Лагуна

Солнце плавно закатывалось за горизонт. Мальчики играли на детской площадке в футбол. Яркий блондин забил мячом в импровизированные ворота, состоящие из камней и толстой линии на песке. Звонко засмеявшись, мальчик хлопнул в ладоши своим сокомандникам, и они продолжили играть, пока за ребятами не пришли родители. За блондином никто не спешил. Негромко хлюпнув носом, Наруто пнул камень, садясь на качели у его будущей школы, медленно покачиваясь. Джирайя задерживался, впрочем, как всегда. Узумаки прождал ещё полчаса и сам отправился домой. Он понимал, что старик не всегда может забирать его, как другие родители своих детей. Наруто бы очень хотел, чтобы и за ним пришли и сказали: «пора домой!», но Джирайя всё время работал, а родителей у него и вовсе не было. Сердце больно кольнуло, но Наруто привык, что от тоски и грусти ему плохо как физически, так и морально, поэтому на губах мальчишки постоянно «плавала» яркая улыбка. Джирайя говорил, что его мама часто улыбалась и не унывала, а он очень хотел быть похожим на своих родителей. Его мать умерла при родах — сердце не выдержало, а отец не вынес горя от потери и повесился в их спальне. Наруто часто спрашивал у опекуна, где же его мама с папой, вот же, у других детей они есть. Джирайя больно закусывал губу, а потом, хохоча, говорил, что Наруто просто особенный ребёнок. Почему старик смеялся, мальчик не понимал, потому что ему смеяться не хотелось — хотелось плакать, и чтобы его обязательно успокоила тёплыми объятиями мама, как это делали другие мамы ребят с площадки; чтобы папа катал его у себя на плечах, быстро рассекая воздух, будто он — огромный самолёт. Хотелось иметь родителей, а не этого старика-извращенца, что вечно подглядывает за девушками в душе. — Ты больше не приходи за мной — я сам дойду, — как-то раз заявил мальчишка, опуская глаза в пол. — Ребята сказали, что ты некрасивый. Мне стыдно за тебя, дедушка. В школе Наруто стыдился, что у всех родители красивые, а у него старик с бородавками и седыми волосами и иногда носит ужасные очки, а ещё этот вульгарный красный пиджак. Все смеялись над ним и шутили, что Наруто вырастит таким же отвратительным и мерзким, с ужасным вкусом в одежде, как и его дедушка. Кто говорит, что дети — это цветы жизни? Дети — жестокие беспардонные существа, которые любят подпортить жизнь другим своей «честностью» и «добротой» к окружающим. — Почему ты такой некрасивый? Ты некрасивый! — бился в истерике мальчик шести лет, заставляя сердце деда пропустить несколько болезненных ударов. — Все считают, что я вырасту таким же! Мужчина присел на корточки, оказавшись на одном уровне с внуком. — У тебя были очень красивые родители, Наруто, — заговорил Джирайя, когда вытирал слёзы с мягких детских щёк. — И ты перенял у них всё самое хорошее и прекрасное. Ты будешь очень красивым. Извини, что я не перенял красоту от своих родителей. Ты точно не будешь таким как я, пацан!.. Да и зачем говорить то, что я не в силах изменить? Бородавки? Что тут поделаешь… Щёки обожгло жгучим стыдом. Узумаки никогда не видел таких печальных глаз старика, хоть дед и старался улыбаться. Он всегда улыбался ему, прижимал к себе и успокаивал, говоря, что лучшее — впереди. Не жаловался, когда его вызывали в школу, потому что Наруто ввязывался в драки, будучи ребёнком. Джирайя старался быть хорошим родителем, который обеспечил ему дорогую школу. Было стыдно за себя, за издёвки, на которые он повёлся. Старик же мог и обидеться на такие слова от родного внука. — Прости, дедушка, я неправ.

х

Наруто было шестнадцать, когда он понял, что ему нравятся и девочки, и мальчики. Он мог заигрывать хоть с кем, после, конечно же, огребая за это. Сначала он признавался в любви Сакуре Харуно, а после мог спокойно подойти к какому-нибудь парню и спросить, не хочет ли он с ним отойти. Сай, которому перевалило за двадцать, работал на старика и часто помогал ему с естественными потребностями, как ни странно. Джирайя, конечно же, об этом не знал, и знать ему было не обязательно.

х

Волосы Хьюга Неджи хотелось трогать постоянно. Они были длинные, прямые и шелковистые — наверное, — Узумаки не рисковал к ним прикасаться. Наруто сидел за парнем и мог лицезреть их постоянно. После ему нравились не только волосы этого Хьюги: надменный взгляд, холодная улыбка и брови, которые всегда были чуть вздёрнуты. Неджи нравился ему как парень, как человек, к которому легла душа. Как парень, да. Вскоре об этом знала вся школа — Наруто Узумаки влюбился в Хьюгу. Безумие! Как же брюнет бесился, что его обсуждают за спиной и выдумывают, что они скрыто встречаются, а Наруто просто не может сдержать своих истинных чувств. Он — уважаемый член клана Хьюга и президент студсовета. И это так достало Неджи, что он решил проучить мелкого гада Узумаки — эту сироту, что живёт в борделе Северного района. Да как он вообще мог позариться на него? Немыслимо. Узумаки не ожидал, что сам принц школы позовёт его отойти. Хмыкнув всем, он вышел за Хьюга, направляясь на выход из школы в какие-то дворы. Интуиция подсказывала, что не стоило бы доверять этому парню так просто — блондин же часто вступал с ним в драки — со многими, если быть точнее. Наруто сглотнул, когда увидел группу, собравшуюся в переулке, где стояли мусорные баки. — О! игрушка педофила-уродца, — громко крикнул один из группы. Неджи собрал группу из девяти человек (которых очень бесил Узумаки). Хьюга толкнул растерянного Узумаки на землю, сразу же нанося удар. И ещё удар. И следующий. Губы расплылись в злобной улыбке от удовольствия. Как же он давно мечтал втоптать тело, гордость и честь блондина в землю; серые глаза горели, он кивнул, чтобы ребята тоже подключались к столь занимательному занятию. Неджи чуть ли не рычал от накатывающегося вспышками удовольствия, противно скрипя зубами. — Давайте поправим его пидорское личико? — все загудели, и Сакура подала нож Хьюге, чтобы в следующий миг услышать болезненный крик. — Только не оставь его без глаз, а то как он будет смотреть на наше творение? Наверняка, если он влюбился в Неджи, значит и в сексуальном плане о нём задумывался. Хьюга дёрнулся от этих мыслей, ещё раз врезав по животу почти бессознательного блондина, а потом ещё раз и ещё раз. Он все думал-думал-думал, пока его взгляд не наткнулся в мусорном баке на сломанную швабру. Одурманенный мозг подростка сгенерировал гениальную идею. Почему бы Наруто не получить то, что он сильно хочет? Как там трахаются геи? — Помогите мне его раздеть, — Неджи схватился за блондинистые вихры и поднял голову вверх, видя окровавленное лицо. — Ну что, любишь меня? Хочешь, чтобы тебе вставили? — Неджи, может не нужно… — Молчать! Он сам этого хочет! Он хочет!.. Яманака пыталась оттащить Неджи, но он будто озверел, неотрывно следя за блондином, который, корчась от боли, пытался отползти. Глаза уже давно заплыли кровью с царапин на щеках. Почти вся компашка отошла от главаря. Только несколько парней удерживали блондина на животе, больно нажимая на поясницу. Наруто сглотнул, сдерживаясь от скулежа, будто раненная собака. Внезапно по улице прокатился душераздирающий крик. Наруто было безумно больно ощущать какую-то палку у себя в заднице. Слезы лились градом, и он просто хотел сдохнуть от боли, стыда и несправедливости этого мира. По ногам стекала кровь, и Узумаки даже не думал открывать глаза, потому что больно — немыслимо. Голос давно сорвался, а душа будто рвалась на несколько частей, сжигая что-то внутри — он уже не понимал, что так сильно жгло: разбитое сердце или удары от ног? Почему так? Ему что, нельзя было просто любить? Раз он любит, то стоит подвергать его к таким мучениям и унижениям? Он разве этого заслужил? Разве кому-то запрещено просто «любить»? — Маленькая проститутка, что живёт у деда в борделе? Он тебя, может, трахает? Педофил? Зачем же ему молоденький парень в свои-то года? Развлекается, видимо, — Неджи хлопнул по порезанным щекам, марая руки в крови. — А если ты ещё раз на меня взглянешь — я разорву тебя на части и вставлю твои же пальцы тебе в зад. Как думаешь, тебе будет приятно? Наруто слышал между слов дикий рык зверя, который прикончил свою зверушку. Зажмурившись, Узумаки открыл глаза, плюнув кровью на дорогую одежду принца. Всё равно, что ещё он может ему сделать? Убить? То, что он сделал — хуже смерти. — Чёртова шавка!.. — Все! Ты его убьёшь, пошли, — последнее, что услышал Узумаки и, прикрывая глаза, увидел рыжую шевелюру незнакомого парня. После всего Наруто закидали мусорными мешками и ушли. Все те девять человек, что избили и унизили его. Узумаки тихо всхлипывал, все так же ощущая палку в анусе. Вытащить её оказалось непосильной для него задачей. Руки не слушались — тело отказалось двигаться. Каждое движение — боль. Каждая мысль — боль. Конечности мёрзли, и Наруто был не уверен, что проживёт этот день до конца. Хотелось умереть, хотелось рыдать и хотелось ещё раз посмотреть на фото родителей.

х

Шикамару никогда не нравилась эта школа, а её ученики тем более. Дети избалованны, и закон им был не писан. Нару так не воспитывали. Точнее, его вообще никак не воспитывали. Родители вечно в разъездах, и он с ними, предоставленный сам себе в новом городе, а иногда даже стране. Он не жаловался. Родители старались зарабатывать деньги ради семьи. Кто он такой, чтобы жаловаться? Малолетний сопляк? Конечно нет. С первого дня в школе его внимание привлёк энергичный блондин. Шикамару не успевал следить за ним: то он стоит у столовой, терроризируя автомат со сладостями, то свешивает ноги с окна, заставляя учителей понервничать — перемещался со скоростью света, наверное. Такую бы энергию Шикамару в распоряжение — мир бы давно был захвачен. Асума любил пошутить на эту тему. И когда он увидел, что Хьюга Неджи со злобным оскалом ведёт солнечного и улыбчивого Узумаки во дворы, Шикамару почти сразу же отправился за ними, но потерял их, пока пытался закурить. Услышав всхлипы у мусорных бачков, Нара сглотнул. Он надеялся, что там лежит раненая собака или у него просто галлюцинации, но картина перед его глазами предстала ужасающей. Его глаза округлились в ужасе, а сигарета упала на сырую землю. Начал покапывать дождь, будто сама природа сочувствовала искалеченному парню. Шикамару сильно стиснул зубы, пытаясь вытащить эту палку. Наруто снова закричал, рыдая. Шикамару откинул её, куда подальше со своих глаз. — Помогите… мама… — шептал Наруто, обнимая себя руками, пытаясь избавиться от холода. Дождь усиливался. Шикамару подобрал школьные штаны, но не нашёл рубашку с курткой, поэтому снял с себя пальто и накинул на блондина, пытаясь не смотреть на него. Слишком больно осознавать, что подростки могут сотворить такое. Нара понимал, что надеть штаны на блондина будет очень трудно, но нести его голым было бы опрометчиво. Дрожащими пальцами он потянул штаны по голени и остановился, громко сглатывая. — Ну же, Наруто, мы должны попасть в больницу как можно скорее. Ты же не хочешь ещё больших проблем, верно? — Шикамару застегнул штаны и запахнул пальто, пытаясь не влезть в лужи. Было холодно и сыро. Пока Шикамару держал друга, успел несколько раз пожалеть, что не взял с собой мобильник. Наруто чуть ли не выл от боли в пояснице, закусывая до крови губы. Он шёл сквозь дикую боль, доверяя Наре и пытаясь хоть как-то спастись. Хотя смысла от этого жалкого спасения он не видел. — Все будет хорошо, слышишь? — Нара через каждый шаг заваливал тело на себя, чтобы было легче идти. — Только не вырубайся. Ты должен идти — больница всего через пару домов. Наруто, только иди. Как назло на улице не было ни души. Шикамару шипел — он устал. Наруто оказался очень тяжёлым, но бросить его он не мог, а делать перерыв тем более. Узумаки повезёт, если в кровь не попала зараза, что водится на помойке. — Наруто! Ну же, — Шикамару присел, закидывая руки себе на шею, таща его так. Ноги блондин перебирать больше не мог. — Я слышал, что ты любишь рамен. Поедим его, когда дойдём до больницы? Ты, наверное, его много ешь, раз такой тяжёлый… Боже, только не отключайся. Больница была на финишной прямой. Мужчины у машины скорой заметили Нару и полуживого Узумаки. Шикамару рухнул на землю, когда блондина положили на носилки. Медбрат несколько раз спросил, что случилось, а шатен только смотрел вслед уезжавшему на носилках Наруто. Встряхнув головой, Шикамару все же ответил: — Избили и… изнасиловали, кажется, — встав на ноги, Нара кинул взгляд на мужчину. Как только он отдал блондина врачам, то сразу же попросил сообщить опекуну, что Наруто здесь. Джирайя примчал через двадцать минут и выглядел потерянным, разбитым, когда выслушивал всю историю. Кулаки сжимались, а на глаза выступили еле видимые слёзы, которые мужчина пытался сдерживать, но те предательски лезли наружу. Его внука избили и обесчестили, а он с этим ничего не мог поделать. Старик сел на диван, сжимая волосы в кулаке. Он уже потерял сына, он не выживет, если потеряет внука. — Шикамару, верно? — шатен кивнул. — Ты знаешь, кто это сделал? Кто посмел тронуть моего внука? — Знаю, но эта информация не даст ровно ничего, — Джирайя метнул непонимающий взгляд на парня. — Эта школа дорогая, значит, там учатся «золотые» дети. Даже если вы напишите заявление в полицию, это не даст ровным счётом ничего. От него откупятся, как всегда это делается. Мне жаль. — Да, я понял. Спасибо тебе за то, что привёл его сюда, — Джирайя натянул улыбку, пожимая руку шестнадцатилетнему мальчишке. Шикамару только нервно покусывал губы, ожидая, когда можно войти в палату к Наруто. Его влекло к нему, как мотыльков влечёт к свету — Наруто притягивал своей энергией и Шикамару не понимал, почему его так ненавидит почти вся школа. Потому что он сирота? Потому что он сын владельца борделя? Потому что он не так богат? Потому что его внешность отличается от стандартной? Потому что, когда его бьют, он не старается ударить в ответ? Потому что любит этот никчёмный и давно потерянный мир? Почему? Почему, блять? — Вы можете пройти, — медсестра натянуто улыбнулась, глядя на двух мужчин. — Только ненадолго. Не тревожьте его плохими мыслями и воспоминаниями, старайтесь не плакать — это может привести его к нервному срыву. Старайтесь вести непринуждённую беседу. Не спрашивайте, как он себя чувствует — ему стыдно. Простой разговор без смысловой нагрузки пару минут, а дальше — отдых. Все понятно? Нара кивнул, пропуская Джираю вперёд. Наруто лежал на кровати, полностью накрытый одеялом — он лежал на животе по понятным причинам. Шикамару пытался громко не дышать и остановил Джираю от порыва обнять бедного внука. Старик кивнул, взявшись за ноющее сердце. Они простояли так с минуту, пока Нара первым не заговорил: — Хэй, Наруто, — шатен сел на край кровати, проглатывая ком в горле. — Я Шикамару Нара, узнал? Учусь с тобой в одном классе, ну, до того, пока родители снова не уедут. Наверное, проучусь ещё два месяца. Если повезёт — больше. Но это не важно. Наруто ещё больше закинул одеяло, оставляя пятки открытыми. Жгучий стыд и обида забили все мысли, а боль не давала уснуть. Узумаки не желал никого видеть, но Шикамару он помнил — спокойный и ленивый гений, который постоянно таращится на облака через школьное окно или заходит на крышу, чтобы уставиться в одну точку нечитаемым взглядом — они там пару раз пересекались. — Вообще, я бы предпочёл свалить из этой школы. Ребята там паршивые, — Шикамару заметил кивок блондина из-под одеяла. — У меня есть бар — старый, достался от дедушки мне в наследство. Он был тем ещё алкоголиком и почему-то решил, что я тоже перейму эту его часть, наверное, раз завещал его мне. Но как видишь, нет. Наруто открыл глаза, смотря из-под одеяла на парня, который снова смотрит на плывущие дождевые тучи. Шикамару нашёл его и привёл в больницу. Нужно бы поблагодарить его, но слова никак не лезут наружу, будто голос пропал. Слова благодарности превращались в жалкий хрип. — Я это к чему. Я слышал, что ты разнорабочий человек, а я собираюсь поднять этот жалкий бар на ноги. Почему бы и нет? И мне нужна твоя помощь, — Наруто вскинул светлые брови в немом вопросе. Зачем ему он? — Мне не хватает твоей энергии — ты словно вечный двигатель. Будем работать барменами, найдём хорошего звуковика, наберём клиентскую базу. А школу можно и дома закончить, не так ли? Джирайя? Старик улыбнулся и кивнул, а потом, чтобы Наруто услышал его одобрение, подтвердил словами. Если раньше Джирайя был счастлив устроить внука в престижную рейтинговую школу, то сейчас бы с удовольствием забрал документы. Дети там отвратные и его Наруто там не место. Он был готов на всё, чтобы внук не вспоминал этот день и не видел лица своих обидчиков. Наруто улыбнулся, а скупая слеза скатилась по располосованной щеке. Шикамару ему помогает просто, потому что он — Наруто. Других причин блондин не видел. — Я даже придумал название, наверное, — Нара помялся, переводя взгляд на нового друга. — Это будет то место, в котором мы можем расслабиться и не думать ни о чём. И ещё мне нравится голубое небо и у тебя глаза лазурного цвета, когда ты счастлив. Странное заключение, наверное, но… эм, «Лагуна»? Как тебе? Наруто усмехнулся, переводя взгляд на только-только выглянувшее солнце из-за грозных туч: — «Лагуна»? Мне нравится.