Его чувства

День не задался с самого утра… абсолютно всё пошло не по плану. Так не должно было быть, но что случилось, то случилось. Шото подставил Мидорию. Он обещал помочь ему, обещал подвезти его в общежитие из магазина с тяжёлыми пакетами. Это же Изуку и он, как обычно, взял на себя что-то не посильное, закупиться к новой вечеринке Мины и на этот раз более масштабной чем обычно. Дождь пошёл как на зло, а отец не дал Шото выполнить обещание, так как его внезапный «семейный ужин», который уже давно не был семейным, похерил все планы, и теперь Тодороки будет корить себя как минимум ближайшую неделю. Паршивое чувство давно не ново для Шото, но испытывать его из-за себя — это немного другое. Будто вязкая чёрная липкая масса прошлась по всему телу, и её привкус остался во рту. Насколько давно он не чувствовал себя так паршиво, что хотелось сожрать себя изнутри. На самом деле ужин не был внезапным, просто… просто Шото забыл о нём. Именно поэтому так противно. Изуку не злился, конечно ему было неприятно, но зла на Тодороки он не держал, а вот сам Тодо пожирал себя чувством вины. Саморазрушение — это то, что Шото делал очень часто и очень хорошо. Семейный ужин проходил в тишине и напряжённом молчании, эту атмосферу можно было резать ножом. Хотя этот ужин имел и практическую пользу — на нём присутствовала мама. Старатель решил, что его жена может выйти из больницы, поэтому все Тодороки решили собраться за столом и принять решение о том, где Рей будет жить. Во главе довольно большого стола сидел Энджи, а Рей и все дети расположились напротив, как можно ближе к матери. Ни один из них никого ни в чём не обвинял, больше нет. Первым голос подал Старатель, разрушая такое хрупкое и напряжённое молчание. -Есть несколько вариантов. Рей может остаться в этом доме, благо комнат достаточно. Или же она может выбрать любой район, где я куплю ей квартиру — произнёс он, как всегда жёстко отчиканивая каждое слово. Как же гадко и противно он звучал для Шото. Он незаметно поморщил нос от такого тона, Шото давно не видел и не слышал этого человека. После переезда Шото всеми силами старался избегать любого контакта с ним. -Я бы хотела жить как можно дальше от города. — тихо подала голос его жена, но голос звучал всё равно мягко, он всё так же был переполнен добротой, как и когда мама жила дома. -Фуюми. Займись поисками подходящего места, вы с Рей можете пойти, — Старатель не просил, он приказывал, дерьмовый человек. Когда Фуюми с матерью вышли из обедни, за ними последовал и Нацуо, прячась от поржигающих глаз отца. Шото хотел последовать их примеру, но сбежать не дал вопрос Старателя. — Ты же пользуешся моей причудой, Шото? И ты не на первом месте, верно? Тебя обгоняет приемник Всемогущего и вы играете в друзей? Я тебя не так воспитывал, — последнее предложение прозвучало особенно едко и гадко. Как же Шото ненавидел его. А ещё Энджи затронул тему об Изуку. Вот тут Тодороки за себя не ручался, могло произойти всё что угодно. Хотя и устраивать скандал при матери ой как не хотелось. -Это не твоё дело. — холодно и твёрдо, просто идеально, когда речь идёт о разговорах со Старателем.- я больше не собираюсь слушать тебя и угождать твоим желаниям — вторая часть была сказана намного тише, чтобы услышал только Энджи. -Щенок. Тебя обходит какой-то сопляк с веснушками, ты должен быть на первом месте.- Старатель встал со своего места и угрожающе навис над столом, озлобленно смотря на сына. Шото в свою очередь не собирался отсупать. — Я не сопляк. Ярость так и сочилась сквозь слова, взгляд, мышцы напряглись — Да и мнения твоего не спрашивали. Я в комнату, разговор окончен. Сначала Шото ты весь скрился от ярости. Когда ярость прошла, он почувствовал, как печаль горечью пытается пробится сквозь глаза, но Тодороки не позволил этому случится. Изуку позвонил вовремя, он всегда будто знает, что он нужен и может помочь. Шото взял трубку и тут же появилось желание рассказать Мидории всё всё о папаше, о маминой выписке и о злобе, которая охватила его разум. Изуку поймёт и поддержит, разделит его печаль, он лучший, самый лучший. И Шото рассказывает, он позволяет одной, а может и двум слезам упасть на парту за которой сидит, но голос держит мастерски, ровным и спокойным. Мидория словами и своим тоном словно окутывал Тодороки. Поддержка, которую он оказывал, была искренней и максимально возможной. Теперь всё наладится, всё станет лучше, чем было.