Солнце и Луна

      Кисяя пробежала мимо Дружка, бросив короткое «Привет». Вбежав в дом через форточку, она увидела уже полную миску молока и несколько кусочков мокрого хлеба на полу. Позавтракав, кошечка снова выбежала на улицу. Дружок лежал рядом со своей миской с недоеденным завтраком.       — Эй! Кисяя? Куда это ты утром ходила? И почему спина в царапинах?       Кошечка отозвалась не сразу.       — А? Да… Я была у Тани. Я заметила ворону по дороге. Но подруга спугнула её, — немного грустно ответила кошка, забыв об ещё одном вопросе.       Не расстраивайся. Повезёт в другой раз, — успокаивал её друг.       Он встал, подошёл к подруге и сел рядом.       — Так, а что на счёт спины?       — Я торопилась на завтрак и, пролезая под забором, поцарапалась о прутья.       Малышка указала хвостом на порванную сетку.       Щенок начал торопливо зализывать её раны. Кисяя морщилась от боли, но терпела. Тёплая слюна друга обжигало раны. Они горели словно огнём. Кошечка немного смутилась от такой заботы.       — М. Может, сходим, погуляем в поле? — предложила Кисяя.       — Хозяев нужно уговорить открыть калитку для меня. Я попробую.       Щенок начал прыгать вокруг только что вышедшей хозяйки. Дружок гавкал, скулил, рычал. Даже хватал легонько зубами за одежду. Но хозяйка лишь пару раз провела рукой по чёрно-белой шёрстке и пошла заниматься своими делами. Пёс всё бегал за ней.       А Кисяя в это время искала другой способ выйти за двор. И она нашла его! Обойдя вокруг дома, кошечка нашла сооружение кирпичей за домом. Их окружала сетка, а сзади были приделаны доски из дерева. За досками росло какое-то дерево. Взобравшись по кирпичам можно было перепрыгнуть через сетку. Кисяя тут же кинулась к Дружку.       — Дружок! Я нашла выход! Беги скорей сюда!       Щенок подбежал к подруге и без вопросов пошёл следом. Кошка села напротив куста с шипами. Друг сел сзади.       — Кисяя, это-просто-колючий-куст, — сказал Дружок, отделяя каждое слово.       — Подойди ближе и посмотри направо, — немного раздражённо сказала кошка.       Он послушно подошёл и повернул голову. И тут же запрыгал от радости. Радость засверкала в глазах обоих друзей.       — Я пролезу под прутьями, а ты можешь перепрыгнуть здесь.       — Хорошо. Только осторожней.       Кисяя смущённо опустила взгляд и, молча, убежала. Дружок в недоумение посмотрел ей вслед. Затем развернулся и начал взбираться наверх по кирпичам. Ему осталось лишь перепрыгнуть через сетку и не разбиться о камни, лежащие внизу. Подруга уже ждала его на земле и наблюдала, подняв яркие жёлтые глаза.       Он прыгнул. Вот Дружок уже почти перепрыгнул, но тут же почувствовал резкую боль в задних лапах. Он прыгнул слишком низко. Лапы обжигало. Он поцарапался о прутья. Дружок приземлился, чуть не сбив Кисяю. Тёплая кровь струйкой сбегала вниз.       — Лисье дерьмо! — выругался он, сморщившись от боли.       — И этот пёс ещё предупреждал меня об осторожности, — промяукала пёстрая кошечка, насмешливо сверкнув глазами.       Она подошла, осмотрела его задние лапы и, сев напротив, сказала:       — Может начаться заражение. Давай лучше вернёмс?       — Ой, да забудь. Ничего не будет, — ответил Дружок, пренебрежительно ударив хвостом по земле.       Кисяя знала, что если он что-то решил, то спорить с ним бесполезно. Он всё равно сделает по-своему. Ещё и обижаться целую неделю будет. Кисяя недовольно фыркнула.       Они направились к полю. Тучи уступили место осеннему солнцу. Земля всё ещё была влажной. Комки грязи застревали между когтей.       Дружок шёл немного хромая. А Кисяя прыгала от радости.       — Какой же сегодня чудесный день! — радостно воскликнула кошечка.       — Ага. Ужасно чудесный, — буркнул друг.       — Эй! Ты чего? Тебе всё равно? Или так болят лапы?       — Не в лапах дело! — неожиданно рявкнул Дружок.       Кисяя пошатнулась. Его тон заставил её остановиться. Дрожа всем телом, она уставилась испуганным взглядом на щенка. Дружок лишь сейчас понял, насколько враждебен был его тон.       — П… Прости, Кисяя. Я не хотел тебя напугать или обидеть, сказал пёс, виновато опустив взгляд.       Испуг исчез из её глаз. Но обида подруги никуда не делась. Она повернулась к псу спиной и села, вздыбив загривок. Дружок подошёл к ней, сел рядом и положил свой хвост на хвост пёстрой кошечки.       — Прости. Я сам не знаю, что на меня нашло. Может я немого обиделся на твоё замечание.       Он говорил осторожно, тихо и спокойно.       — Но. Это же была всего лишь шутка, — обиженно прошипела кошка.       — Прости. Я больше не сделаю так. Пошли дальше.       Он лизнул её в ухо и встал.       — Только повеселей, — сказала Кисяя, опустив, наконец, шерсть на загривке.       — Хорошо, — ответил Дружок.       Весёлые искорки появились в глазах подруги.       Друзья уже прошли соседский огород, перешли на свою землю и дошли до зарослей очерета.       — Дружок. Я пойду, попью у ручья. Ты со мной?       — Хорошо. Я не хочу пить.       Кисяя прошла по тропинке из деревянных досок. Двуногие положили их, чтобы не вступать в вечное грязевое болото под ними. Кошечка повернула налево и начала спускаться по склону к ручью.       — Осторожней! Кисяя! — вскрикнул Дружок, заметив, как лапы подруги соскользнули, и она всё больше сползала к воде.       Кошка оттолкнулась задними лапами и прыгнула. Это было её ошибкой. Она тут же сорвалась вниз. Зубы товарища клацнули в одном мышином хвостике от её загривка. Кисяя упала в ручей и судорожно забила лапами по холодной воде. Вскоре кошка уже увязала в грязи. Страх полоснул её словно волчьи когти. Она пыталась вырваться из этой чёрной дыры, затягивающей её. Но всё было четно. Малышка уже совсем потеряла надежду. Слёзы стекали по её щекам и обжигали их.       Щенок пытался спуститься к ней, но это оказалось невозможным. Для него здесь склон был слишком крутой. Кошечка лёгкая, маленькая, с маленькими лапками и тоненькими коготками легко спускалась здесь и пила воду. Дружок спускался чуть дальше, чтобы напиться. Там склон к воде был не так крут для него. Из-за своих размеров ему было трудно спускаться там, где это делала Кисяя. Лапы его были больше и когти совсем другие.       Вдруг что-то больно царапнуло дружка по носу. Друг пошатнулся и чуть не упал. Кто-то полоснул его по уху. Раны обжигало. Тёплая кровь закапала на землю. Пёс учуял слабый кошачий запах. Это был какой-то кот! И он тут был не один!       Удары посыпались один за другим. Страх когтями впился в его сердце. Всё происходило так быстро, что пёс растерялся. Он пытался отбиваться, но всё было бесполезно. Кто-то очень опытный наносил удары. Тот, кто умеет сражаться.       Малыш метался из сторону в сторону. Но враг не давал ему прохода. Щенок уже еле дышал и терял сознание.       «Как же Кисяя? Я не могу бросить её умирать! Но и отбиться от ударов не могу! Нет! Нет! Нельзя терять сознание! я должен спасти её!»       — Я.Я должен! Должен. Спасти её…       И тут он повалился набок. Удары прекратились. Дружок задыхался. В глазах потемнело. Вскоре глаза закрылись, а дыхание начало стихать. Из ран струилась кровь, словно река. Вся земля вокруг была в его крови. Несколько котов стояло над ним, всё ещё вздыбив загривки. Дружок перестал дышать. Сердце остановилось. Лапы перестали дёргаться. Казалось, он затих навсегда. И больше никогда не откроет глаза. Не будет носиться весело по полю с подругой. И никогда не увидит её. Разве что с небес.