Предназначенные судьбой

— Кто все эти люди? — нахмурившись, произнесла Цири, оглядывая толпу.       Вокруг замка собралось множество людей. Тут был и простой народ: ремесленники, торговцы и крестьяне, и люди побогаче: знать, рыцари. Несколько шатров уже разложились вдоль замка, а люди кучками общались. Княжна огляделась и наткнулась на несколько флагов: тут были и флаг Цинтры, и флаг Нильфгаарда и еще флаги ряда мелких стран, завоеванных во время военной кампании вышеупомянутой страны. Цири заметно напряглась, оглядывая всю эту шумную толпу, что не укрылось от взгляда ведьмака: — Я выставлю их, если они посмеют хоть что-то сделать. — сквозь зубы проговорил Геральт, оглядывая веселых селян и напыщенных дворян. Не нравились ему такие сборища людей: всегда что-то случалось на таких праздниках жизни. — Цирилла из Цинтры. — перед ними возник мужчина в доспехах. Он был высок, как и Геральт, его волосы были золотистыми, глаза ярко-голубые. Прямой нос, выразительные губы. Истинный дворянин. Мужчина слегка поклонился, а затем представился: — Меня зовут Кистрин. — Кто вы такой? — Цири никак не отреагировала на его жест, продолжая разглядывать дворянина, ища в нем возможную угрозу. Мужчина хитро улыбнулся, слегка засмеявшись. — Княжна задала тебе вопрос. — медленно надвигаясь на Кистрина, проговорил Геральт, начиная раздражаться. Не любил он этих напыщенных рыцарей, возомнивших о себе невесть что. А на деле кучка трусов, одетых в железо. — У княжны появился личный защитник. Занятно. — посмеиваясь, ответил блондин, наблюдая за тем, как ведьмак злится. — А вот и вы. — к ним с улыбкой подошла Йеннифер. — Вижу, вы уже познакомились с Кистрином, королем Вердэна. — чародейка интонационно подчеркнула последнее словосочетание, затем, неловко засмеявшись, старалась разрядить обстановку.       Геральт с Цири переглянулись, задеваясь немым вопросом: «А что собственно они все забыли в этой дыре?» ******       Йеннифер завела Цири, Геральта и Кистрина в гостиную замка. Там уже за столом сидели Тиссая и Филиппа, Висенна стояла около окна, разглядывая народные гуляния, а Лютик развалился на лавочке, наигрывая что-то на своем музыкальном инструменте, но, как только в комнату вошли, бард откинул его подальше. — Так зачем вы прибыли? — Цири позволила себе вести переговоры, учитывая ее происхождение, да и сам король Вердэна чаще всего обращался именно к ней. — Я приехал во главе мирной кампании прямиком к вам. Оставшиеся вживых цинтрийцы сейчас лишены правителя, а часть нильфгаардцев как и некоторые страны, решили обратиться к вам. Ну, а я как добропорядочный сосед решил помочь найти вас, Цирилла. — блондин говорил сладко, но никто особо не покупался на его сладкие речи, Кистрин же не сдавался, продолжая распинаться перед Цири. — И зачем я вам? — выгнув бровь, спросила девушка, слегка откинувшись на спинку стула. Справа от нее сидел Геральт. Он был напряжен и сжимал меч на случай, если этот король выкинет какой-то трюк. Не нравился ему этот скользкий тип. Слева же сидела расслабленная Йеннифер, которая не то что бы упивалась речами короля Вердэна, скорее просто наслаждалась общением с образованным человеком. — Вы — единственная наследница Цинтры и Нильфгаарда. Ваш отец был принцем Нильфгаарда ещё до Восстания. Ваша мать была принцессой Цинтры. Так что, вы имеете полное право сесть на престол и объединить эти две враждующие страны. — король разглядывал княжну. В его глазах она была, несомненно, красива, молода, но и умна при этом. — А что же здесь забыли Вы, Ваше Величество? — язвительно поинтересовался Геральт, отчего Цири перевела взгляд на него и под столом положила ему руку на колено, призывая успокоиться. — Видите ли, Цирилла, — проигнорировав нападку ведьмака, начал Кистрин. — Мой отец и ваша покойная бабушка заключили некоторую сделку. Обручили нас, так сказать. — К вашему сожалению, король Кистрин, княжна предназначена мне по Праву Неожиданности. И это было намного раньше какого-то договора Калантэ и вашего покойного батюшки. — Геральт встал, чувствуя, что едва ли сдерживает бушующую внутри злость. Никто не имел права позариться на его княжну.       Какой-то правитель приехал сюда требовать себе в жены Цири. Его Цири, которая будет принадлежать только ему. Хрена с два, он кому ее отдаст, уж лучше убьет этого смельчака. Ярость одолевала его разум, поэтому ведьмак отодвинул стол и направился на выход из гостиной. — Я думаю, будет разумно устроить прием, пир. На нем и поговорим обо всем. — весело объявила Йеннифер, а Цири, кивнув, поспешила за Геральтом.       Да, наглость короля Вердэна ей тоже была не по вкусу, но такой ярости в глазах ведьмака она не видела, пожалуй, никогда. Сколько бы монстров ни окружило его, он всегда был спокоен и хладнокровен. Сейчас в его глазах полыхало пламя, которое норовило сжечь все вокруг до тла. — Геральт! — княжна догнала его только на выходе из замка, где было уж слишком людно, чтобы выяснять отношения, но Цири решила попытать удачу. — Что происходит? — А ты не видишь? Он хочет тебя сделать своей женой. — мужчина плотно сжал губы, едва сдерживая злость. Еще немного и он поубивает всех этих пришедших людей. — Плевать! — княжна коснулась его щеки, вынуждая его смотреть на нее. — Не плевать! Он хочет тебя! — закричал ведьмак, что общающиеся люди вокруг них вдруг замолчали, разглядывая этих двоих. — Да мало ли что он хочет! Я твоя, понятно?! — Цири сказала это уж слишком резко, в нетипичной манере для нее. Девушка отошла от него и собиралась уйти, но Геральт резко схватил ее и притянул к себе, впиваясь в столь желанные губы. Цири на секунду опешила, но затем ответила на поцелуй, зарываясь руками в серебряные волосы, отчего ведьмак выдохнул прямо поцелуй. Им двоим было совершенно плевать на происходящее вокруг: были важны лишь они вдвоем.       Цири утянула мужчину вглубь замка, Геральт же прижал ее к одной из колонн, продолжая целовать. Ведьмачка закусила губу, чтобы не застонать, ведь замок был переполнен людьми. Девушка обвила талию Геральта, а тот вошел в одну из ближайших комнат, захлопнув ее ногой. Цири стянула рубашку с него, припадая к его губам. Мужчина же схватил княжну за ягодицы, яростно сжимая их, отчего девушка застонала. Ривиец зажал княжну между стеной и своим крепким телом, покрывая поцелуями ее шею и ключицы, он оставлял багровые отметины и укусы, показывая всем, кому принадлежит цинтрийка.       Цири откинула голову, позволяя ведьмаку делать все, что хочет, а сама вцепилась в его плечи, оставляя красные следы от своих ногтей. Геральт начал расшнуровывать платье княжны, но спустя время зарычал и разорвал шнуры, давая возможность своим рукам трогать ее нежные спину и грудь. Девушка застонала, когда ведьмак стащил с нее платье и припал к ее соскам. В этот раз он вел себя грубее, но от этого княжна лишь сильнее возбуждалась. Ей нравилось, как он рычал, как его руки дотрагивались до ее тела, сжимали ее, как его губы целовали ее грудь. Цири потерлась своей промежностью о выпирающий член Геральта, отчего мужчина крепче сжал княжну, впиваясь в ее губы.       Цири слегка усмехнулась и начала расшнуровывать штаны ведьмака, отвечая на его поцелуи. Девушка встала на ноги, чтобы было проще раздевать ривийца. Когда ладонь княжны легла на возбуждение ведьмака, он выдохнул сквозь зубы. Такая реакция устроила девушку, поэтому она провела рукой вдоль члена, вынуждая мужчину откинуть голову назад, а сама она начала покрывать его шею поцелуями, иногда прикусывая кожу. Не выдержав, Геральт зарычал и резко развернул девушку спиной, входя в нее до основания, отчего она громко застонала. Ведьмак притянул ее к себе за талию и начал поступательные движения, вырывая из уст цинтрийки громкие стоны. Цири откинула свою голову на плечо мужчине, двигаясь с ним в такт. Она получала неимоверное удовольствие от того, что он был внутри. Геральт начал двигаться быстрее и быстрее, вбивая податливое тело в стену. Ему не хотелось идти к кровати, ему хотелось взять ее прямо здесь и сейчас. Они были в чужой комнате, трахались и кричали от наслаждения, и им было плевать, если кто-то войдет: уж слишком они были увлечены друг другом. Страсть охватила их и едва ли бы отпустила, пока они не удовлетворили бы свои желания касательно друг друга.       Цири выгнулась, позволяя Геральту входить еще глубже, отчего мужчина зарычал и впился в нежную кожу шеи, заставляя девушку кричать его имя. Когда ведьмак почувствовал, что скоро его накроет волна экстаза, он начал стимулировать клитор княжны, вынуждая девушку срывать голос от стонов и криков. И вот мышцы Цири сжали Геральта внутри, отчего он простонал и излился в нее.       Княжна едва стояла на ногах, но чувствовала себя прекраснее некуда. Ведьмак подхватил ее и донес до кровати, а сам лег рядом и укрыл их чьим-то мехом. Девушка устроилась у него на груди, вырисовывая незамысловатые узоры. — Надо почаще злить тебя. — княжна усмехнулась и подняла свои зеленые глаза на ведьмака. Их глаза встретились. Его ярко-желтые и ее ярко-зеленые. — Ты только моя. — проговорил он. — И я вырву этому королю печень, если он коснется тебя.       Ведьмак поцеловал ее в макушку и прижал к себе, словно боясь, что это все был сон, и он проснется один в лесу. И ему снова придется просто убивать монстров и бессмысленно путешествовать по Континенту. Но теперь все по-другому. ****** — Хорошо получилось. — улыбаясь, сказала Цири, оглядывая огромную столовую, которую превратили в настоящий зал для пиршеств, который был и у нее в Цинтре. — Ну, пока кое-кто занимался не пойми чем, мы с Тиссаей и Филиппой работали. — хитро улыбнувшись, ответила Йеннифер, продолжая руководить расстановкой посуды и всего прочего. — Твое место при дворе, а не в этих развалинах, Йен. — Геральт незаметно подошел и положил свою руку на талию Цири, отчего та немного покраснела, но постаралась сделать невозмутимое лицо, словно все нормально, и ее сердце не стало биться чаще раза в три, несмотря на то, что она ведьмачка, и все процессы в ее теле медленнее, чем у человека, раза в три. — Ну, если вы будете хорошо вести себя с Кистрином, то поеду чародейкой к нему в страну. Там спокойно и красиво, говорят. — женщина мечтательно улыбнулась, затем вернулась к своим делам, оставляя ведьмаков в одиночестве. — Кажется, вечерок будет еще тот. — девушка улыбнулась и, вывернувшись из объятий Геральта, поспешила к остальным. *******       Музыканты весь вечер играли народные песни Цинтры, Нильфгаарда, Вердэна и других стран Континента. Зал был действительно хорошо украшен, благодаря Йеннифер, которая сделала из разрушенного замка настоящие хоромы. Люди пели, танцевали, ели и веселились.       Цири кружилась под приятную мелодию, а вокруг нее танцевало еще несколько девушек. Блондинка иногда подпевала и смеялась. Девушка наконец-то почувствовала себя комфортно. Среди своих же людей. Она могла наслаждаться музыкой, едой, вином и, как бы странно не звучало, Геральтом.       Ведьмак стоял неподалеку и с улыбкой смотрел на счастливую Цири. Девушка пела, и он впервые слышал, как она поет, но ему безумно это нравилось. Девушка кружилась, смеялась и с улыбкой оглядывалась на него. Такой он не видел ее еще ни разу. — Она красива. — рядом с Геральтом встал Кистрин, попивая вино и рассматривая цинтрийку. Ведьмак же помрачнел и сжал кубок в руках. — Видел сегодня вас в комнате. Моей, кстати. Ты ее неплохо…       Но король Вердэна не договорил, потому что Геральт резко схватил его за воротник и прижал к стене. Кистрин выронил кубок, отчего по залу прошел шум, а столкновение Кистрина со стеной уж точно привлекло внимание каждого в этом зале. Цири, повернувшись, нахмурилась. Йеннифер отошла от дворянок, с которыми до этого общалась, со страхом смотря на Геральта. Скорее не из-за того, что он могу убить короля, а из-за того, что за такое его могут казнить. — Еще одно слово, Ваше Величество, о ней, и я, клянусь, убью Вас. — сквозь зубы проговорил Геральт, внимательно смотря на довольного блондина. — Геральт, отпусти его немедленно. — Цири быстро подошла к ним и сдавила руку ведьмака. Не то что бы это принесло мужчине физическую боль, скорее немного обидно, что она заступилась за этого слизняка.       Ведьмак отпустил короля с брезгливым лицом и направился на выход, но дверь вдруг открылась, и в зал вбежал напуганный крестьянин весь в крови и закричал: — Они вернулись! Мертвые больше не мертвы! — мужчина упал на колени, задыхаясь в рыданиях, а по залу прошли ноты негодования и даже испуга.       Что-то надвигалось. И мирной жизни пришел конец. Снова.