Чудная

Мамина деловая встреча с коллегами проходила в небольшом кафе – такие маленькие закуточки в местном городе можно было найти на каждом шагу. Гадать насчёт того, что именно послужило причиной не бронировать столик в более роскошном ресторане, как-то не хотелось, притом, Маша понимала, что клянчить у мамы большего не имеет смысла. По крайней мере, эти скучные однообразные столики в свете жёлтых стареньких лампочек точно не сменятся по повелению маленькой девочки на нечто более интересное. Хотя закатить истерику очень хотелось – в маленьком тельце пятилетней девочки всё больше зарождался неуместный пыл, который держался из последних сил только по повелению строгого указания той же мамы, сидящей прямо перед доченькой, и которая что-то совершенно спокойно обсуждала с какими-то людьми за её столиком. Те ещё несколько раз оборачивались на малышку, то и дело говоря только одно: «Какая прелесть твоя куколка, Наталья!» Девочка не понимала. Она в недоумении оглядывалась назад, осматривала маленькую кафешку, болтая короткими ножками по белому диванчику, и до сих пор не могла сообразить, чтобы это могло значить; ведь мама ничего не говорила о том, что здесь будут какие-то куклы. Хотя, что и говорить, а Машенька поиграть в них сейчас бы не отказалась – зря она, конечно, оставила свою Барби в квартире, да ничего не поделаешь. Придётся сидеть смирно, пока мама не скажет ей идти вместе с ней. А поиграть хотелось знатно. Девочка была совсем маленькой по ростику, больше похожая на искусно прорисованного ангелочка с металлической коробки с конфетами, коих на рынке, особенно перед Новым годом, было не счесть. Правда, больше их хранилось ещё и в местной лавочке всяких находок, которые взрослые почему-то единогласно нарекали очень сложным словом «антиквариат». Малышка невольно в очередной раз усмехнулась про себя – зачем только люди создают настолько странные названия, если можно обойтись и без них? Вообще, какие-то они все странные. И зачем говорить, что будет весело, если в дальнейшем всё складывается в точности да наоборот? Ведь почему мама говорила, что именно так и пройдёт этот ненавистный вечер, а вместо этого даже и не хочет попытаться обратить внимание на свою дочурку – свою маленькую куколку с кудрявыми волосиками и голубыми глазками, так непосредственно смотрящими куда-то в глубину зальчика, наполненного такого же рода посетителями. Было скучно. Было грустно. Было одиноко. И никакого веселья. - А где же Анечка?... Вопрос был тихим и заглушался на фоне играющей музыки, но Маша какой-то частичкой сознания очень надеялась, что её, всё-таки, услышат. Что мама ответит на её внезапный вопрос о том, где же её подружка, которая, вроде бы, должна была быть здесь, но так и не пришла, словно бы подыгрывая Машиной грусти. Да, может, девочка и не понимала этого, и в полной мере не была способна описать свои чувства, но замечала, как внутри неё всё больше закручивается нечто вроде тугой спирали. Ей хотелось даже плакать, вновь и вновь смотря на, казалось бы, безразличные лица взрослых перед ней. Даже мамочка, казалось, стала такой же, будто кто-то её изменил – она не смотрела на дочку, продолжая что-то обсуждать с дядечками и тётечками. Завитые локоны, эти серо-голубые глаза были направлены не на неё. Она не смотрела и не замечала. Может, именно поэтому не заметила она и того, как Машенька медленно сползла с диванчика, после чего спрыгнула на пол…. Малышка не помнила, как именно она отошла от столика – никто не интересовался, никто и не спрашивал, куда она делась. Маленькие короткие ножки сами вели её в первый попавшийся коридор, который появился на её пути. Тёмный и высокий, он невольно заставил Машу съёжиться, и девочка задрожала, чувствуя, как наравне с грустью в ней зарождается и страх. Казалось, в этом месте совершенно нечего было бояться, особенно тогда, когда где-то в нескольких метрах от тебя людный зал. Но малышка, казалось, и не могла в тот миг кого-либо услышать – коридор блокировал любой звук, и девочка чувствовала это. Она даже не могла сказать, что именно её напугало – темнота, говор посетителей, или то, что кто-то ходит совсем рядом, прямо около неё?... Машенька волчком завертелась на месте, до сих пор не понимая, что происходит. Малышка почувствовала, как невольно начинает дрожать – слух, действительно, не подводил её. Она слышала, как нечто спокойно идёт прямо со стороны коридора к ней, выверено и расчётливо. Похоже, всё-таки, это был не волк из маминых сказок, и не какой-то там плод её воображения. Хотя, что и говорить, а пятилетняя малышка была той ещё выдумщицей, и девочка это знала. Может, именно поэтому тогда она не прекратила бояться, встав, как вкопанная. К ней точно кто-то шёл в этих потёмках, направляясь в сторону коридора, ведущего в зал. Кто бы это ни был, он точно находился всё это время где-то в подсобке, словно бы выжидая момента. Или же, если не выжидая, то ловко подыгрывая разыгравшемуся воображению маленькой девочки. - Мамочка? Маша вжалась в стену, начиная бояться ещё больше – задрожав всем телом, девочка зажмурилась, чувствуя, что невольно начинает хлюпать носом. Идея о побеге уже начинала ей казаться уж слишком глупой и даже странной. На какой-то короткий миг ей даже почудилось, что звать кого-то бесполезно, а маму тем более. Но всё случилось в тот миг очень быстро и, на удивление, спокойно. Конечно, если не считать первой секунды, когда она почувствовала, как нечто твёрдое, но при этом такое живое коснулось её плеча – в этот миг малышке хотелось закричать. Но существо перед ней ласково и по-доброму погладило её, будто успокаивая напуганную девочку. А когда она подняла заплаканные глазёнки, то и вовсе увидела перед собой незнакомого мужчину, мило улыбающегося ей, будто стараясь утешить. Обычного человека в очках, медленно, будто боясь повредить малышку, опускающегося перед ней на корточки, стараясь быть наравне с её напуганным личиком. - Ну, что ты испугалась? Заблудилась что-ли? – он улыбнулся, проведя ладонью по её кудряшкам. Девочка не понимала. Она уже не боялась, слёзы не катились по щекам, но она всё равно не могла сообразить, что теперь делать. Человек перед ней, казалось, смеялся, разглядывая перед собой юную беглянку, но не вызывал никакого больше страха, как могло показаться на первый взгляд. Наоборот, он выглядел и разговаривал с ней сейчас так, будто и не собирался сделать ничего плохого. Кем бы ни был этот человек, он не хотел причинить ей зла. Похоже, осознав, что девочка его не боится, работник кафешки тепло улыбнулся, вновь по-доброму усмехнувшись. - Вот так, милая. Нечего бояться, видишь? Мужчина медленно поднялся перед ней с корточек, разом став очень высоким и большим, отчего девочке захотелось сжаться вновь и даже закричать от вновь разыгравшегося воображения, но в следующую секунду вновь почувствовала теплую улыбку. – Дай руку, я тебя отведу к детям. Покажешь, где твои родители? Маша колебалась. Мама всегда говорила, что незнакомым дядям никогда нельзя подчиняться, а уж тем более и что-то отвечать. Но, если бы он хотел сделать что-то плохое, он бы уже это сделал, разве нет? Разве не так обычно поступают люди, когда они на что-то настроены, будь то хорошее, или плохое? Девочка невольно вспомнила папу, постоянно задерживающегося на работе по каким-то своим причинам, которые он никогда ей, как маленькой девочке, не раскрывал. Но смотря на его целеустремлённость, которая так тесно сопутствовала ему в эти минуты, какие-либо вопросы каждый раз отпадали, постепенно перерастая в нечто вроде обыденности – раз делает, то и спрашивать о чём-либо не имеет смысла. Потому что в такие моменты он был очень строг и настроен только на работу, которая, по словам мамы, была очень важна для их семьи. Маша ещё не понимала этого, живя где-то в своём отдельном детском мирке, но знала, что лучше уж послушаться. Но в этот раз мамин наказ хотелось нарушить – не было видно, что человек настроен враждебно. Совсем как папа, будто бы этот мужчина сам приходится кому-то из таких же маленьких девочек отцом, он обращался к ней тихо и спокойно, собираясь только помочь. Собираясь только отвести её к маме, дабы та не подумала, что потеряла свою ненаглядную «куколку». Маша в какой-то мере не сомневалась, что мамочкины знакомые уже по сто раз перехвалили малышку вновь, так и не заметив должным образом её исчезновения – что-то вроде лести, только другое. Но, тем не менее, сидеть и не понимать с таким раскладом намного лучше, чем стоять одной в этом тёмном коридоре. Девочка настороженно оглянулась по сторонам, после чего подала мужчине руку. Твёрдые ласковые пальцы аккуратно сжали её маленькую ладошку, после чего она услышала его слова. Кажется, сверху вновь улыбнулись – работник ласково прищурился: - Ну, вот и всё, пойдём. Бояться не надо. Они шли медленно и тихо – мужчина всеми силами старался подстроиться под маленькие шажки девочки, а та, в свою очередь, побежать на всех парах, дабы её новый друг не оставил её вновь одну в темноте. Может быть, именно поэтому, увлечённая подобного рода игрой, малышка не заметила, как белый пол коридора неожиданно сменился плиткой, а на тёмных стенах коридора появились до коле неизвестные, но длинные и яркие в сумерках красные ленты, вперемешку с корявыми детскими рисунками…. Календарь на стене медленно перестроился в заковыристых цифрах, став из декабрьского двухтысячного года июльским месяцем. Но теперь цифры показывали тысяча девятьсот восьмидесятый год. Яркий свет из зала на миг ослепил беглянку – Маша зажмурилась, буквально вцепившись пальчиками в большую руку мужчины. Особенно, конечно, от того, насколько стало в один миг шумно. Странное дело, но когда она уходила из зальчика этой маленькой местной кафешки, такого не наблюдалось – народ был, играла музыка, но чтобы вокруг что-то бегало, сверкало, блистало…. Малышка в непонимании распахнула глазки, до сих пор боясь отпустить своего «спасителя». В тот пугающий миг, ей казалось, что только он сможет её, если что, защитить и заодно объяснить, что происходит. Но не пришлось. Все вопросы застыли в горле, и Маша не смогла сделать и вдоха, потрясённая зрелищем. Девочка ахнула, не веря своим глазам – вмиг её страх сменился счастьем, а заодно и неким смехом над теми дядечками и тётечками за их с мамой столиком – и как только они могли скрыть от неё, что где-то за этим тёмным страшным коридором находится целая волшебная страна? Неужели никто из местных посетителей не знал этого, а она, как первооткрыватель всё нашла? Машенька не могла поверить своему нежданному счастью – вмиг весь её страх улетучился, и она засмеялась, сама не понимая того. Детское сердечко, казалось, прыгало где-то в горле, и она не замечала ничего вокруг, бегая глазками по окружению. Они стояли в большом просторном зале. Под её маленькими ножками расстилалась большая шахматная плитка, а недалеко от прохода в коридор стояли целыми большими рядами длинные столики, за которыми и расположились посетители. Но Маша даже и не думала среди них искать на данный момент маму – пусть она останется с этими скучными коллегами по работе. Она попала в самую настоящую сказку, которой не было ни конца, ни края. И значит, выходит, что мамочка не врала ей, что будет весело и интересно. Впрочем, если посмотреть, то она любила такое проделывать со своей дочуркой – что-то вроде игры «попробуй найти», только более масштабная в этот раз по своей природе. Потому что в этот раз предупреждений как таковых не было, да и мама намёков не давала, будто так и хотя, чтобы доченька сама нашла на свою голову «приключений». Что и говорить, а справилась она в этот раз, действительно, знатно. Маша невольно завертелась на месте, до сих пор не веря своему счастью. В зале были высокие большие окна. Вокруг сновали толпы детишек, совсем таких же, как она сама, по возрасту – тёмненькие, светлые, кудрявые они все были здесь, смеясь и развлекаясь. Но даже они не так сильно привлекли внимание девочки, как сцена справа от неё. Высокая, восходящая прямо над её макушкой с завитушками волосиков, из-за чего Маше пришлось задрать головку, она была видна отсюда со всей красе. И уж тем более, отсюда были видны её актёры, искусно поющие какие-то неизвестные Маше песни. На сцене стояли зверушки – золотой кролик и золотой медвежонок. Девочка не знала, что и думать, потрясённая столь новым для неё зрелищем. Особенно, конечно же, когда один из этих танцующих на сцене зверушек неожиданно для неё сорвался с натоптанного местечка, словно бы он был живым существом, и спрыгнул со сцены, где, в свою очередь, был встречен морем детишек и весёлого визга. Его движения были настолько потешными, мягкими и непосредственными, что только диву оставалось даваться, откуда именно и как здесь оказалась столь диковинная зверушка. Маша невольно сжалась, но не отступила, продолжая вглядываться – любопытство было превыше её страхов, и малышка не была способна отступить от задуманного плана. Притом, человек был всё ещё с ней, а значит, бояться было пока рано. По крайней мере, именно так думал в тот миг её запутавшийся мозг, продолжающий вновь и вновь строить в её голове всякие мысли на этот счёт. Маша вгляделась, наблюдая за танцующим зверьком в окружении друзей – этот танец был довольно странным, но одновременно и завораживающим. Наклоняясь из стороны в стороны, будто на невидимых волнах, вытянув вверх пятипалые руки, существо со сцены прохаживало так по всему залу под смех и радостные писки детей. Он даже, кажется, что-то напевал себе под нос, то и дело кружась в вихре маленького народца. То был кролик – по крайней мере, смотря на его маленький пушистый хвостик, длинные, казалось бы, прошитые для какого-то особого шарма, уши выдавали его место в этом игровом мирке, так неожиданно открывшемся Маше. Также, она углядела и такое дополнение образа, как фиолетовая жилетка с галстуком-бабочкой; пришитые звёздочки из фольги, маленькие силуэты кружочков блестели в свете лампочек, заставляя одеяние кролика искриться. Хотя, не увидеть это великолепие было в тот миг сложно, потому что кролик неожиданно поменял направление, и словно это не составляло ему никакого труда, быстро и легко понёсся в сторону зала, где малышка стояла со своим нежданным спутником. Маша вскрикнула, неожиданно для самой себя спрятавшись за мужчиной, которого она всё ещё крепко держала за руку. Смутно, но она услышала, как кто-то приглушённо засмеялся перед ней, будто был рассмешён её реакцией. Не сказать, что это было обидно, скорее, неожиданно и странно. Но в следующий же миг, она почувствовала и то, человек перед ней вновь гладит её по головке – успокаивающе и по-доброму, совсем как в первый раз. Странно, но сработали эти движения для неё, опять же, безотказно. - Да что же ты, а! Чего испугалась-то? Не бойся. Мужчина улыбнулся и медленно вывел её к кролику, всё так же ласково похлопывая по плечу, будто стараясь успокоить. Только сейчас, когда Маша оказалась носом к носу с диковинным персонажем, она смогла разглядеть и своего спутника. Человек был светловолосым, с кудрявыми вихрами – странно, но девочку это даже немного рассмешило. Уж очень он был похож такой причёской на некого героя из книжек, по типу тех же лепреконов, про которых ей читала мама; по-своему потешный, но при этом добрый. А ещё, она действительно не ошиблась, разглядев на его носу очки – блестящие в свете ламп, они придавали ему нечто вроде загадочности, от которой Маша невольно улыбнулась. Он напоминал ей папу: уж больно был похож на него этот человек своим уставшим взглядом, улыбкой и мягкими ласковыми движениями. Может, именно это сравнение заставило её в тот миг понять, что бояться, точно, нечего – девочка, стараясь более не дрожать от пробирающего её непонимания, послушно взглянула на существо перед собой. - Не бойся, милая, – мужчина медленно опустился на корточки, вновь оказавшись наравне с Машиными глазками. – Этот кролик не тронет тебя, он добрый. Смотри, какой он весёлый, видишь? Казалось, словно бы в подтверждение его слов, существо в фиолетовой жилетке игриво опустилось прямо перед девочкой, протянув прямо к ней прошитую лапу. Большая голова с широкой улыбкой склонилась на бок, из-за чего уши потешно сдвинулись куда-то вперёд, оказавшись прямо над Машиной макушкой. Но это было совсем не страшно. Даже наоборот – девочка засмеялась, чувствуя, как мягко они опустились, дотронувшись до её мягких кудряшек. Маша небыстро, будто до сих пор чего-то боясь в этом сказочном существе, так нежданно появившемся перед ней, протянула свою маленькую ручку. Кролик осторожно ответил взаимностью – это казалось девочке в тот миг невероятным. Тихо, словно бы боясь её повредить, прошитая золотистая лапа легонечко пожала её ладошку, несколько раз подняв её вверх и вниз. Маша знала, что так все делают при приветствии, хоть и до сих пор не понимала, в чём же здесь смысл. Это игра? Или же, вновь непонятная ей глупая взрослая задумка, по типу тех же заучных бессмысленных слов? Она не знала. Но это весело. Может, и странно, может, непонятно, но весело. Она улыбнулась, чувствуя, как кролик осторожно опускает её руку, всё так же бережно и по-доброму. - Ну, что? – спутник над её ушком говорил полушёпотом, будто боясь, что его услышат. Маша невольно скосила глазки, боясь пошевелиться, будто её движение спугнет его. – Что, теперь не боишься? Правда же? Маша закивала, будто бы боясь, что ей не поверят – она больше не боялась. Смотря на то, как кролик перед ней поднимается, убегает к детишкам и вновь начинает танцевать свой странный, ни на что не похожий танец, Маша чувствовала, что ничто более не сможет её напугать вновь. И человеку со светлыми кудрями не нужно было повторять столь простой жест. Ему не нужно было это доказывать, совсем как тем же взрослым, которым нужны были только одни лишь разборки, такие неуместные и глупые для девочки. Он понял сразу же, улыбнувшись всё так же тепло и ласково, после чего вновь поднялся во весь свой немалый рост. По крайней мере, для пятилетней девочки он, точно, был не таким уж и низким. Но это не было страшно, или же обидно – Маша улыбалась, вновь задрав вверх головку с кудряшками. Сверкнув очками, мужчина взглянул на беглянку. - А теперь не теряйся больше, хорошо? Твои родители волнуются за тебя, я думаю. Найдёшь их? Машенька закивала, больше не раздумывая. Ну, конечно же, она найдёт мамочку, в чём вопрос? Она же всё ещё в этом кафе, а значит и остаётся ей только коридор пересечь. Только вот, нужно сделать ей столь простую авантюру очень быстро, пока её воображение не сыграло с ней злую шутку, как в первый раз. Маша понимала, что это будет ей стоить больших усилий – детская головка соображала, насколько же глубоко этот самый раз отпечатался в её голове, но отступать было поздно. Может, конечно, сомнения насчёт того, что мама волнуется за неё, просачивались, но и это было смутно. Наверно потому, что малышка никогда настолько далеко не отходила. Но, всё же, какой-то внутренний рычажок заставлял её напомнить себе, что лишних разговоров и нравоучений от взрослых она ну никак не хочет. Но пока всё в порядке, она не хочет возвращаться в скучный мирок маминых разговоров с коллегами. Если той интереснее до сих пор проводить время с ними, то Машенька ей это и позволит. Всё равно, кафе небольшое, а значит, она скоро найдёт её. Это без вариантов – девочка понимала это, не чувствуя никакого подвоха. Поэтому, малышка больше не раздумывала. В последний раз взглянув на своего кудрявого спутника, рассмотрев его улыбающееся лицо под рыжеватыми вихрами, на его зелёную клетчатую рубашку, она бросилась к детям. Может, именно из-за того, что она спешила и была полностью поглощена своими сладкими розовыми мечтами, она не заметила, как работник названной кафешки вновь усмехнулся, поправив уже давно съехавший на бок бэйджик, на котором было выведено всего два слова: «Генри Эмили». А потом, вновь ушёл в подсобку, где он до сих пор проверял исправность костюмов, не так давно сотворённых с его другом, так ловко успокоившим эту ненаглядную девчонку, отбившуюся от родителей. Хотелось уже давно сотворить нечто, что будет за него выполнять такого рода обязанности, хоть и работа в этом плане была непыльной, потому что таких детишек он встречал уже очень много и успокаивать научился. И Машенька действительно больше не боялась. Она даже и не знала, что происходило в полной мере потом – окрылённая проснувшейся в ней радостью, она бежала на полной скорости по шахматной плитке, ловко обегая при своём маленьком ростике все столы и стулья, высоких дядечек и танцующего золотого кролика. На какой-то миг, она даже обернулась в его сторону и хотела помахать ручкой, но не сделала, тот час же забыв об этом. А потом, пробежав по залу, она оказалась в небольшой комнатке, забитой такими же детишками, как и она сама – вот здесь и было то раздолье, которое она ждала все эти минуты ожидания за столиком у мамы. Девочка кинулась к бассейну с шариками, подходила к игровым автоматам, которые она видела хоть и в первый раз, но тут же привлёкшие её внимание. Были здесь и какие-то игрушки, по типу тех же батутов и странного столика с заряженным металлическим шариком, прыгающим по преградам на пути. Всё это было незнакомо ей, в какой-то мере даже и потешно от того, как это всё странно и непонятно сотворено для её детского ума, но она не обижалась на учредителей. Она наблюдала за детишками, наблюдала за тем, как они играют и пытаются заработать какие-то там очки, и старалась, подражая им, выигрывать. Дети, казалось, не удивлялись тому, что она не понимала, как играть в некоторые автоматы, или же с тем шариком. А в скором времени, она смогла запомнить детишек, находящихся в этой маленькой игровой комнатке – их было немного, как могло показаться на первый взгляд. Но потешные и милые, они засели в девчачью головку, заставив её вновь и вновь посматривать на своих соседей, ловко играющих и разговаривающих между собой. Только вот, в отличие от тех имён, которые она знала и помнила, они были намного страннее и непонятнее на слух – Джек, Фриц, Марла…. Она не понимала и не могла даже в какой-то миг сообразить, что такие имена вообще существуют, и это не плод её заигравшегося разума. Потому что, насколько она помнила, девочек и мальчиков обычно называют Ванечками, Лизочками и Анечками и что-то в этом роде. По крайней мере, она могла сказать это, не задумываясь, хоть этого и не хотелось на данный момент – она привыкла к их говору, к их необычным именам, и больше не задавалась странными вопросами на этот счёт. Ведь это же только ещё большие подробности для её мамы, когда та вернётся за своей «куколкой»! Маша так и предвкушала, как будет ей всё здесь показывать, рассказывать. А может, она познакомит её с тем человеком, с которым провела так много времени? С этим милым спутником с кудрявыми рыжеватыми волосами, в очках и зеленой клетчатой рубашке. Он обязательно понравится ей, она уверена – мама не будет её ругать за побег, она знает это. Может, она даже будет её приводить сюда почаще, только бы Машенька вновь встретила своего друга, который так впечатался в её детскую головушку. Девочка смеялась, более не сомневаясь в своей правоте – она обязательно так и сделает, как только поиграет ещё немного. Она даже специально сбегает за мамой сама, возьмёт её за руку и поведёт её сюда. Она не сможет отказать ей, и никакие коллеги, запутавшие ей мозги, не смогут помешать задуманному плану малышки. И какая же она глупышка, что даже не узнала имя этого человека. Ну, ничего. Она узнает, непременно узнает! И сомнений у пятилетней девочки больше не было, как могло показаться вновь. Она играла. Она веселилась и смеялась в силу своих детских возможностей, вновь и вновь что-то пытаясь выиграть в автоматах, которые за победы, как она смогла запомнить из уст одного мелкого пацанёнка (кажется, это и был тот самый странный Фриц) выдавали какие-то жетоны. Опять непонятное слово, которое тут же въелось ей в голову, и так и осталось там – вот она похвастается маме, что запомнила нечто новенькое! И она старалась, после чего падала в бассейн с шариками, наблюдала за маленькой белокурой девочкой, играющей в «пинг-понг», и вновь пыталась выбраться, уже с азартом стараясь подсесть к девочке, дабы стать достойным соперником. Она запомнила эту девочку – она была кудрявой, с голубыми распахнутыми глазками, а на головке, в облачке завитушек, виднелся красный милый бантик. Она представилась как Сьюзи – вновь непонятное и странное имя, но очень созвучное для этой маленького белокурого чуда. Она запомнила это имя. Она запомнила всех детишек, что играли с ней в этот день, и она была уверена, что они не забудут её, как и сама Машенька. И она была уверена, что мамочка одобрит её новых друзей. Может, конечно, было очень рано их так называть, тем более после двух-трёх слов с их стороны и с её, но малышка не думала об этом, вновь заряжая маленький шарик на игровой поверхности. Сьюзи наблюдала за ней с нескрываемым азартом, после чего вновь засмеялась, когда серебряная звёздочка пролетела по преградам, застряв на небольшой отметке. Вместе с ней засмеялись и мальчики, а потом и сама Маша. Она не понимала, почему и зачем, но ей было весело – девочка даже захлопала в ладошки, вновь окунувшись в бассейн с шариками. А потом, осознала, что в её детской головке уже давно кто-то зовёт детишек по-имени. Это были их родители – они заходили по одному в игровую комнату, ласково уговаривая каждое чадо заканчивать и поторопиться домой. Маша не запомнила их лиц, потому что к тому моменту поняла, что теперь настал и её черёд. Она понимала, что если не успеет добежать до мамочки, то не факт, что та запомнит и познакомится с этими милыми детишками. Машенька не помнила, что сказала тогда последним в ответ на появление старшинства, но что-то точно было. Она даже не сомневалась, что это было нечто похожее на крик, чтобы они подождали. А потом, она больше не раздумывала, понимая, что нет смысла. Девочка бежала после этого по залу, не замечая, как поредел народ за столиками. Не заметила она и того, что кролика на сцене больше нет, и само существо больше не танцует свой странный, ни на что не похожий танец. Не заметила она и того, что за ней следил, провожая недоумённым взглядом, высокий мужчина в фиолетовой рубашке, держащий в руке нечто похожее на плюшевого кролика. Похоже, вместе с ним стояла ещё и маленькая девочка, с интересом разглядывающая игрушку. Машенька быстро вырвалась в коридор. Темнота заставила её на какой-то миг пискнуть под нос, но она тут же успокоилась, потому что понимала, что её ничто не остановит. Не остановит, потому что если она хоть немного задержится, детишки уйдут. Наверно, исчезнет и её спутник, исчезнет всё, что ей так понравилось – глупо, ведь это частичка кафе, но так правдив этот страх в её детской головке. И она бежала на всех порах, пока не почувствовала нечто странное, похожее на шелест и приевшуюся музыку местной кафешки. Не заметила она вновь, погружённая в свои мысли, что плитка под её ножками сменилась белым полом, а календарь у подсобки вновь поменял свои цифры. Теперь, это был двухтысячный год…. Маша вбежала в зал. Она не обращала внимания на то, что мама до сих пор сидела со всякими тётушками и дядюшками за столиком и всё ещё что-то говорила. Она не вспомнила строгого её наказа, так сильно отпечатавшегося у неё в голове в первые секунды. Может, если бы она захотела позвать её по какому-то пустяку, малышка, точно бы, подумала ещё раз, прежде чем сотворить что-то странное. Но сейчас, время шло на секунды…. - Мамочка, мамочка! Мамуля! Пошли скорей, пошли-пошли! Она отказывалась верить в то, что женщина перед ней так просто заставит её замолчать. Нет, она не хотела и думать об этом, предпочитая использовать свою старую детскую тактику, которую девочка выработала самостоятельно с самых ранних лет, как только появилась – просить, пока всё не сдвинется с мёртвой точки. Можно было, конечно, для этого сделать что-нибудь более странное, по типу той же опрокинутой кружки, как дома (насколько она помнила, мама сразу на это реагировала, хоть и очень резко), но сейчас это было не нужно. Маша справится самостоятельно, без помощи внешних сил. И она опять убедится в том, что права, и взрослые вновь вынудили её поволноваться только из-за того, что это игра. - Мама-а-а, ну давай же! - Ты чего, ты чего?... – казалось, она не понимала, о чём говорит малышка. Какая же она актриса, что даже вовремя забыла о том, какое чудо скрывается там за коридором! Чудится, будто она даже пугается за свою дочку, так неожиданно и громко вопящей, будто она увидела что-то странное. Но Машу это только забавляло и смешило, потому что она соображала, что родительская игра просто продолжается. Мамочка отлично понимает, что произошло, а значит и напускной испуг пора утихомирить, хоть и очень смешно за ним наблюдать. Коллеги за столиком, кажется, даже подыгрывают ей, будто послушные слуги из книжек про королей. Вот так здорово, что они тоже всё знали, да сделали так, чтобы Машенька сама всё нашла. Девочка невольно даже прониклась к ним уважением - всё-таки, не только для скучной беседы они тут сидят. Малышка потянула маму за руку сильнее, не обращая внимания на любопытные взгляды из-за соседних столиков. - Я так и знала, что ты не выдумала, мамочка! Пошли, я покажу тебе, пошли! Казалось, что Наталья в тот миг даже и не могла сообразить, что делать, будто бы напугана самым настоящим образом. Может, именно только эта неподдельная эмоция заставила родителя встать, отчего Маша тихонько пискнула, понимая, что добилась своего. Значит, мама действительно ей сейчас покажет даже больше, чем сама дочурка могла себе только представить! Малышка, не медля, побежала в коридорчик, уже не замечая, как мама старается успеть за странно ведущей девочкой. Кажется, люди в зале стали поглядывать косыми взглядами. Но Маше было всё равно. Коридор был тёмным, страшным, из-за чего детское воображение, опять строило какие-то жуткие картинки, но никакие волки и страшные волшебники из сказок не заставили девочку остановиться. Даже мамины оклики и крики отошли куда-то на задний план, из-за чего стало даже как-то смешно. Хотя, смех длился совсем недолго, сменившись непониманием – Маше даже показалось на короткий миг, что она бредит, и её детское воображение вновь сыграло злую шутку. Она отлично помнит, хоть и смутно из-за наворачивающихся на глазах слёз, как она шарила руками по странной преграде на её пути. Коридор закончился стенкой, где была только запертая дверь подсобного помещения, и больше ничего, что могло напомнить ей о существовании волшебного зала. Машенька замедлила бег, после чего степенно подошла к дверному косяку. Она постучала. Она даже несколько раз толкнула дверь и похлопала ладонью по лакированной поверхности. Ничего не изменилось. Девочка не понимала и не хотела этому верить. Она не хотела даже и попытаться сделать это, совсем как тогда, когда взрослые старались разрушить её детскую сказку – Машенька отчаянно пыталась сохранить в себе присутствие этого мирка, хоть и соображала где-то на сработанном подсознании, что всё закончено. Этого не может быть, и она сама ничего такого не делала, и мама сама раскрыла ей секрет, чтобы она нашла этот второй зал…. Ведь всё так и есть! Тогда почему она не сможет найти его ещё раз?! Маша уже не помнила, как возвращалась с мамой в зал кафешки, а там и домой – слёзы катились градом по её щёчкам, из-за чего девочка уже не хотела и думать, что будет дальше. Кажется, мама успокаивала её, что-то шептала, хоть и до сих пор не понимая, что именно хотела ей показать её «куколка». Она взяла её на руки, и Машенька уткнулась в её парадный пиджак, не прекращая плакать – ей казалось, что она будет теперь плакать вечно, и ничто больше её не сможет остановить. Горе разъедало её детское сердечко, и больше не могло восстановиться – мамины слова звучали для неё в тумане. Впрочем, она и не слушала их, вспоминая вместо них голос доброго мужчины, который встретил её в этом самом коридоре. В глазах до сих пор танцевал силуэт золотого кролика. До сих пор слышался смех маленькой Сьюзи и Фрица. До сих пор помнился звук игры из аркадного автомата…. Все эти картиночки не ушедшей сказки, казалось, заглушили её рыдание в голове, и это заставило малышку только ещё больше уткнуться в мамино плечо, уже не раздумывая о том, что будет дальше. Хотелось верить в то, что это был не сон. Но горе, казалось, расщепляло и это утверждение. И никакие слова мамы не производили должного впечатления и спокойствия на дочурку – Маша продолжала плакать, зовя и вспоминая часы игры в этом милом мирке…. Девочка заплакала ещё горше.