да вернулся к братьям. Поведал о том, кем является его прекрасная и что есть на том далёком острове. Родной дом его давно стал слабым и немощным государством, люди, жившие там, испытывали голод, умирали от болезней невиданных, и вот-вот должна была начаться война. — Золото бы всё решило! -воскликнули братья. Собрали они команду, всех, кто мог ещё драться, купили на оставшиеся деньги наёмников и головорезов да собрались они в путь. Шестой сын вновь соврал жене. — Мы уедем ненадолго, на соседний остров, где похоронили отца. Жди меня, дорогая. Не прошло и недели, как приплыл корабль на остров. Практически все жители вышли встречать их, но вместо молодых супругов на берег сошла их смерть. Шестой сын не хотел их гибели, но обезумевшие бандиты на его желания силы не растрачивали. А после того как увидели они богатства, так и вовсе перестали быть людьми. — Ничего, — испуганно повторял шестой сын, — зато дома меня ждёт жена, и теперь мы богаты. Сунул он руку в карман, чтобы нащупать монеты для подтверждения своих слов, но вместо трёх было две. Так потерял он свою честь. Возвратившись на родные земли, ещё не дойдя до покоев своей жены, не досчитался он ещё одной монеты. На кровати в комнате нашёл он только охладевший труп жены, которая не смогла пережить боль утраты своей семьи и предательства того, кого любила она больше всех. А вот как умер шестой сын — неизвестно. Некоторые говорят, что прыгнул он в бушующее море в этот же день. Другие же твердят, что правил он долго, но в итоге всё равно был убит собственными братьями, но это уже не так важно. В итоге все три русалочьих подарка вновь возвратились на дно, чтобы быть найденными кем-то ещё и служить напоминанием, что есть вещи, которые лучше никогда не терять. Когда голос Анны затих, мечник уставился на монету с подозрением. — Вы уверены, что она на удачу? — скептично поинтересовался он. — Уверена, — тихо отозвалась девушка. — Главное — поверить в её доброе предзнаменование. Скуало хрипло и коротко рассмеялся. — В легенде было мало чего счастливого и удачливого. Анна вздохнула и посмотрела в окно. — Русалка, что подарила эти монеты, не хотела зла человеку. Точнее, я так полагаю, возможно, она думала, что он одумается, а это, — она мимолётно окинула взглядом монетку, — некий символ, который ему поможет. Скуало посмотрел в глаза девушки. Невыразительные и незапоминающиеся, но каким-то образом уловил в зрачке что-то мягкое и спокойное. — Может, они помогут вам, — улыбнулась она. — Мне не нужна помощь, — сморщился он, — особенно от какой-то волшебной железки, — раздражённо продолжил Скуало. Анна грустно усмехнулась на это. — А вдруг когда-нибудь понадобится? Монета, конечно, не убережёт вас от пули, ошибок, и, естественно, смерти, но…— девушка понизила голос и отвела взгляд от варийца. — Но иногда наступает момент, когда просто необходимо нечто… — Волшебное? — перебил он. — Ладно, я возьму её, но только чтобы доказать, что ничего в ней такого нет! — Скуало почувствовал себя упёртым ребёнком, особенно когда Анна хихикнула над его заявлением. — И ещё, — мечник призадумался, — подарок нужен моему другу, никак не могу найти ничего подходящего. Анна задумчиво посмотрела на витрины и встала с кресла. — Нелёгкое это дело, выбирать подарки человеку, у которого всё есть. Вариец ждал, когда она начнёт расспрашивать про предпочтения Дино, но этого не произошло. Девушка просто ушла в соседнюю комнату и вышла оттуда через несколько минут, неся в руках большую старую шкатулку. Сделанная из тёмного дерева, исписанная рунами, она была очень тяжёлой, хоть Скуало и хотел узнать, что внутри, он решил не делать этого. Другого подарка, который бы ему точно понравился, мечник уже не найдёт, а интуиция мафиози подсказывала, что эта шкатулка, точнее, то, что внутри, действительно самый лучший подарок. — Сколько стоит? — спросил он, разглядывая вещицу. — Понимаете, — протянула она, заходя за стойку — Нечто магическое можно обменять на равноценное этой вещи, и деньги тут точно не помощники. Скуало медленно поднял голову на девушку. — Так, но что у меня есть такого волшебного? — Обещание приобретать рождественские подарки только в нашем магазине.

***

Он знал, что завтра будет звонить Дино, и долго кричать от восторга, и задавать вопросы по типу «где ты это нашёл?». Он знал, что по возвращении его будет ждать гора бумаг, отчётов и замотанный в зелёную мишуру Леви-А-Тан (и мечник не знал, что из этого хуже). Он знал, что вернётся в этот город через пару месяцев и не найдёт ни одного следа магазина «Burvju lietas». Знал, что обязательно наткнётся на него в следующем году перед рождественскими праздниками и, возможно, даже не в этом самом городе. Скуало достаёт из кармана монету перед посадкой в Италии и долго на неё смотрит. — Чёрт, завтра нужно вернуться… за чаем, — тихо бурчит он. Праздники-то ещё не закончились.