У костра

Лютик, наверное, совсем сошёл с ума, раз прекрасные златовласые девы больше не волнуют его, не заставляют сердце биться чаще и быстрее. Ему больше не снятся рыжие красавицы с глубоким взглядом, ему не хочется коснуться их, не хочется прижаться к их разгоряченным телам. Лютик, наверное, совсем сошёл с ума, раз единственное, чего он хочет, так это остаться рядом с Геральтом. У Геральта из Ривии тяжёлый и хищный взгляд, в котором отражается весь ужас этого мира, в котором отражается цена за силу. Геральт уставший, мрачный, он не каждой-то придётся по нраву! С ним так трудно, а его нрав отличается жесткостью и холодом, но Лютик так сильно хочет его, что ноги не держат, а руки трясутся. Поверхность его кожи покрыта шрамами — глубокими и затяжными. Они жуткие, ровно настолько, чтобы отпугнуть любую девицу, но Лютик не девица. Лютик не боится, он хочет лишь коснуться, стать ближе. Но получается у него так себе. Геральт смотрит своим желтыми глазами так, будто Лютик один из чудовищ, которых ведьмак рубит своим мечом, и это немного больно, но Лютик всегда отличался неуемной настойчивостью. Геральт красив по-своему, в нем нет ни грамма смазливости Лютика, у него строгие высеченные черты лица, и Лютик не знает почему, но он очень сильно хочет дотронуться до его лица кончиками пальцев, узнать, насколько его кожа холодная. Потому что ведьмак действительно напоминает ему ледяную статую. Лютик влюблён, как девица. Глупо, саморазрушительно. Отчаянно, отдавая всего себя. — От тебя дурно пахнет, — поморщившись говорит Лютик, удобнее устраиваясь на сырой земле. Мать-земля приятно холодила голые ступни, а пылающий костёр рядом грел замёрзшие руки. Геральт смерил его мрачным взглядом. Конечно, дурно — он хорошенько побегал за кикиморой сегодня и в отличие от некоторых бегал за ней, а не от неё. — Потерпишь, — равнодушно сказал ведьмак, садясь рядом. — Ну конечно, — Лютик закатил глаза и незаметно приблизился к нему. — Лютик может и потерпеть, он же не девица… и не кикимора. Геральт хмыкнул и слегка наклонился к костру. — Будь моя воля я бы заткнул тебе рот прямо сейчас. Вряд ли бы тебе это понравилось. Тишина стала мертвой, лишь потрескивание костра нарушало ночной покой. — Что? — Лютик обомлел. Геральт хмыкнул ещё раз. — Кляп. Лютик смутился и сжался под хохот Геральта. Смеющийся Геральт был редкостью, действительно редкостью. Хмурое лицо разгладилось, став более мягким, более чарующим. Лютик невольно улыбнулся. Геральт прекратил смеяться и выгнул бровь. — Что? Лютик помотал головой. — Ничего. — Что ж, — грубо говорит Геральт, — отбой. Завтра подъем с первыми петухами и в город. Нам предстоит долгий путь. Лютик кивает, встаёт с земли и отряхивает колени. — Ну, а где мы ляжем? — честно говоря, спать не хотелось, особенно учитывая, какой сегодня был яркий и напряженный день, да ещё и Геральт, что все время маячит рядом, сводя с ума своей близостью. Ведьмак коротко ухмыльнулся и демонстративно посмотрел на почву. Лютик вытаращил глаза. — Ты издеваешься? На холодной и сырой земле? — Есть ещё варианты? — он приподнял бровь, и Лютик сглотнул, подавив с трудом в себе желание опуститься на колени. — Нет, но ты же ведьмак! Великий и ужасный, так придумай что-нибудь! Геральт ничего не ответил, лишь скинул с себя одежду, аккуратно раскладывая её на земле. — О господи, что я тут делаю? — Лютик обхватил своё лицо ладонями. — Господи, что ты творишь? Зачем ты раздеваешься? — слюна во рту стала вязкой от увиденного. Чужая обнаженная спина была очень крепкой, и Лютик не совсем понимал, какое чувство в нем сильнее — зависть или желание? Он шумно сглотнул, заставив ведьмака обернуться. — Не спать же на сырой земле. Ляжем рядом с костром, — спокойно произнёс он. — Лютик. — А? — Лютик вышел из транса. — Раздевайся, — Лютик бы отдал все, чтобы услышать эту фразу при несколько других обстоятельствах, но он послушно скинул с себя всю одежду и разложил ее у костра, следуя примеру ведьмака. Он лёг на собственное одеяние и это было значительно приятнее, нежели лежать на холодной твёрдой земле и трястись от холода. Лютик лежал сзади Геральта и постарался подвинуться к нему как можно ближе, но так, чтобы он не заметил. Он очень тихо пододвинулся к ведьмаку, который по всей видимости уже спал (Лютик очень сильно удивился: как он так быстро уснул, но не придал этому значения), подобрался так близко, что ощущал чужой запах и жар чужой кожи. Воздух становился холоднее с каждой секундой, и Лютик с трудом сдерживал желание прижаться к чужой обнаженной спине, чтобы… согреться, разумеется. Он очень сильно хотел прикоснуться к ведьмаку, но он сдерживал эти порывы, не давая кончикам пальцев дотронуться до светлых волос. Лютик раздражённо выдохнул и перевернулся на спину. Холодно, темно, мерзко и страшно, а рядом такой горячий и желанный Геральт, всего в нескольких сантиметрах от него — стоит только захотеть, и Лютик сможет даже обнять его. Жаль, что ему это недозволенно. Очень, очень жаль. — Я слышу, как ты думаешь, — раздался хриплый бас ведьмака над ухом. Лютик вздрогнул. — В чем дело? — Холодно, — раздраженно процедил Лютик. — Я же не ты. Он услышал чужое фырканье. В темноте раздался шорох, и через секунду Лютика прижали к себе, обхватив тяжелой рукой. — Что ты… — Лютик занервничал и обернулся. Их взгляды встретились. — Заткнись, — Геральт тяжело выдохнул. — Просто заткнись. — Хорошо, хорошо, ладно, — прошептал Лютик и через секунду закрыл глаза, проваливаясь в сон.