Клан четырех стихий. Победа или Смерть.

О, смерть, Пощади меня ещё на один год… Но что же это, скрытое от глаз, Холодными, как лёд руками овладевает мной? О, Смерть… Когда не станет Бога, и Дьявол править будет, Кто же помилует душу твою? О, Смерть, Ни богатство, ни гибель, ни серебро, ни золото, Ничто меня не удовлетворяет — только душа твоя. О, Смерть, Я и есть Смерть, нет никого сильнее, Я открою тебе дверь в рай или ад. О, Смерть, Имя мне Смерть и я конец всему…

Jen Titus — O Death

Дом Поттеров

POV Кваетуса Поттера

      Мы все молча сидели за одним столом. Время уже четыре утра. Надо же, а я даже не заметил. Но сейчас это не важно. У нас была тяжелая бессонная ночь. Ночь перед общими похоронами.       Лили чуть слышно всхлипнула, прикрывая лицо руками. Мать моя приобняла её за плечи, прижимая к себе. Они вместе сидели на диване. Лицо у матери было бледнее белого цвета, у отца то же самое. Волосы растрепаны, в них уже появились первые седые волосы… Она похудела. Очень. И когда мы до такого состояния дошли? Я уже попросту не помню тут прекрасную жизнерадостную женщину из моего счастливого детства. Она сжала губы, явно пресекая собственные попытки разрыдаться. Мама рассеяно гладила Лили по голове, в тот момент, пока та плакала ей в плечо. Лицо заметно постарело, появились морщинки, круги под глазами. Но она должна быть сильной, хотя бы ради отца…       Отец же молчал. Да, он просто молчал, лишь изредка вздрагивая, чем и порою пугал. Он смотрел куда-то вдаль глазами, которые не видели ничего от душевной боли, глазами, которые были полны не пролитых слез. Он сидел на кресле, около матери. Казалось, он и вовсе не дышит. Сейчас он напоминал мне инфери: он явно блуждал где-то очень далеко… Такого состояния я не видел у него никогда, начиная с похорон Алекса, нашего деда: даже тогда он сдерживался, и вел себя совершенно иначе. Лицо постарело, кожа на висках и подбородке натянулась, глаза глубоко запали: ночи бдения и тревог не проходят даром. Его глаза, обычно ярко-зеленые, сейчас темны и мрачны, как глубокий омут. Тут я заметил, что волосы отца не черные, как у меня, а седые, все седые! О, Свет, он поседел за одну ночь?!       В комнате повисло молчание, которое нарушалось только всхлипами моей сестренки. Атмосфера накалена до предела. Никогда я еще в своей жизни не знал о том, что оно может быть таким страшным…       На столе перед нами лежали красные бархатные футляры и грамоты. Наши ордена Мерлина, почти все первой степени, кроме одного. Будь проклят министр магии, который насильно вручил их нам! Отец только чудом сдержался, чтобы не проклясть его как следует, за нанесенное оскорбление. Но мы их не трогали вообще. Просто они лежали… просто. Нам плохо. Даже от их созерцания…       Лео сидел напротив отца и плакал, прикрывая глаза. Я же сам сижу на диване около Лили почти так же, как и отец. Молчу. Что говорить, если ничего нельзя вернуть и повернуть вспять? Ничего не вернуть… и никого…       Отец с тяжелым вдохом поменял позу: он закрыл лицо руками и поставил локти на колени, опираясь на них. Не знаю как остальные, но я услышал в тишине, как он начинает плакать.       Мать сразу же отстранилась от Лили, бережно передала её мне. Я приобнял её, положив свою, казалось, отяжелевшую голову на её макушку, она уткнулась мне в плечо, которое почти сразу же намок от слез. Мать медленно и тихо подошла к отцу, села около него на колени, но он словно не заметил этого: слишком глубоко погрузился в себя.       Она резко потянула его на себя, он не сопротивлялся, и вот они оба на полу, сидят на коленях и рыдают друг у друга на плечах. Отец вцепляется в её плечи, они дрожали и всхлипывали в объятиях друг друга.       Это была последняя капля. Даже уже я не смог оставаться равнодушным. Не привлекая внимания, по моим щекам потекли слёзы.       Наша семья принимает все радости и горести только вместе. Как и сейчас…       Рассвет.       Наконец настало семь утра. Мы все поднялись со своих мест. Мать предложила всем хоть что-то поесть, но замолкла, когда увидела мое скептическое выражение лица. Ни одна крошка в горло не полезет, когда тут такая беда.       Мы вышли и трансгрессировали все вместе.       Оказались на площадке, среди кустов, дорожек, тропинок и могильных памятников.       Мы спокойно ступали по влажной тропинке, с равнодушным выражением лица. Это нейтральное и общее выражение на данный момент.       Чертовы газетчики! Они, увидев главных героев, всех в чёрном, устремились к нам. Меня наполнила ярость. Я уже был готов «сорваться с цепи» и перебить этих уродов, но мне помешала мать, подняв заклятие — щит, и журналюги-стервятники остались без фотокамер.       «Поделом», — злобно подумал я, твёрдо шагая дальше.       Мы всё так же тихо и равнодушно сели на свои места, первые ряды. Везде, куда ни глянь: стояли на столах открытые гробы с останками магов и волшебниц, с ними продолжали прощаться уже последние люди. Громкие крики и плачи доводили меня до слёз, но я старался быть непоколебимым. Ради моих родных. Они вскоре отошли от гробов, и начали рассаживаться.       Министр магии произнёс короткую речь, но я не слышал, да и не слушал: я молча смотрел на первый гроб с левой стороны.       Там тихо лежал мой покоившийся стар ший брат. Константин Джеймс Гарольд Поттер, шестнадцать лет.Тот, кто должен был занять место Главы в Клане Духа, но из-за неверного выбора, он оказался по другую сторону баррикад.       Я вспоминал, как мы с ним вместе летали на метле, как дурачились, росли вместе, дрались, мирились, как он помогал мне с учёбой, как мы вместе преодолевали трудности обучения в Клане…       Я нервно закусил губу, борясь с горестным воем, что рвался у меня изнутри. Братишка, брат… Что же мы наделали?!       Дамблдор был следующим, кого я узнал среди мертвецов. Он выполнил свое, данное отцу слово, пришёл с подмогой, но чуть опоздал. Его убил созданный Тьмой монстр, которого она призвала из «Анналов Тьмы».       Гермиона Долгопупс… храбрая учительница по чарам. Пала от руки нового Пожирателя смерти…       Гамильтон Эрик, Рихард Каледус, Хлоя Грэй… не счесть убитых. Некоторых хоронили и в закрытых гробах…       Всего полегло в той битве около ста магов.       Я никогда не хотел быть победителем или же спасителем магических миров, но так уж вышло. Мне шестнадцать, и я победил самую сильную из всех чёрных волшебниц — саму Тьму. Для меня самого это показалось странным. Но так уж получилось…       Я надеюсь, что мы теперь будем жить только в спокойствии и согласии. Ведь столько падших.       Вера в лучшее — это всё, что осталось у нас всех.       Мы обязаны выстроить новый мир, мир без зла. И мы это сделаем, обязательно сделаем… Лично я это обязательно сделаю ради Константина, ради дорого мне брата…