Клептоман

- Локонте совсем совесть потерял, - Флоран устало пожаловался Маэве, когда та заглянула в гримерку, услышав ругательства француза. - В чем дело? - удивленно спросила она, глядя на Мота, который собирал фантики от дорогих шоколадных конфет со своего столика. - Эта скотина постоянно ворует мои вещи, а теперь еще и за конфеты принялся! - он демонстративно сжал яркие блестящие обертки в кулаке и стукнул им по столику, который жалобно скрипнул, покачнувшись. - В смысле - ворует? - удивилась девушка. - Чтобы наш Моцарт, да еще и воришкой оказался? Странно, никогда не замечала за ним подобного. - А я вот заметил. Месяц назад у меня пропал любимый медиатор, тот самый, который я носил как брелок на ключах. Когда-то я нашел его в свой первый день в музыкальной школе, и он долгое время был моим талисманом. Угадай, кто прицепил его к себе на одну из фенек? Дальше - больше, - возмущенно продолжал Фло. - Перед каждым выступлением я завариваю чай и кладу в него ложечку меда. Так эта итальянская сволочь нет-нет, да и переливает часть в свой стакан. Я думал, что сам виноват, что оставляю напиток на виду, стал отодвигать кружку в самый угол, так после этого Локонте и вовсе кружку пустой оставляет! Музыкант схватил крупную белую чашку, с надписью «Boss», что стояла на уголке столика, и, перевернув её, показал девушке, что чая там как не бывало. Актриса покачала головой и, придержав подол пышного сценического платья, присела на стул, решив, что Моту нужно выговориться, пока в гримерку не зашел итальянец и не получил от обиженного друга по щам. - Когда я спросил, зачем он так делает, знаешь, что он ответил? - Флоран сделал театральную паузу и затаил дыхание, выжидательно глядя на подругу, а когда та отрицательно покачала головой, то француз возмущенно насупился. - «Чтобы чай остыл, не люблю горячий»! Он кинул фантики, что со злостью мял в ладони, в свою кружку, не утруждая себя тем, чтобы дойти до мусорной корзинки, что стояла в углу комнатки. После этого он убрал стакан в выдвижной ящик стола и, захлопнув его, грузно опустился на второй стул, напротив Маэвы, нервно постукивая пальцами по гладкой поверхности стола. - Тамара, одна из наших танцовщиц, на прошлой неделе подошла ко мне перед самым моим выходом на сцену и протянула кусок торта на тарелке. Она сказала, что у неё день рождения и все уже получили по кусочку. Я такой: «О, как мило. Можешь занести в гримерку? Я попозже попробую», - Фло выудил из пачки, лежащей на том же столике, сигарету и зажал её в зубах, хлопая себя по карманам, чертыхаясь и приговаривая. - Еще и зажигалка делась куда-то… О чем я говорил? - О торте, - подсказала девушка, глядя на его тщетные поиски и легко улыбнулась, когда зло Мот выплюнул сигарету изо рта, так и не найдя зажигалку. - Ну вот. После выступления я захожу в гримерку и включаю свет, а там стоит Микеланджело, держа этот кусочек торта, вернее, с тем, что от него осталось и с набитым ртом показывает мне пальцами «О’key», довольно мыча. Маэва не сдержалась и тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью, но после того как француз поднял на неё обиженный взгляд и засопел, гневно раздувая ноздри, стушевалась. - А ты не пробовал просто поговорить с ним? - спросила она, и виновато улыбнулась. - Говорил. И не один раз. - А он? - А что «он»! Мике так посмотрит грустно, глазки свои накрашенные опустит вниз и губу прикусит обиженно, а потом тихо-тихо так говорит: «Фло, это же всего лишь кусочек торта был…» И я себя таким мудаком чувствую! - вспомнив лицо Мике в такие моменты, Мот слегка поостыл. - Пока он снова что-нибудь не сопрет. - Знаешь, у этого могут быть серьезные причины. Может быть, он рос в семье, где было много детей? Знаешь, бывает такое, что детишки друг у друга конфеты таскают. Или причина пострашнее, - произнеся эти слова, девушка ближе придвинулась к Флорану, будто боясь, что кто-то мог услышать, а после прошептала. - Есть такая болезнь, клептомания называется. Это зависимость такая, когда ты постоянно хочешь взять что-то чужое. - Знаешь, даже если и так, - француз тоже понизил голос, стараясь не пялиться на грудь девушки, что так близко находился от его носа, - то почему всё пропадает только у меня? - Может быть, ты ему нравишься? - тихо спросила девушка, но когда Мот демонстративно закатил глаза, быстро добавила: - Хотя, может это из-за того, что у вас одна гримерка на двоих. - Да ладно, Микеле не гей, он сто раз об этом всем говорил, - отмахнулся Фло и откинулся на спинку стула. - Кто не гей? - в гримерку зашел виновник торжества, довольно улыбаясь и, словно демонстративно теребя край футболки Мота. - Микеланджело, - Флоран чуть не потерял дар речи, заметив как этот наглец расхаживает в его одежде, которая висела на худом итальяшке, как на вешалке, - ах ты… Маэва вытаращила глаза, воочию убедившись, что это не просто паранойя Мота. Внезапно вспомнив о том, что она «хотела спросить что-то у Диан», девушка выскочила из гримерки, захлопнув за собой дверь. Локонте, мило улыбаясь, подошел к своей сумке, что стояла на полу и принялся в ней копошиться, как ни в чем не бывало, весело болтая о хорошей погоде. Флоран, взревев, кинулся к нему и, резко встряхнув, приподнял того за грудки. - Какого черта ты себе позволяешь? Сколько можно трогать мои вещи? Тебе мало конфет, так ты еще и расхаживать в моей одежде принялся?! - Фло! Ты не понимаешь! - пискнул Мике, пытаясь хоть как-то удержаться. Он шарил рукой позади себя и нащупал столик, после чего приподнялся на цыпочки и присел на него, отчего край футболки перестал его душить. Правда, из-за того, что Мот прижал его, подойдя совсем тесно, Локонте пришлось раздвинуть ноги, чтобы края столика не впивались в ноги. Со стороны картина выглядела весьма двусмысленно, однако разбушевавшийся Фло и не думал отпускать его, шипя и брызжа слюной. - Я случайно облился кофе, а под рукой оказалась твоя футболка… Не могу же я голым ходить! А ты все равно еще не переоделся, так пусть моя футболка подсохнет пока… Ой! - Что же ты к Мервану не подошел, а? - Фло с силой тряхнул негодяя, гневно раздувая ноздри. - К Солалю, к Дову, к кому-нибудь?! Почему ты вечно лапаешь мои вещи, хотя я тебе… - Фло! - Локонте вцепился пальцами в его руки, пытаясь оторвать их от себя. - … говорил, что если ты еще раз… - Ну Фло-о-о! Я все объясню! Понимаешь, я… ну… Боже, мне так стыдно признаваться в этом, - лепетал Микеле, под тяжелым выжидающим взглядом друга. Наглец, всегда острый на язычок, дрожал как осиновый лист и даже не думал отбиваться, и это немного сбило Мота с толку, отчего он умолк и засопел обиженно. Маэва была права - этот итальяшка сам не ведал, что творил. А тому, что Микеле трогал именно его вещи, было простое объяснение - «не гей» влюбился в него, в Мота. Отчего-то ему стало жалко друга, который глядел растерянно и хватал ртом воздух, пытаясь объясниться, и Фло подумал: «а почему бы и нет?..» - Молчи, Микеланджело, - Мот понизил голос, нервно облизнув губы, и тихо вздохнул, решаясь, - я всё знаю. - Правда? О, значит, ты не злишься? - затих Микеле, опустив ладони на его плечи, и несильно сжал их, радуясь, что друг успокаивается. Вместо ответа Фло наклонил голову и, затаив дыхание, прижался к мягким губам Локонте. Он не чувствовал никакого отвращения, даже больше - ему мучило приятное любопытство - каково же это, поцеловать мужчину, с которым знаком уже столько лет. Микеле поначалу обмер и не спешил отвечать на поцелуй. «Не может счастью своему поверить», - ухмыльнулся про себя Мот, и крепко прижал его к себе за хрупкую талию, сильнее вжимаясь в Мике, который так удобно устроился на столике. - М-м-м… - тихо промычал Микеле в поцелуй, едва приоткрыв рот, сдавшись под напором друга, и обвил руками его шею, а коленями стиснул бедра Мота. Губы Фло нежно сминали и ласкали уста воришки, ладонями он забрался под свою же футболку, в которую облачился Локонте и принялся поглаживать его по тонкой бархатистой коже, безумно приятной на ощупь. Первым не выдержал Мике и, упершись ладонями в грудь друга, отстранил его от себя, часто дыша и облизывая уголки губ. - Фло, - тихо сказал он, покраснев и опустив глаза. - Что ты делаешь? - Я думаю, - прошептал Мот, мягко прикоснувшись губами до его виска, - что причина твоих пакостей в этом. Я нравлюсь тебе как мужчина? Локонте вытаращил глаза и даже рот открыл от изумления. - У меня болезнь, вообще-то… клептомания… - пролепетал он. Несколько секунд музыканты смотрели друг на друга, а когда до Мота дошло, он взревел рассержено и вновь кинулся душить итальянца, теперь не только за воровство его, но еще и за то, что так глупо получилось с поцелуем. Микеле вырвался из его рук и во весь опор помчался прочь, сшибая на своем пути стулья и косяки, будто нашкодивший мальчишка. Мот посмотрел ему в след и растерянно плюхнулся на свободный стул, прижимая кончики пальцев к своим губам, на которых еще чувствовались нежные прикосновения губ Микеле. - Клептоман, значит, - сказал он и ухмыльнулся, а в его глазах заплясали недобрые огоньки. Микеле подошел к двери гримерки, и осторожно заглянул в неё. Прошел почти час после этого странного происшествия, но он опасался, что жаждущий мести Фло все еще крутится где-то рядом. Однако все было тихо. Внимание Локонте привлек какой-то яркий блеск очередной безделушки Мота, что часто оставлял все на столике. Подойдя ближе, Мике рассмотрел зажигалку Мота - новую, красивую, блестящую. Воровато оглянувшись, музыкант сунул её к себе в карман и бросил последний взгляд на столик - а вдруг француз еще что-нибудь оставил? Тут дверь гримерки захлопнулась и Локонте, резко обернувшись, увидел Фло, который прятался за ней все это время. Сердце итальянца ушло в пятки, увидев, что Мот уже переоделся в джинсы, однако торс его был оголен - футболка же на Мике была. - Ч-ч-что ты д-делаешь? - заикаясь, спросил Микеле, достав зажигалку и положив её на место. - Как что, - ухмыльнулся Мот, заметив, как воришка разглядывает его волосатую грудь и ремень, которым он поигрывал в руках. - Лечить тебя буду.