***
03. 08. 17. Снова та же скала, что не изменилась за год с лишним. Лишь океан бушует сильнее, ведь лето выдалось холодным и почти без солнца. Хосок накидывает на плечи Юнги свой кардиган, который был ему большим, но он этого становилось теплее внутри, хоть и поселилась там уже давно тревога. — Ты любишь меня, малыш? — спрашивает он, прижимая его к своей груди и обдавая теплом ушко. — Всегда, — слабо улыбается Мин, расслабляясь в руках старшего, и откидывает голову ему на плечо, ведь этот диалог детально отпечатался в его памяти ещё год назад. — Тогда прыгни, — шепчет Хосок, касаясь губами мочки и оттягивая колечко, что висело в ней. — А ты толкни, — усмехается младший, прикрывая глаза и отдаваясь на волю любимого, ведь полностью доверяет ему. — Никогда, — тихо рычит Чон, поворачивая его лицо за подбородок, и впивается в губы Юнги собственническим поцелуем. Как же глубоко он ошибался тогда…***
29. 10. 18. Всё та же скала и хлесткий ветер, приносящий легкие брызги, хотя океан на удивление спокоен и не бушует, а погода радует легким морозцем. Из-за этого приходится надевать теплое, чтобы не мерзнуть здесь. Юнги прячет руки в карманах большого пальто старшего, где находятся и его ладони, которые были больше на несколько сантиметров. — Сегодня выдалось слишком холодно, да? — тихо спрашивает Хосок, поглаживая его пальцы, и с грустной улыбкой смотрит на него. — Не смей расстраиваться, понял? Если ты будешь грустным, то, что делать мне? — дрожащим голосом спрашивает младший, прикусывая губу, — Ты любишь меня? — Конечно, котёнок, — шепчет Чон, прислоняясь лбом к его и прикрывает глаза, — Малыш… — Тогда прыгни, — усмехается Юнги, прижимаясь к груди старшего, и обнимает, — За что?! — Только если толкнешь, — криво улыбается Чон, зарываясь пальцами ему в волосы, — Мы справимся. Я обещаю. Только оба уже знали, что нет, ничего не исправить. И в конце останется лишь один…***
31. 12. 19. Ничего так и не изменилось. Та же скала, бушующий океан и ветер, что мёл редкие снежинки в лицо и брызги. Только убитая атмосфера, не соответствующая празднику, отличалась от всего. Хотелось выть от безнадежности и разрывающей грудь боли, что лилась по венам, словно кровь, разгоняемая сердцем. Уже не было натянутых улыбок и фальшивого счастья, которым они лучились перед близкими и родными. — С новым годом, котёнок, — горько хмыкает Хосок, а «с последним» так и остаётся непроизнесённым. Как же хочется вернуться на несколько лет назад и успеть сделать всё, что было в планах у них, но судьба та ещё сволочь. — С новым, Сок-а, — пытается улыбнуться Юнги, но на глаза лишь набегают слезы, а с губ срывается последний вопрос, — Ты любишь меня? — Всегда… — усмехается Хосок, вставая ближе к краю скалы. — Тогда прыгни, — шмыгает носом младший, прижимаясь к нему вплотную. — А ты? Ты любишь меня? — спрашивает он, сжимая его талию в руках и вставая ещё ближе к краю. — Всегда, любимый… А ему большего и не нужно. Припав к его губам в последнем поцелуе, Хосок обнимает Юнги и делает последний шаг, падая с ним в пучину бушующего океана. Когда-то давно им гадалка сказала: «Ни один не сможет жить без другого». Тогда они лишь посмеялись, а сейчас… умерли вместе.