Лагуна

      

«Через его тьму проглянул лучик яркого солнца. И чтобы его солнцу ничего не мешало, он решил убрать все тучи».

      

Гаара прогуливался по школьному двору в поисках места, где бы он мог прилечь поспать, когда снова встретил его. Глаза забегали, а из лёгких будто вышел весь воздух. У него может остановиться сердце от любви к Наруто? Он стал безумно красивым. Наруто и раньше был очаровательным ребёнком, но сейчас… Наруто Узумаки был изгоем в этой школе. Он выделялся из толпы своими недорогими вещами и совсем неподобающему поведению для детей, которые учатся здесь. Словно белая ворона среди чёрных птиц — прекрасная белая ворона. Блондин шёл следом за розоволосой девчонкой, закинув руки назад, держа их в золотых вихрах. Он изредка выбрасывал фразы, чем бесил местную красавицу — Харуно Сакуру. Она нервно дёргала плечом и пыталась игнорировать назойливую «муху». Харуно злилась всё больше с каждым произнесённым им словом, но продолжала идти вперёд, всё также игнорируя. Когда Сакура доходила до точки кипения, то Наруто неизвестным образом пропадал из её поля зрения, уже приставая к президенту студсовета — Хьюга Неджи. И это казалось странным. В таком прогнившем мире «таким» фригидным людям не место — так когда-то сказал отец Гаары, когда узнал, что он вступил в ЛГБТ-движение. А после «выбил всю эту дурь» из его головы. Жестоко, совсем не щадя своего сына — свою кровь. Гаара помнил, с какой злостью и ненавистью смотрел на него отец, когда он умолял его остановиться. Но он не останавливался, совсем не обращая внимания на слёзы и скулёж своего сына. Это было странно, но за такую открытость он уважал Наруто, потому что сам боялся своей «ненормальности». Он боялся открыто выражаться и проявлять свои чувства. И не то, чтобы отец на это сильно повлиял — нет. Так было с детства, так было всегда. Даже когда все ребята на детской площадке играли вместе, то Гаара стоял в стороне. И единственный, кто заметил его, был Наруто. Когда солнце начинало закатываться за горизонт, то за детьми всегда приходили родители. За всеми, кроме Гаары и Наруто. Когда последний из знакомых им мальчишек взял за руку маму и пошёл домой, с лица Наруто медленно сползала красивая улыбка, а руки сминали края оранжевой футболки. Он опускал голову и садился на ступеньки, тихо плача. У Наруто не было родителей, насколько он знал. У него был только дедушка, который не так часто успевал забирать своего внука домой. Но Наруто ждал до последнего, даже когда становилось совсем темно, и он оставался один. Гаара это знал, потому что часто наблюдал за ним с окна своего дома. Это было некой традицией по вечерам — следить за Наруто и затем, как всегда счастливый мальчик плачет, сидя под луной. Кто бы знал, что это все превратится в одержимость. В безумство, которое с головой поглотило юного Гаару. Ревность, которая с каждым разом сжирала его сердце. И боль, которая ломала хрупкую душу. И если любовь существовала то, что он чувствовал к Узумаки было больше, гораздо больше, чем простая любовь. Зависимость — так это называют? Однажды на площадку вместе с Наруто пришёл его дедушка. Счастливый Узумаки бережно нёс в руках книжку в кожаном переплёте. Дедушка Джирайя прочёл несколько глав ребятам, которые сели вокруг них полукругом. Глаза Наруто разве что не светились, источая радость и безумную гордость за мифического лиса, которого, как позже выяснилось, звали Курамой. — Точно-точно! Кушина же подписала на корочке странице, чтобы мой сын-негодник не забыл имя её героя, — засмеялся старик, ероша волосы своего внука. — Вот! Я люблю Кураму, он ведь такой добрый, да, дедушка? — Наруто выставил большой палец, задорно улыбаясь. Гаара был ослеплён. Нет, Наруто не был грустным всегда, но сейчас он казался настолько счастливым — настолько, что Гаара не смог не влюбиться в этого яркого и прекрасного человека. В этого безумно доброго и волевого мальчика, который постоянно мельтешил перед его глазами, в упор не замечая. — А меня тоже так зовут! — воскликнул Гаара, привлекая внимание окружающих, сразу же густо краснея, когда заметил заинтересованный взгляд своего любимого человека. — Ты врёшь! Тебя зовут Гаара! — вскрикнул кто-то из детей, вызывая смех. Наруто лишь тепло улыбнулся ему, сказав, что он очень похож на лиса своей красной шевелюрой. После этого случая кличка Гаары приелась к нему сама по себе. И если бы они были правы, называя Гаару именем героя Узумаки. Больше на благородного и доброго Кураму был похож Наруто, нежели Гаара. Даже в школе, когда кто-то пытался задеть или упрекнуть Наруто в его бедности, то он просто отмалчивался, идя с гордо поднятой головой дальше. В него летели камни, его сменная обувь в шкафчике всегда была забита мусором, а парта со стулом выдвинута в общий коридор. Наруто оставался в стороне, да, но Гаара после школы каждый раз старался как-то насолить обидчику Узумаки. Будь то испорченная вещь или удар по голове. Наруто никто не смел обижать. Никто не смел даже прикасаться к нему без веской на то причины. А потом случилось это. Самое страшное, что вообще могло случиться. Наглые дети собрались вместе и надругались над ним: жестоко, с особой ненавистью. Гаара узнал это только после того, когда всё уже случилось. Ненавидел ли он себя за то, что не успел защитить? Конечно, да. Отомстит ли он и им? Чуть позже, обязательно. В голову помаленьку закрадывались дурные мысли. За «такое» надо бы убить. За такое непотребство обычно сажают в тюрьму, но тюрьма — самое малое наказание из того, что есть в этом мире. Так почему бы просто не убить? Почему он не может этого сделать? Кто вообще сказал, что убийство совершать нельзя? Кто ему запретит? Кто посмеет? Он же делает хорошие вещи. Он просто убьёт тех, кто посмел потушить его солнце. Так что он может потерять, убив их всех, если уже потерял Наруто? Наруто поблагодарит его, он знает, да. Это всё он совершит для него и только для него, пусть и Узумаки смог забыть его. Наруто сидел на крыше школы, прогуливая очередной урок, когда Гаара нашёл его. Сабаку редко выходил сюда и то, чтобы покурить и успокоить свои нервы. Учёба безумно давила и не хотелось ничего. Узумаки заметил, что кто-то вошёл следом за ним, но виду подавать не стал. Он устал и хочет вздремнуть. В этот раз один подонок заехал кулаком ему в солнечное сплетение — дышать с каждым разом становилось всё труднее и труднее. Стоило бы пойти к медсестре, но он не хотел беспокоить эту бабульку снова. Всё-таки, третий раз за неделю — она уже не поверит, что он просто «упал». Но Гаара решил иначе, с каждым своим шагом приближаясь к нему. Наруто знал, что этот человек хороший и борется за свои права и права других таких же «ненормальных», если, конечно же, это так можно назвать. Узумаки часто ловил взгляд этого парня на себе, но старался держаться подальше. Ему эта дружба была ни к чему, потому что, если Наруто станет с кем-то общаться, то и этого человека зацепит волна ненависти и гнева, что обрушается на него каждый блядский день. — Я могу помочь тебе. Я видел, как Кенма ударил тебя, — осторожно начал Гаара, привлекая к себе внимание. Наруто открыл один глаз, а потом второй, приподнимая брови. И зачем ему помогать? Для чего? Если он хочет начать с ним какие-то «отношения», то Наруто очень даже против. — Зачем тебе это? — спросил Наруто, снова закрывая глаза. Солнце слепило слишком ярко. — Как старому знакомому и другу. Почему бы и нет? — Гаара встал так, что загородил собой солнце. — Извини, «старому другу»? Не помню, чтобы мы с тобой дружили. — Меня зовут «Курама», разве ты не помнишь? — Сабаку пошатнулся, облокачиваясь о стену. — Нет, извини. Такое странное имя я бы точно запомнил… И пускай он не вспомнил, что когда-то помог Гааре. Когда-то сказал самую важную фразу в его жизни и стал его персональным солнцем. Все равно, если после он поблагодарит его, да. Кто сказал, что за любимого человека нельзя убить? Кто придумал эти правила? Эти мысли он вынашивал два года. Следил за каждым из обидчиков — ходил за ними по пятам. Составил собственный список и подготовил всё, что было нужно для кровавой расправы. Он сделал себе маску, которая символизировала того самого «лиса» из рассказов маленького Наруто — его героя. Маска отлично закрывала его лицо и являлась точной копией маски с картинки: глаза обведены красным, а по всему «лицу» наклеена рыжая короткая шерсть, снятая со шкуры настоящего лиса для правдоподобности. Он подготовился идеально и всё это — для Наруто. Он продолжал следить и за Узумаки. Как только его избили, он перешёл на домашнее обучение и больше не появлялся в его жизни. Его солнце снова потухло на несколько лет. Гаара не знал, где живёт или работает Наруто, пока не наткнулся на новый и быстро набирающий популярность бар «Лагуна». Сасори вытащил его из дома поздно ночью, собираясь провести свой день рождения с единственным братом. Гаара не любил подобные места — он не любил шумные компании, но Сасори был как никогда убедителен. Брат зашёл первым, после зашёл и Сасори, только Гаара замер, глядя во все глаза на красавчика-бармена, который с энтузиазмом тряс коктейль. Это был Наруто: живой, такой же солнечный и безумно красивый, только на его щеках появились тонкие шрамы, которые оставили те ублюдки. Да, те ублюдки, которые скоро получат по заслугам. — Ого, ты это тоже видишь? — Сасори пропихнул Гаару в сторону небольшого столика, становясь так, чтобы Наруто был в его поле зрения. — Конечно. Я его знаю, — Гаара смотрел через плечо и не мог оторвать взгляда. Он так давно его не видел… Наруто остался всё таким же прекрасным и очаровательным даже с этими шрамами на щеках. Он продолжал улыбаться и сверкать своими голубыми глазами, радуя посетителей. И почему же Гаара раньше не заходил в этот бар? Они бы давно уже были вместе, чёрт. — Познакомишь? — Сасори поиграл бровями, что-то доставая из своего кармана. — Не смей, — Собаку выглядел страшно. Даже брат не смеет трогать «его» солнце. — Не смей даже подходить к нему. Сасори засмеялся и толкнул брата в бок. У него сегодня день рождения, он имеет право хорошенько повеселиться этой ночью, не так ли? Гаара точно поймёт. Что такого, если он трахнет его знакомого? Что такого, если он подойдёт к этому парню и ненавязчиво начнёт разговор? Что такого, если он прозрачно намекнёт на уединение? Что, такого, да? Ничего, если не учитывать, что, когда он выходил из комнаты, где они с Наруто переспали и вдоволь накурились, Гаара не вырубил его, ударив по голове. Его глаза были звериными, очень страшными и безумно злыми, а где-то на дне плескались отчаяние и боль. Так выглядели глаза безумца. Гаара помнит, как всадил безумную дозу наркотиков брату в вены. Он предупреждал. Он предупреждал, чтобы он не лез. Как он, блять, посмел это сделать с его любимым Наруто? Как он посмел прикоснуться к нему? Он должен был послушать его. Почему он не послушал его? Почему он провёл с ним ночь? С его любимым человеком, с его собственностью. Да, Наруто принадлежит только ему и пусть он ещё этого не знает. Он — его. Он принадлежит Гааре. Он уже убил многих, но последние три человека заслуживали ужасной, мучительной и кровавой смерти. И он подготовился. Очень хорошо подготовился, пряча хирургический нож во внутреннем кармане своей куртки. Он, словно тень, затаился и стал ждать. Сакура только зашла домой и не успела включить свет в прихожей, как Гаара схватил её за волосы и припечатал лицом в стену. Девушка успела завизжать, но мужчина зажал ей рот тряпкой. Она должна умереть так же, как и все остальные. И она умрёт от его руки прямо сейчас. Гаара, чёрт возьми, сделает это. Гаара крепко держал её руки, достал шприц и ввёл наркотик. За пару минут девушка расслабилась, а чувствительность её тела стала повышенной. Сломанный нос адски болел и всё, на что её хватало, так это на жалкое мычание. Гаара улыбнулся, видя эту «прекрасную» картину. Что ж, он сделает всё, что в его силах. — Ты посмела сделать так, чтобы он влюбился в тебя… ты посмела… жить с ним в одном мире… ты не можешь… ты… ох, Наруто, — он сделал первый надрез на щеке и улыбнулся, закатывая глаза от наслаждения и удовольствия. Девушка пыталась кричать, но все силы уходили на то, чтобы хоть немного дать сопротивление. Но Гаара был беспощаден и безумен. Он взглянул на своё творение. Лицо Сакуры было изуродовано, слёзы смешались с кровью, капая на пол большими грязными каплями. — Ну, теперь то ты… Наруто не посмотрит, да… ты знала, что он любит меня? Только меня, слышишь? Только… — убийца засмеялся и сел рядом с девушкой на пол, замахиваясь над её рукой, с непонятной лёгкостью отрубает ей пальцы большим кухонным тесаком. Сакура забилась в конвульсиях, дёргаясь. Девушка уже не могла нормально дышать. Она молила всех богов, чтобы это закончилось. Она бы сделала всё, что он попросит, лишь бы отпустил и дал ей жить нормально. Почему? Почему это происходит с ней? Что она такого сделала, заслужив ТАКОЕ? Гаара поднял её запястье и помахал окровавленной рукой девушки перед её лицом. Его глаза горели дикой злобой, а на дне плескалось безумство. Пусть она посмотрит, что бывает с теми, кто насмехается над самым добрым и невинным человеком. Пусть она почувствует его боль на себе. Пусть она отчается и поймёт, что не выживет. А дальше всё прошло будто в тумане. Сакура просто захлебнулась в собственной крови, а от боли организм отключился. Она умерла в страшном мучении. Стало даже как-то обидно, что она не продержалась до самого интересного. — Сдохла… — прошептал Гаара, перчаткой проводя по розовым волосам. — Как жаль, конечно… Так случилось и с Неджи Хьюга, и с его дико визгливой девушкой, которую пытались защитить. Никто из них не должен был выжить. Он убил их всех. И он убьёт других, если от его Наруто не отвяжутся. Он просто убьёт их. Кто ему запретит? А кто вообще запрещает? Какого же было его удивление, когда он увидел Наруто с этим копом. Этим наглым полицейским, который смотрит на него таким взглядом, словно любит. Нет, он не может любить того, кого уже любит Гаара. Он не позволит. Конечно, нет. Любить Наруто Узумаки может только он и больше никто. Сабаку заселился в соседнюю квартиру. Он видел Наруто каждый день, а с ним этого Саске. Он слышал, как они ругаются, он слышал, как кто-то плакал, он слышал, как они трахались. Да как он посмел тронуть своими грязными руками его солнце? Гаара всегда прислонялся к стене и слушал голос Наруто, слушал и наслаждался. Скоро он будет с ним. Скоро они уедут отсюда навсегда. В знак своей любви он даже забрал любимую книгу Наруто, но случайно задел того старика. Что ж, он не виноват, что Джирайя узнал его. Ему рано в полицию — он вообще туда не собирался. Гаара собирался забрать Наруто с собой и уехать далеко-далеко. И всё равно, что Узумаки мог просто не согласиться — наплевать. Главное, что он будет рядом с ним, верно? Гаара ждал того момента, когда коп уедет из дома. Один — без Наруто. И это его шанс. Это его единственный шанс. Наруто поймёт, конечно, он поймёт его. Почему же не поймёт? Узумаки его любит, а раз любит… Он легко перелез через открытый балкон, и на его удачу балконная дверь была не заперта. Да, было бы проблематично разбивать такое прочное стекло. В квартиру солнечный свет уже не попадал, поэтому было достаточно темно. Но и пусть — так даже интереснее. Наруто спал на кровати, завернувшись в одеяло. Его брови были сведены, а из глаз скатывались тоненькими дорожками слезы. Гаара улыбнулся, разглядывая любимое лицо вблизи. Да, он всё также прекрасен. Нужно было действовать быстро, пока коп не явился сюда. Пока он не испортил их идиллию. Пока он окончательно не прибрал Наруто в свои руки. Приставив пистолет ко лбу Наруто, Гаара стал ждать. Почувствовав холодный металл, Узумаки распахнул глаза и хотел отодвинуться, но убийца не дал. Он немного затрясся, и хотел было открыть рот, но его перебили: — Либо ты идёшь со мной, либо я убью нас обоих. Тебе выбирать… — Узумаки сглотнул и кивнул головой.