Разговор

      - Здравствуй! Я сегодня немного опоздал, прости, - Правитель вошел в маленькую светлую комнату и аккуратно прикрыл дверь. - Ты же понимаешь, забота о нашем Полисе занимает много времени. Кому я теперь могу доверить хотя бы часть дел? Вот если бы ты, как раньше, был рядом...       Мужчина, сидящий на кровати, лишь на секунду поднял глаза на источник внезапного шума и вновь принялся рассматривать гитару, лежащую у его ног. Этот инструмент явно побывал во многих переделках: корпус покрывали сотни царапин и потертостей, а лопнувшая струна вызывающе торчала вверх. Правитель прикоснулся к месту разрыва.       - Давай поменяем? Я завтра принесу новые струны, самые прочные, современные, и мы их натянем на твою гитару. Представляешь, как она зазвучит? И ты сыграешь мелодию, которую играл тогда, на первой годовщине основания Города. Помнишь, нам надоели поздравления и мы с тобой сбежали в мою резиденцию, нашли там пару бутылок старого вина из довоенных запасов. А потом, -Правитель замолчал и осторожно провел рукой по скуле все так же безучастно сидящего рядом Барда. - Ты ведь помнишь это?       И снова отсутствие всякой реакции. Прошел уже месяц, но ежедневные визиты были похожи один на другой как две капли воды. Никакого прогресса, никаких изменений. Правитель печально улыбнулся.       - Хочешь, поговорим о Городе? Я ведь уже рассказывал тебе, что почти все твои прижились, им тут нравится. И даже из-за браслетов практически никто не протестовал. Город их принял, твои люди теперь его часть, так что можешь не переживать за свой народ. Вот только, - Правитель вздохнул и прикрыл на секунду глаза, - Бродягу вчера пришлось казнить. К сожалению, оказалось, что подавители на него не действуют. Он прикидывался лояльным, собираясь добраться когда-нибудь до меня. Не успел. Брут вовремя обратил внимание на странности поведения, за что и пострадал. Хорошо, хоть его не потеряли. Если бы погиб ещё и глава второго отдела, развитие науки остановилось бы надолго. А когда мы смогли бы воспитать ему замену, неизвестно. И твою дочь так пока и не нашли. Когда Икар разбился, а ты, - снова неловкая пауза, - оказался здесь, Муза исчезла. Помнишь, я ведь уже рассказывал тебе об этом? Я очень надеюсь, что с ней всё хорошо, но сам понимаешь, что выжить  в одиночку во внешнем мире сложно.       Правитель уже не в первый раз говорил о близких для собеседника людях надеясь, что хотя бы страх и боль потери заставят разум старого друга ожить, и пристально всматривался в его лицо, всё еще ожидая увидеть признаки того, что его слушают и понимают. Но увы, голубые глаза Барда были абсолютно пусты. Ни единого проблеска мысли, ни единой эмоции.       - Мне пора идти. Дела, сам понимаешь... Но завтра я обязательно приду опять и принесу новые струны. Может, ты мне когда-нибудь еще сыграешь...       Правитель встал и сделал уже шаг к двери, но внезапно развернулся и поцеловал сухие губы Барда. Тот вздрогнул, и сердце главы Полиса пропустило удар, а потом забилось в бешеном ритме. Очнулся! Вспомнил! Вернулся! Он схватил Барда за плечи, заглянул в глаза, но увидел там лишь привычные безучастность и пустоту.       -Ты испугался резкого движения? Прости, я не хотел,- тихий голос Правителя был наполнен болью. - Знаешь, когда я зачитал Бродяге приговор, он рассмеялся и сказал, что предпочтет умереть, но не стать ещё одной живой куклой для моих утех, такой, как ты. Он так ничего и не понял... Я ведь хотел просто спасти тебя, я не мог подписать приказ о твоей казни, как требовали люди. Я так надеялся, что Икар доработал корректировщик мыслей. Но он отвлекся на свои проклятые Крылья... Про которые ему рассказал ты! - на мгновение голос Правителя гневно зазвенел и снова превратился в тихий, отчаянный шепот. - Я хотел сделать тебя счастливым, забрать дурные мысли, вернуть! А ты посмел потерять разум, снова покинуть меня!       Правитель прикрыл глаза, пытаясь совладать с обычно тщательно сдерживаемыми эмоциями, аккуратно, чтобы снова не напугать, поцеловал Барда в лоб и быстро вышел прочь. Дверь закрылась, раздался щелчок электронного замка.       Хозяин Полиса шел по коридору, расправив плечи, надев на лицо маску абсолютного спокойствия. И никто не поверил бы, что он сейчас готов отдать всё даже не за возможность, лишь за надежду вернуть разум человеку, которого любил и которого уже дважды потерял по своей вине.