Divided We Fall

«You reach the battle lines, racing inside your mind A question for all time — is it you? So gravity defy and storm the darkest night Is it you? Is it you who will save us?» Tommee Profitt — «Who Will Save Us» (feat. Fleurie)

— Вот, возьми, еще горячий, — Квентин от души плеснул в железную кружку чай из небольшого термоса и, мягко улыбнувшись, протянул ее Питеру. Парень смущенно поджал губы — за время заключения он успел отвыкнуть от чужой заботы и вообще от проявления доброты к кому бы то ни было. — Бери, пей, у вас там внизу холодно. Бек, игнорируя нерасторопность парня, аккуратно сунул ему в скованные браслетами наручников руки обжигающую озябшие пальцы кружку. Питер послал Квентину благодарную улыбку и, покатав кружку в ладонях, грея их, осторожно отпил, чувствуя, как горячий напиток покалывал губы. — Спасибо, — от всей души поблагодарил Питер, со странным восторгом ощущая горечь крепкого черного чая. Раньше едва ли он бы испытал столько радости, реши его кто-то напоить несладким черным чаем, но сейчас он казался подарком небес, настоящей амброзией. А еще он был горячим и отлично согревал, что лишь добавляло ему очков. Питер с удовольствием ощущал, как внутренности отмерзали и он понемногу оттаивал. — Я думал, что скоро перестану чувствовать ноги и руки, — с неловким смешком признался Паркер. — Скоро все закончится, я тебе обещаю, — заверил его Бек, присаживаясь на край кушетки, на которой Питер дожидался прихода ученых. Было удобней, чем в том же кресле, ведь парень мог двигаться, но он все равно был ограничен цепью, которая плотно обхватывала его щиколотку, приковывая к ножке влитой в пол кушетки. — Мы с Вандой тоже так думали, когда у нас почти удалось сбежать, — скептически заметил Питер, уставившись в кружку, наблюдая за бликованием белого света в темной жидкости. Странно, но ученые, которые должны были ждать Паркера в лаборатории, все еще отсутствовали. Не то чтобы парню хотелось их видеть, но было непривычно, что он находился в лаборатории с мистером Беком один. Питер осторожно скосил взгляд в сторону Квентина, который, потакая любопытству, читал этикетку какого-то препарата, который взял со столика неподалеку от кушетки, вне зоны досягаемости парня. Паркер мысленно поразился тому, как мужчине удалось договориться о встрече с ним один на один. Питер не переставал удивляться способности мистера Бека добиваться желаемого. Насколько же высокопоставленным лицом он выдавал себя, что Гидра шла на подобные уступки? Питер мотнул головой, не уверенный, что действительно хочет знать ответ на этот вопрос. — Как там Майк? — вспомнил он, коря себя за то, что не спросил сразу. — Сносно, — успокоил его Бек, ободряюще улыбнувшись. — Восстанавливается. Он теперь под моим наблюдением, люди Гидры не рискнут что-то ему сделать без моего разрешения. И уж тем более не навредят ему после того, как я убедил их, что он окажется им полезен. В один большой глоток допив весь оставшийся в чашке чай, Питер рискнул полюбопытствовать: — Как вам это удалось? — Я неплохо умею налаживать контакты с людьми и заговаривать им зубы, — Квентин хитро подмигнул Питеру, явно скромничая, потому что простым «заговариванием зубов» тут явно не обошлось. Паркер уже успел стать свидетелем того, как быстро мистер Бек преображался, превращаясь из дружелюбного в холодного и властного человека за долю секунды. И, будь ситуация несколько иной, Питер ни за что бы не стал сотрудничать, ведь никогда не узнаешь, какое из лиц настоящее и есть ли оно вообще, но пока им было по пути, он старался об этом лишний раз не задумываться. Ему просто безумно хотелось наконец-то выбраться отсюда. Любым способом. Сейчас мистер Бек хотел ему помочь, и парень бессовестно этим пользовался. — Но если серьезно, — продолжил Квентин, — я рассказал им об одном проекте, имеющем колоссальный потенциал для шпионских операций, и для осуществления которого мне бы очень пригодился твой одаренный друг. Мне пришлось пообещать отдать им несколько прототипов бесплатно, а Гидра отчаянно нуждается в подобных разработках, так что… — Никакого проекта ведь и в помине нет, правда? — насмешливо прищурился Питер. — Разумеется. У нас там не «Старк Индастриз», — пренебрежительно фыркнул мужчина. Питеру это не понравилось, но он промолчал. — Мы занимаемся помощью одаренным, а не используем их в качестве оружия. Но зато мне пригодился опыт работы в сфере военной инженерии — это помогло их убедить. Брови Питера удивленно поползли вверх, когда Квентин сказал, что работал военным инженером и что смог на ходу сочинить достаточно убедительный для Гидры проект. Почему-то он не сомневался, что остальная часть послужного списка мистера Бека была не менее впечатляющей. Это одновременно и поражало и настораживало. — Спасибо вам, — смущенно поблагодарил его Питер. — Из-за нас вы так рискуете. А если они вас поймают? — Не успеют, — уверенно усмехнулся Бек, после чего разом посерьезнел, проницательно посмотрев парню в глаза. Наклонившись чуть ближе, он гораздо тише произнес: — Питер, я ведь зашел не просто мило поболтать. Паркер коротко кивнул — он действительно понимал. Любое взаимодействие Бека с Питером само по себе большой риск, так что сразу было понятно, что мужчина пришел сюда не просто чтобы попить чай в приятной компании. — Вы что-то выяснили? — осторожно поинтересовался он, недоумевая, почему в таком случае Квентин не рассказал все сразу. — У вас появился план спасения одаренных? — Не совсем, — уклончиво ответил мужчина. — Вернее, он есть, но сначала нам нужно спасти тебя. Питер растерянно нахмурился, недоуменно подумав о том, что ослышался или что-то не так понял. — Спасти меня? Вы о чем? — Ты знаешь, зачем ты нужен Хартманн? — деликатно уточнил Бек, бросив быстрый взгляд на дверь, за которой караулили охранники. — Дело не только в тебе как в доноре уникального ДНК для ее агентов-добровольцев, им… — Им нужен и я сам, я знаю. Она говорила мне, — угрюмо закончил за него Паркер. — Как только они закончат с забором нужного генетического материала, превратят в одного из агентов. Я однажды стану одним из них. Как Зимний Солдат. Горло против воли сдавило спазмом, а пальцы впились в кружку, оставляя на ней легкий отпечаток. Мысль о Солдате, о том, что совсем скоро Питер может стать таким же, как он, пробуждали панический страх и отчаянную злость, вызванную собственной беспомощностью перед обстоятельствами. Ему категорически не нравилось то, во что его хотели превратить, он испытывал сильнейшее омерзение, ненавидя тот факт, что может стать безликой марионеткой. Страшнее всего было осознавать, что этот момент становился все ближе, а у него совершенно не было никаких идей касательно того, как можно его избежать. И в моменты, когда отчаяние от безвыходного положения накатывало с новой силой, подсознание словно бы в насмешку воскрешало перед глазами мерзкую улыбку доктора Хартманн, от одного вида которой начинало мутить, и подбрасывало воспоминания об их беседах, в которых женщина неизменно делилась с ним планами на его жизнь и рассказывала о том, каким ценным ресурсом он является и сколько пользы принесет в уже не таком далеком будущем. — Вовсе не однажды, — помрачнев, поправил Квентин, и его слова вернули парня в реальность. — Я кое-что слышал от Хартманн сегодня утром. Они уже готовы внедрить тебе программу. Все приготовления завершены. Питер замер, широко распахнув глаза, чувствуя, как сердце заполошно забилось у самого горла, а затем, повинуясь силе тяжести, ухнуло куда-то в пятки. Только не это. Нет, нет, нет, нет… — Когда? — испуганно прошептал Питер, потому что спазм сковал горло, не позволяя нормально говорить, только сдавленно каркать. Квентин с сочувствием посмотрел в разом побледневшее лицо парня, на котором особенно ярко выделялись запавшие, в окружении не проходящих синяков перепуганные глаза. — Мы не успеем сбежать? От лихорадочной надежды, которой был пропитан вопрос, сжималось сердце. Бек снова посмотрел на дверь, словно ожидал, что в нее вот-вот кто-то войдет, и вслушался. Но, вопреки его опасениям, охранники были увлечены беседой, отдававшейся в старых стенах замка, и, кажется, совсем не следили за тем, что происходило в лаборатории. Питер пристально наблюдал за мистером Беком глазами, в которых без труда читалась мольба. — Уже завтра утром, — тихо произнес Квентин. В ушах противно зашумело, а Паркер ощутил, как на горло наступает паническая атака. — Хартманн утвердила тебя и еще нескольких ребят. Остались считанные часы. Нет, нет, нет, нет… Слишком мало времени. Они обязаны были сбежать до того, как это все случится. В мозгу бешено запульсировала глупая наивная мысль, что мистер Бек просто что-то напутал, неправильно понял, неверно истолковал. Питер начал судорожно хватать ртом воздух, пытаясь сделать вдох, но не мог заставить себя протолкнуть его в легкие. Его забил озноб, грудь будто сдавило железными обручами, а комната перед глазами начала плавно вращаться. Он бы обхватил себя руками, если бы мог, но вместо этого ограничился тем, что подтянул к себе ноги и обнял колени. Квентин, заметив его состояние, принялся что-то ему говорить, только Питер не слушал. Голос Бека звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды, разобрать отдельные слова не представлялось возможным, да он и не хотел даже пытаться. Щеки стали влажными. — Но… как же?.. — прерывисто прохрипел Паркер, впиваясь пальцами в грубую ткань комбинезона. — Почему?.. — Питер, — позвал его Квентин, опустив ладонь парню на плечо и ощутимо сжав пальцы, но парень словно и вовсе не почувствовал этого, он находился под отравляющим действием животного страха. Питер спрятал лицо в коленях, чтобы никто не видел, как по щекам струятся крупные слезы. — И что со… со мной будет? Я… все забуду, да? — всхлипывая, спрашивал он, одновременно жаждя и боясь получить ответы. — Они сотрут… мои воспоминания, заставят убивать… кто мне дорог? А я даже не смогу… вспомнить… — Питер! — властно повторил Бек, понимая, что иначе до парня не достучаться. — Это конец. — Нет, — резко возразил Квентин, присев рядом с Питером на корточки, силой отнял ладони парня от лица и потребовал: — Посмотри на меня! Это не конец, Питер! Успокойся и послушай! У меня есть… идея, как этому помешать. Паркер судорожно втянул воздух, уставившись на мужчину. Он смотрел на него, не отрываясь, с полминуты, а затем, с трудом заставив себя немного успокоиться, неловко вытер рукавом глаза и сказал: — Говорите. Бек кивнул и задумался, видимо, подбирая слова. — Есть вариант все это отсрочить, а там уже будем смотреть по ситуации. — В каком смысле? — Питер внимательно следил за Квентином, пытаясь угадать малейшую смену эмоций на лице собеседника и тем самым получить подсказку. Бек выдохнул, словно решаясь на что-то, а затем поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Паркеру. — Для начала я хочу понимать одну вещь, — предельно серьезно произнес он. У Питера от его тона по спине пробежали мурашки. — Ты мне веришь? — Почему вы это спрашиваете? — парень немного отстранился, чувствуя себя некомфортно, но отвести взгляд был не в состоянии. — Потому что то, что я тебе предложу сделать, — не игра. Это сплошной риск, и от твоей готовности его принять будет зависеть дальнейшее развитие событий. Я хочу, чтобы ты понимал это, — голос Квентина звучал очень четко, и смог угомонить сумбур, царящий в голове Питера, позволяя мыслить ясно. — Поэтому ответь, ты мне доверяешь? Питер с трудом сглотнул, в полной мере осознавая, что этот момент — поворотный. Он поджал губы и внимательно всмотрелся в сосредоточенное хмурое лицо Квентина. Что он знал об этом человеке? Мистер Бек был превосходным актером, обладал скрытным властным характером и, Питер был уверен, имел в распоряжении не один оригинальный навык, помимо прошлого в военной инженерии. Был заинтересован в одаренных, но его мотивация все еще оставалась неясна. Опираясь на подобный список, самым логичным решением было бы ни за что не доверять этому человеку и проявлять изрядную осторожность в общении. Но ситуация, в которой находился Паркер, имела лишь один исход, который парню категорически не нравился, а потому он не был склонен отвергать свой шанс на спасение. Кроме того, было в Квентине что-то такое, что заставляло проникнуться его расположением, склоняло к доверию. И все же Питер колебался. — Я… Я вижу вас всего во второй раз и не могу должным образом понять, что вы за человек, — наконец осторожно изрек он, уставившись на собственные запястья, которые окольцовывали браслеты наручников. — Знаете, здравый смысл постоянно твердит мне, что это все может оказаться ловушкой, но почему-то мне хочется верить вам. Вы спасли Майка. Несмотря на опасность быть раскрытым, вы помогли ему. Благодаря вам он жив. Да, я вам верю, мистер Бек. — Квентин, — с мягкой улыбкой поправил Бек, поднявшись на ноги и, посмотрев парню прямо в глаза, потрепал по плечу. — И я ценю это, Пит. От давно позабытого обращения в груди тоскливо защемило. Так его называли тетя Мэй и мистер Старк… Вспомнив их, Питер вспомнил и о доме, куда отчаянно желал вернуться, и на глаза против воли снова навернулись слезы, которые он украдкой смахнул рукавом. — Но я правда все еще не уверен, стоит ли мне предлагать тебе… — Стоит. Определенно, — решительно перебил Бека Паркер. — Все, что угодно, лучше, чем стать безвольной марионеткой Гидры. — Да, здесь ты, наверное, прав. — Как мы им помешаем? — деловито поинтересовался Питер, выпрямляясь на кушетке. — Есть один вариант, — Квентин задумчиво погладил покрытый густой щетиной подбородок. Питер не сводил с него выжидательного взгляда. — Насколько я знаю, для того, чтобы быть пригодным для проведения процесса внедрения программы, ты должен быть физически готов к нагрузкам. Чудовищным нагрузкам. Они не смогут провести процедуру, если ты будешь не в состоянии ее выдержать. Просто не осмелятся так рисковать — ты одно из важнейших приобретений Хартманн, как она часто любит всем повторять. Питер нахмурился, осмысливая услышанное, а затем уточнил: — То есть, если я утром буду чувствовать себя плохо, они не смогут внедрить мне программу? — Грубо говоря, — согласился Бек. — Хотя «плохо» не совсем подходящее слово. В любом случае, им придется провести проверку и взять анализы, чтобы понять, что могло вызвать твое сильное недомогание. — Мне сделать вид, что теряю сознание? — с изрядной долей иронии предложил Питер. — Этого бы хватило, если бы ты хотел прогулять урок в средней школе, — в тон ему отозвался Квентин, — но, как ты наверняка заметил, в этом замке работают ребята посерьезнее. Ты не проведешь их с помощью даже самой убедительной актерской игры — достаточно замера показателей и общего анализа, и вся легенда рассыпется. — И что же мне делать? — озадаченно спросил Паркер, нахмурившись. — Я расскажу тебе все как есть, и лишь тебе решать, соглашаться на риск или нет, — предупреждающе произнес Бек, глядя на Питера. Тот согласно кивнул. — У меня с собой есть препарат. Доза одна, брал на всякий случай, — мужчина извлек из кармана шерстяного пальто небольшую ампулу, внутри которой находилась мутноватая жидкость. Паркер прикипел взглядом к поблескивавшему под светом ламп тонкому, но прочному стеклу ампулы. — Это сильнодействующий яд, способный в течение получаса остановить человеку сердце, не оставив в организме следов. Но если правильно рассчитать дозировку, то будут гарантированы только серьезные симптомы без летального исхода. — Вы сможете использовать его на мне, чтобы отсрочить осуществление планов Хартманн? — уточнил Питер, с мрачной решительностью глядя на Бека. Квентин коротко кивнул. — Не думаю, что полная доза тебя убьет, но все же считаю, что рисковать не стоит. Симптоматика вряд ли долго продержится, но на какое-то время отвлечет ученых и даст нам время. — Какие осложнения? — сухо поинтересовался Питер. Эта информация вряд ли могла как-то повлиять на его решимость, ведь если ему предоставился шанс наконец вырваться из этого места, он непременно им воспользуется. Скорее он хотел хоть немного морально подготовиться к тому, через что ему придется пройти после того, как содержимое ампулы окажется в его кровотоке. От своей непоколебимой решительности подвергнуть собственную жизнь подобному риску Питеру вдруг стало жутко от себя. Он действительно готов был позволить вколоть себе смертельный яд в погоне за призрачной надеждой спастись от щупалец Гидры. Паркер не смог сдержать горькой кривой ухмылки. Ему вдруг стало интересно, как бы отреагировал на это мистер Старк, узнай об их плане. Наверняка убил бы на месте без суда и следствия. — Я не могу спрогнозировать действие яда конкретно на твой организм, все же ты не обычный человек. Но среди самых вероятных симптомов жар, сильная слабость, гуляющая боль по всему телу, тошнота, проблемы с дыханием. Возможны галлюцинации и вероятна потеря сознания, — без утайки выдал весьма внушительный список Бек, внимательно следя за реакцией Паркера, ища в его выражении хоть малейший намек на отказ. — Я наслышан о твоей быстрой регенерации, но все же симптомы будут очень ощутимы, пусть и продолжительность куда меньше. — Я понял, — Питер действительно не испытывал сомнений, пусть ему и было страшно. Чертовски страшно. — Я согласен. — Питер… — Не тратьте время. Я уже все решил, — оборвал он мужчину. — Я пообещал вам, что помогу спасти остальных одаренных, вы же — что сделаете все, чтобы освободить нас и не позволить стать частью Гидры. Если так у нас появится шанс выбраться, я готов рискнуть. Квентин пристально посмотрел на Питера, так, будто только что открыл этого парня для себя с новой стороны. Но промелькнувший на лице явный интерес быстро исчез, настолько быстро, что Паркер решил, что ему показалось. — Это очень похвально, Питер. Ты очень смелый, — сдержанно, но, как показалось Паркеру, вполне искренне похвалил Бек. Обернувшись, он потянулся к оставленному на стуле неподалеку от двери лаборатории кейсу, откуда не так давно извлек термос с чаем. Питер с любопытством наблюдал, как мужчина доставал из кейса бесконтактный шприц и вставлял в специальное место в корпусе ампулу с ядом. — Ты точно уверен? — снова подойдя к Питеру, в который раз уточнил Квентин. — Да, — твердо ответил тот, не спуская глаз. — Что ж, хорошо, — со вздохом кивнул мистер Бек, принимая окончательный ответ, и вручил парню шприц, впрочем, не торопясь убирать с него руку. — Сделаешь укол, как только вернешься в камеру. Постарайся провернуть все так, чтобы никто ничего не заметил. — Конечно, — понятливо кивнул Паркер, спрятав шприц в ботинке и одернув штанину, чтобы его не заметили. А затем поднял голову и слабо улыбнулся Квентину. — Спасибо вам. Мужчина ответил ему тем же, но улыбка вышла тусклой. Бек быстро отвернулся и вернулся к кейсу, доставая оттуда планшет и стилус. — Тебе не за что меня благодарить, Питер, — глухо ответил мужчина, подхватив за спинку один из стульев и опустив его рядом с кушеткой, на которой сидел парень. — Я чувствую себя максимально ужасно, вынуждая тебя причинить себе вред. Если бы у нас был другой выход… — В том то и дело. Другого выхода нет. И я благодарен вам за предоставленный шанс, пусть он и связан с огромным риском. Это надежда, для меня... и для остальных одаренных. — Не стоит. Я просто хочу вас спасти. Я рад, что встретил здесь тебя. Питер вздрогнул, когда Квентин опустил ладонь на его голову и потрепал по спутанным волосам. Он не сразу заметил, когда мужчина отстранился, занимая место на принесенном стуле, и включил планшет. — Я тоже, — прошептал Питер одними губами. Бек сделался серьезным и принялся сосредоточенно писать что-то стилусом на планшете. Паркер молчаливо наблюдал за тем, как черный стержень стилуса танцует по экрану. — Что ж, а теперь давай немного поговорим о твоих способностях — в конце концов, по моей легенде я пришел к тебе именно за этим. Как считаешь? Паркер негромко хмыкнул. Он был совсем не против, компания Квентина нравилась ему куда больше, чем безликие и безэмоциональные фигуры ученых Хартманн, которые раздражали своим постоянным мельтешением и бесстрастными лицами. Но, к сожалению, их время быстро вышло, и в лабораторию вошли ученые. Питер удивился, не увидев среди них Хартманн, которая обязательно появлялась, если с ним встречался кто-то, помимо ее подручных. Облегчение разлилось в груди — он терпеть не мог ее вкрадчивый тон и самодовольную лисью улыбку, а само ее присутствие изматывало. Квентин больше не смотрел на Питера, он быстро собрал вещи и незаметно покинул лабораторию, только на выходе обернувшись и подмигнув не спускавшему с него глаз Питеру, а затем скрылся за дверью. Паркер ощущал обнадеживающую тяжесть шприца в своем ботинке, и это дарило ему странное спокойствие. Теперь оставалось только ждать и уповать на то, что никто не заметит шприц. Не то чтобы его конвоиры часто практиковали обыск, но Питер на всякий случай решил вести себя максимально тихо и покорно, чтобы даже повода не давать. Он не мог упустить свой шанс. В этот раз все прошло в разы быстрее обычного. Питер, признаться, не особо понял, что именно делали ученые, но было достаточно уже того, что они почти не переговаривались, молча занося данные в таблицы. Ему ничего не вкалывали и вообще трогали по минимуму, что было очень непривычно. Это лишний раз подтверждало слова Квентина о том, что процедура внедрения программы запланирована на завтра. И Питер не мог позволить этому случиться.

***

Его бесцеремонно толкнули в глубь камеры, холодные стены которой Питер успел изучить вдоль и поперек. Лампочка под потолком мигала в предсмертной агонии, и Паркер подозревал, что в скором времени и без того тускло освещенная камера насовсем погрузится во тьму. Избавив парня от наручников, двое вошедших с ним агентов поспешили поскорее оказаться с другой стороны решетки, присоединившись к третьему агенту, который начал ныть из-за ужасного холода. Двое других, занятых активацией защитного поля, охотно поддержали жалобы. Питер наблюдал за ними со своей кровати, мысленно морщась из-за их разговора. Ему-то приходилось торчать тут почти постоянно. Только когда агенты ушли и за ними захлопнулась тяжелая дверь, Питер смог облегченно вздохнуть и относительно расслабиться. Он потянулся к ботинку и достал из него шприц. Задумчиво покрутил в пальцах, изучая серебристый корпус устройства. Питер все еще был настроен решительно, но в душу закрались тревога и сомнение. Каковы были реальные гарантии того, что он останется в живых и сможет сбежать? Квентин перечислил возможные побочные эффекты и предположил, что яд окажет на организм Питера куда более слабое воздействие, чем на обычного человека, но что, если они ошиблись и эффект получится обратным? Пускай вероятность подобного исхода была куда меньше той, которую выдвинул мистер Бек, но действительно ли был этот риск так уж оправдан? Питер перевернулся на спину, уставившись в каменный потолок камеры. Кого он обманывал? Если он не примет этот риск, то уже завтра ему промоют мозг и он станет одним из безголовых болванчиков Гидры. У них попросту не было времени придумать что-то еще, ведь счет шел на часы. Приходилось действовать, опираясь на то, что уже есть под рукой. Он спрятал лицо в изгибе локтя и еще какое-то время просто лежал, пытаясь собраться с мыслями, усмирить зародившийся глубоко внутри страх смерти. И все же лучше так, чем доживать свои дни послушным оружием в руках врага. Он принял решение и ни за что не собирался идти на попятную. Для него больше не существовало дороги назад, только вперед. Глубоко вздохнув, Питер сел на кровати, достал шприц и, с трудом сглотнув, поднес его к плечу, делая инъекцию. Использованный шприц он спрятал за камень, который зачем-то выковырял из кладки. Вряд ли агенты Гидры удосужатся проверить каждый камень в его камере. Убедившись, что он никак не выделялся на фоне остальной стены, Питер снова залез на кровать и укутался с головой в тонкое покрывало. Он лежал, внимательно прислушиваясь к себе, пытаясь уловить какие-то изменения в своем состоянии, и сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений. Происходившее дальше помнилось плохо, расплывчатыми непоследовательными урывками, когда грань стиралась настолько, что неясно становилось, действительно ли это воспоминание или же просто игра воспаленного горячкой сознания. До Питера долетали обрывки фраз, он различал отдельные слова, хоть и не понимал, что они значили. Кажется, в его камере находился кто-то еще. Он попробовал разлепить веки, но они оказались чересчур тяжелыми, будто налитыми свинцом, а сам он был бесконечно слаб. Дышать получалось с огромным трудом, легкие словно скукожились и ссохлись, не давая возможности протолкнуть в них воздух. Все тело ломило в ознобе, мышцы будто пронзали миллионами игл, кожа покрылась липким холодным потом. Кто-то приподнял его за грудки, грубая ткань комбинезона больно впилась в ставшую куда чувствительнее обычного кожу, причиняя страдания. В голове сильно запульсировало, отдаваясь вспышками боли где-то в основании черепа. Приложив немного усилий, Питер все же смог приоткрыть глаза, но толку от этого вышло чуть — силуэты расплывались, превращая все в нечеткие кляксы. Вслушиваться в голоса, которые доносились откуда-то издалека, было бесполезно, он не понимал ни слова, разбирая лишь интонации. И если бы ему не было сейчас настолько безразлично, они бы ему наверняка не понравились. Один из агентов попробовал усадить Паркера на кровать, но затея не увенчалась успехом — парень завалился на бок, будучи не в силах поддерживать вертикальное положение. Сейчас он напоминал куклу, которая ничего не могла сделать без помощи чужих рук. Фигуры что-то обсуждали на повышенных тонах, метались по его камере, но даже так Питер не выказывал никакой заинтересованности в происходящем. Он прикрыл глаза, чувствуя, как суставы начинает выворачивать. Думать о чем-то было почти физически больно, так что Питер позволил себе не грузить голову лишним, зависнув в пустой невесомости. Внезапно внутренности скрутило сильным спазмом. Питера затрясло. Он сжался на постели, подтянув к себе ноги и обхватив руками колени, чувствуя, как его снова утягивает темнота. Было очень плохо. Потом его вроде куда-то несли, парень отчетливо ощутил тряску, а еще накативший приступ подступающей к горлу тошноты. Но потом он снова провалился в забвение. Вновь пришел в себя Питер тогда, когда кто-то настырный решил выжечь ему зрачок ослепительно ярким белым светом. Он зло мотнул головой, пытаясь вырваться из цепкой хватки пальцев, и глухо застонал. Зрение все еще оставалось нечетким, так что он понятия не имел, где находился. Над ним нависала расплывчатая белая фигура, которая склонилась еще ближе, когда заметила вялую активность с его стороны. А затем зазвучал голос, который всколыхнул в Питере, находящемся в столь плачевном состоянии, волну всепоглощающей ненависти. — Я ничего не понимаю, — раздраженно пробормотала Хартманн, снова проверяя реакцию зрачков карманным фонариком, словно надеясь на то, что на этот раз результат ее удовлетворит. Затем опустила ладонь на взмокший лоб Питера, и лицо ее вытянулось. Она резко повернулась к растерянным ученым, чьим заботам был поручен парень, и глаза ее сверкнули недобрым огнем. — У него очень высокая температура и общее состояние просто ужасно. Как вы могли это допустить? Вы проводили какие-то процедуры, помимо запланированных? — Н-нет, мэм, — дрожащим голосом ответили взбешенной Хартманн. — Мы строго следовали вашим указаниям, провели замеры показателей и сделали забор органического материала. — Тогда объясните мне, Мэдисон, какого черта с ним происходит? — холодным вкрадчивым голосом потребовала ответа Хартманн. Питер не мог ее видеть, но отчего-то отчетливо представил перекосившееся от гнева бледное лицо с пылающими угрозой глазами. — У меня сегодня были на него планы. Очень важные планы. У меня на носу отчет перед начальством, они возлагали огромные надежды на этого мальчишку. И что я им скажу? — Мы постараемся все исправить в кратчайшие сроки, — испуганно затараторил второй ученый. — Понятия не имею, что случилось. Это просто какой-то… — Сейчас у меня нет на это времени, но позже обязательно будет проведено расследование. Плевать как, но вы должны сделать так, чтобы через несколько дней он снова был на ногах, — отчеканила Хартманн. Послышался стук каблуков и постепенно удаляющийся голос: — Он мне нужен. Здоровый. Как можно скорее. С этого момента вы отвечаете за него головой. Стук каблуков перекрыло копошение ученых, которые бросились выполнять прямой приказ начальства. Питеру было все равно. Все свои силы он потратил на то, чтобы несколько минут оставаться в сознании, и теперь в который раз проваливался в темноту. Бороться с ней было бесполезно, и Питер отдался на ее милость, вновь окунаясь в забытье, где не было боли и опостылевших стен. Где он был свободен.

***

Его разбудил дребезжащий, фальшивый до ужаса звонок, который он искренне возненавидел всеми фибрами своей души. Питер скривился, но все же открыл заспанные глаза. Рассеянный взгляд окинул стеллаж с книгами и скользнул на одну из полок, с неприязнью замечая причину своего резкого пробуждения — надрывавшийся стационарный телефон. Питер озадаченно нахмурился, сверля недоверчивым взглядом телефон, тот самый, который собирал пыль в их с Мэй квартире. Парень, все еще не понимая, что происходит, принялся осматриваться. До боли знакомые светлые стены, привычная обстановка и он, лежащий на старом потрепанном диванчике. Это была их с Мэй гостиная, он лежал на том самом диванчике, на котором они любили проводить вечера за просмотром очередного ситкома 90-х, то и дело взрываясь хохотом на особо смешных моментах. Рядом располагался невысокий кофейный столик, на котором одиноко стояла миска с остатками шоколадного печенья Мэй. Питер хмыкнул, замечая немного подгоревший бок печенюшки, и опустил взгляд на свои руки. Он точно помнил, что его запястья сковывали кандалы, но сейчас их не было, как не было и грубого фирменного комбинезона Гидры. Сейчас он был одет в нежно любимую безразмерную толстовку с логотипом «Звездных Войн», домашние спортивные штаны и кеды. Рядом на диване валялся открытый рюкзак, из которого виднелись корешки школьных учебников и тетрадей. Из одной, застряв, воинственно торчала ручка. Паркер удивленно вскинул брови и по привычке потянулся к рюкзаку, не до конца понимая степень реальности всего происходящего. Телефон снова разразился мозгодробительным звонком. Питер раздраженно вскочил на ноги, намереваясь отключить этого монстра и убрать подальше с глаз. Давно пора было это сделать. Но сначала нужно было выяснить, кто так усердно пытался до него дозвониться. Парень протянул было руку, но трубку так и не взял. — Он ведь никогда не работал, — вспомнил он, обращаясь в пустоту, не спуская подозрительного взгляда с телефона. — Черт. Вот где я прогадала, — позади Питера раздался приятный женский голос. Знакомый голос. Паркер резко обернулся. Телефон тут же перестал звонить. — Ванда?! — недоверчиво рассматривая стоявшую у окна девушку, которая радостно ему улыбалась, удивленно спросил парень. Лучи заходящего солнца подсвечивали фигуру Ванды, заставляя ее светиться, и путались в медных волосах, окрашивая их в красный. — Привет, Питер, — улыбка неуловимо изменилась, став более мягкой. Питер едва удержался на ногах от накатившего радостного облегчения, а затем, повинуясь минутному импульсу, сделал несколько быстрых порывистых шагов и заключил не ожидавшую такого теплого приема девушку в крепкие объятия. — Ты жива! — чувствуя, как его распирает от эмоций, счастливо выпалил Питер куда-то в шею Ванде, крепко сжав пальцы на ее бордовом свитере. — Как видишь, — весело усмехнулась Максимофф, мягко потрепав его по спутанным волосам, и немного отстранилась, заглядывая в глаза. — Я тоже рада, что ты в порядке. Питер наконец заметил изменившийся внешний вид Ванды. Вместо бесформенного комбинезона, ошейника и наручников на ней была обычная одежда, волосы были аккуратно уложены, а сама девушка словно бы потеряла тот пугающий флер опасности, теперь излучая уют и тепло. — Что происходит? — наконец спросил Питер, когда его немного отпустило. Он все еще не верил собственным глазам. — Где мы? — В твоей голове, конечно же, — хмыкнула девушка, забавляясь детской реакции Паркера. — Узнаешь место? Питер кивнул, догадываясь о подобном положении дел, но все равно не мог не восхититься детальностью созданной иллюзии, оглядываясь по сторонам и подмечая детали, о которых Алая Ведьма ну никак не могла знать. — Это… моя квартира. Как ты это сделала? — Питер в замешательстве подергал за длинный жилистый лист фикуса Мэй. Даже отсюда было видно неровное пятнышко от отбеливателя на ковре, тонкую ломаную линию трещины на экране телевизора, старое коллекционное издание Жюля Верна, припавшее пылью по причине редкой эксплуатации, несколько забытых им на полке комиксов и фотографии в рамках… Практически все в этой комнате было именно так, как он помнил. Питер пораженно присвистнул, проникаясь к мастерству Ванды. — Воссоздала одно из самых приятных и безопасных для тебя мест, позаимствовав его из твоих воспоминаний. Согласись, оно гораздо лучше того, где мы оба сейчас находимся. Питер резко помрачнел и перестал теребить лист фикуса, который вот-вот грозился отвалиться. — Это сон? — спросил он, наблюдая за тем, как Ванда проходит к дивану и опускается на него, скрещивая ноги. — В каком-то смысле, — кивнула девушка. — Это место создано мной, оно может принимать любой вид, но здесь безопасно и можно не бояться. Для меня это возможность уйти от реальности. Здесь я как дома, — она выглядела спокойной и умиротворенной. Питер встретился взглядом с Вандой. — Чаю? Паркер нахмурился, открыв было рот, чтобы озвучить очевидный факт, — здесь не было ни чайника, ни соответственно чая, — но тут же закрыл его обратно. На кофейном столике из неоткуда появился фарфоровый заварник с нежно-зеленой лиственной вязью, из носика которого вверх поднималась тонкая струйка пара, и две кружки. Умом Питер понимал, что все, что его окружало, подвластно магии Ванды, но ребенок внутри восторженно замер, во все глаза глядя на чудо, а затем восхищенно захлопал в ладоши. Ванда элегантно разлила чай по кружкам и протянула одну Паркеру. Парень осторожно принял ее, обняв бока чашки ладонями, чувствуя, как их обжигает и покалывает. На пробу поднес ее к губам и отпил, не ожидая что-либо почувствовать. Каково же было изумление Питера, когда он отчетливо ощутил терпкий травяной вкус с ягодной кислинкой. Буквально созданный из воздуха чай на вкус был как настоящий! Лицо Питера озарила яркая улыбка, и он плюхнулся на диван рядом с Вандой, довольно потягивая маленькими глотками из кружки обжигающий чай. — Ты постоянно находишься в таких иллюзиях? — спросил он, когда первая порция чая была приговорена, а Максимофф невозмутимо разливала по чашкам вторую. — Не постоянно, но так долго, как мне позволяют оставшиеся силы. — Но это же… — Питер запнулся, не зная, имеет ли право продолжать. — Лучше, чем беспомощно отсчитывать дни до конца, осознавая, что выхода нет, — жестко — жестче, чем следовало — ответила Ванда. Питер разом весь сник, сжавшись и ссутулившись, уставившись перед собой в пол. В последнюю их встречу они потерпели сокрушительное поражение по его, Питера, вине. Это до сих пор съедало его изнутри, потому что он упустил не только свой шанс на спасение, но и обрек Ванду на страдания. Парень закусил губу, судорожно пытаясь подобрать слова извинения — он не раз думал о том, как попросить прощения, но сейчас, как назло, все слова вылетели из головы. — Ванда, мне так жаль. Если бы я тогда не замешкался… — голос предательски дрогнул, а глаза защипало, стало трудно говорить, но Питер упорно продолжал: — Я мог бы успеть и мы бы сбежали. У нас был такой шанс, но из-за меня мы провалились. — Ты не виноват, Питер, — отрицательно покачала головой Максимофф, опустив ладонь ему на плечо и заглянув парню в глаза. — Да, шанс был, но ты и сам понимаешь, насколько призрачный. Мы попытались, но не вышло. Ты был очень смелым, когда решил мне помочь. Спасибо тебе. Паркер до боли закусил губу и мотнул головой, не желая соглашаться со словами Ванды. Она была слишком добра к нему, приписывая заслуги, которые ему не принадлежали, не желая говорить парню о том, что по вине его нерасторопности была вынуждена прятаться в иллюзиях, потому что реальность оказалась слишком тяжелой. Что, возможно, будь он тогда решительней, они бы сейчас были дома. — Я слышал, что многие не выжили, — тихо произнес парень, не поднимая на Ванду глаз. — Я боялся, что они… тебя убьют. — Это был бы не самый плохой исход в данной ситуации, — призналась Ванда, но, сообразив, что сказала, прикрыла рот ладонью. Это была неправильная тема для разговора, не сейчас, когда все обстояло вот так, поэтому она ловко сменила ее. — Что с тобой случилось? — Что? Ты о чем? — Питер немного повернул голову к девушке, вопросительно приподняв брови. — Ты весь бледный и без сознания. Что они с тобой сделали? — Откуда ты..? — Ты сейчас находишься в камере рядом с моей, где, как ты понимаешь, обычных одаренных не держат. Тебя принесли туда утром, — охотно объяснила Максимофф, и Питер вспомнил. Мистер Бек, яд, мед отсек и взбешенная Хартманн. Теперь, когда Питер об этом вспомнил, события прошедшего дня без труда выстроились по порядку, и парень удивленно отметил, что до вопроса Ванды даже не задумывался о том, что происходило с ним по ту сторону иллюзии. Зато он понял кое-что другое. — Поэтому ты смогла со мной связаться. — Да, — признала Максимофф, делая осторожный глоток. — Боюсь, на расстоянии я больше не в силах поддерживать нашу связь, но пока ты рядом я могу с тобой говорить. Питеру совершенно не хотелось думать об их безрадостном положении и видеть Ванду отчаявшейся и потухшей. А потому он повернулся к ней и, положив руку ей на плечо и мягко сжав пальцы, искренне произнес: — Я рад, что ты снова со мной, Ванда. Мне этого не хватало. — И мне, Питер, — тепло улыбнулась в ответ девушка. Снова сделав глоток, она спросила: — Так что с тобой случилось? — А, точно. Я здесь по плану, — хлопнул себя по лбу Питер и, заметив удивление на лице Ванды, поспешил объяснить свои слова. — Гидра хотела превратить меня в кого-то вроде Зимнего Солдата, но мистер Бек помог мне получить небольшую отсрочку. — Значит, ты в порядке? — с сомнением уточнила Максимофф, пристально глядя на Питера. — Да, должен быть. Действие препарата в скором времени обязано пройти, — торопливо заверил ее парень, замахав руками. — А потом я помогу мистеру Беку нас вытащить. — Что за мистер Бек? — насторожилась Ванда, услышав незнакомое имя. Питер поспешил ее успокоить. — Он работает здесь под прикрытием, помогает таким, как мы, одаренным. Он доказал, что сейчас наши интересы совпадают. — Правда? И чем же? — скептически выгнула бровь Ванда, явно не веря во внезапного добродетеля с чистыми помыслами, движимого одним лишь альтруистическим желанием спасти одаренных. Только не в этом месте. — Он спас моего друга, Майка. Помнишь, когда мы продумывали план побега, я просил тебя взять его с нами? Он был при смерти, и если бы я не попросил мистера Бека, то есть Квентина, — быстро поправился Питер, вспомнив просьбу мужчины, — ему помочь, он бы погиб. Гидра проводила на нем эксперименты, и рано или поздно он бы не смог оправиться от их очередных опытов. Квентин рискует жизнью, чтобы нас вытащить. — Как благородно с его стороны, — рассказ Паркера едва ли смог убедить Максимофф в честности этого мистера Бека, скорее вызвал еще больше вопросов, ответы на которые, Ванда была в этом уверена, ей бы не понравились. — Но зачем ему это? — Ответ, что он просто достойный человек, тебя, конечно, не устроит? — Даже ты не настолько наивен, Питер, — со вздохом произнесла Ванда, серьезно глядя парню в глаза. — У всех есть свои мотивы, особенно когда речь идет о той силе, что есть у нас. — Он из тайной организации, они занимаются помощью одаренным. Это их работа, — неуверенно парировал Паркер. Он сам задавался похожими вопросами, и все же пока их дороги совпадали, парень был намерен пользоваться помощью мистера Бека. — И как же называется эта организация? Или это тайна даже для одаренных? — Ванда, откинувшись на подлокотник спиной, смотрела на мрачного Питера, который пытался придумать ответ. Она не собиралась верить в «хорошего мистера Бека, который нас спасет», давно научившись с подозрением относиться к подобным добродетелям. — Я пока не знаю, — удрученно признал парень спустя полминуты напряженных размышлений. — Что и требовалось доказать. Питер недовольно поджал губы, не совсем понимая Ванду. У них появился шанс покинуть это проклятое место, так почему она так недоверчива и совсем не выглядит обрадованной перспективой освободиться от кандалов Гидры? Ему казалось это в корне неправильным, и он решил как-то повлиять на ее мнение, переубедить. — Не все люди плохие, Ванда, — тихо, но убежденно произнес Питер, пронзительно глядя в глаза девушки. — К тому же, для нас сейчас это не должно иметь значения. Он ничего у меня не просил взамен, лишь помочь ему вытащить всех нас. Мы сможем уйти, как только всему этому придет конец. Максимофф грустно улыбнулась, с тоской в глазах посмотрев на Питера. Ответила не сразу, но спустя короткую паузу. — Ты так в этом уверен? Неужели после времени, проведенного здесь, ты все еще веришь в чью-то человечность? Не будь наивным, Питер. В этом месте человеку нет веры, если он не среди тех, кто гниет в клетках, а среди тех, кто в эти клетки сажает. — А может он хочет уничтожить клетки и освободить плененных? — «Может» это не «точно», — горько заметила Ванда. — Значит, ты в этом не полностью уверен. — Он помог Майку по моей просьбе. Он помог мне отсрочить участь, уготованную для меня Гидрой. Поэтому я доверюсь ему. По крайней мере, пока мы не покинем эти стены. Дальше будет видно, — глаза Питера горели мрачной решимостью. Для себя он определился, но не мог понять упрямства Ванды. Если впереди только страдания и смерть, почему бы не предпринять попытку и не сбежать? Зачем обрекать себя на безрадостное существование в мире сотворенных собственноручно иллюзий, да и то только пока на это хватало сил? — Ты очень добрый человек, Питер, — у парня сжалось сердце от того, сколько тоски было в ее словах. — Здесь таким не место. — Да, поэтому я помогу всех нас вытащить, — убежденно выпалил Питер и выжидательно посмотрел на Максимофф. — А ты? — Что я? — Ты поможешь? Если ты будешь на нашей стороне, у нас все получится. — Ты хочешь, чтобы я доверилась неизвестно кому с неопределенными намерениями? Что, если твой «спаситель» со своими людьми лишь достанет нас из одной клетки, чтобы посадить в другую? Что, если он предаст тебя? — возражения девушки звучали резонно, и все же Паркер испытал приступ раздражения. — Я хочу, чтобы ты доверилась мне. Если что-то пойдет не так, мы сможем за себя постоять, — не в силах больше сидеть на диване, Питер вскочил на ноги. — Так ты поможешь? Ванда поджала губы и перевела взгляд за окно, любуясь закатом. Солнце продолжало висеть на небосводе в том же месте, где висело, когда Питер только появился здесь. Парень внимательно всматривался в лицо Максимофф, надеясь угадать по ее выражению ответ, и то, что он видел, ему не нравилось. — Нет, — наконец произнесла Ванда, медленно переведя взгляд с окна на Паркера. — Прости, Питер, но я не стану идти на столь неоправданный риск во второй раз. Ответ Максимофф разозлил Питера. Он принялся мерить комнату широкими шагами. Он думал, что они вместе выберутся отсюда, вместе получат свободу и вернутся домой. Но Ванда решила сдаться, заведомо обрекая себя на ужасную участь, и это значило, что их дороги дальше шли в разные стороны. Питер успел привязаться к Алой Ведьме и не мог так просто смириться с ее выбором. — То есть ты предпочитаешь сгнить здесь заживо, с головой погрузившись в созданную твоим сознанием иллюзию, вместо того, чтобы продолжить сражаться? — стараясь унять дрожь в голосе, глухо спросил Питер, глядя на девушку исподлобья. — Пускай будет так. Лучше уж смерть, чем одна клетка вместо другой, — пожала плечами Максимофф. — Я устала быть вечной заключенной... Я просто устала. Довольно с меня всего этого. — Ты ошибаешься. У нас есть шанс победить, — с убежденностью одержимого произнес Паркер. Ванда ничего не ответила. Она молча встала и, обойдя Питера, зашагала в сторону двери. Парень не знал, есть ли что-то за дверью, или же иллюзия ограничивалась стенами этой комнаты, но трудно было не понять, что девушка намерена завершить их разговор на этой тяжелой ноте. — И что, это все? Ты просто уйдешь? — возмутился он, резко разворачиваясь к Максимофф. Ванда замерла на месте и плавно обернулась. В глазах отражались грусть и сожаление. — Ты все равно сейчас придешь в себя. Кажется, к тебе пришли, — отстраненно произнесла она, словно прислушиваясь к чему-то. Питер догадался, что она чувствовала, что происходило в реальном мире. — Но все же позволь дать тебе совет перед тем, как ты проснешься. Питер нахмурился, растерянно моргнув, но все же сумел выдавить из себя: — Да? — В этом месте не стоит доверять тем, на ком нет кандалов.

***

— Сколько знакомых лиц. Надеюсь, причина для встречи действительно достойная. Вошедшая в зал доктор Хартманн изящно прошествовала мимо гостей, окинув оценивающим взглядом всех присутствовавших. На их лицах с резкими тенями, отбрасываемыми огнем в недавно растопленном камине, застыла одинаковая маска мрачной надменности. У самого камина стояли вполоборота две фигуры. Хартманн усилием воли подавила зарождавшуюся тревогу, привычно спрятав обеспокоенность за вежливой отстраненностью. — В противном случае экстренного собрания не было бы, Александра, — снисходительно отозвался мистер Окамото, кратко кивнув Хартманн в знак приветствия. Доктор уважительно кивнула в ответ и опустилась на отведенное ей место. Было что-то такое в вечно холодном и расчетливом взгляде Акайо Окамото, что заставило ее насторожиться еще сильнее, внутри нее зародилось противное нехорошее предчувствие. — Могу ли я узнать повод общего сбора? — с неизменной вежливостью осведомилась Хартманн. Ей просто пришло сообщение о том, что ее ждут в главном зале, а уже после ее нашел один из агентов и доложил о прибытии нежданных гостей. И она не была осведомлена касательно цели встречи. — А вы разве не в курсе последних новостей, доктор Хартманн? — едко прищурившись, спросила сидевшая по правую руку от Александры Абена Дакара. Хартманн сдержала внутри раздражение — несмотря на высокое положение Дакары, именно она была выше по статусу, так что подобный тон был неприемлем. Но доктор не позволила своему раздражению вырваться наружу, ограничившись холодным пронзительным взглядом, а затем с таким же холодом потребовала уточнений: — Каких именно, мисс Дакара? Боюсь, у меня было недостаточно времени вникнуть в курс всего произошедшего. Программа «Аспид» находится на финальной стадии тестирования, и мы с мистером Беком совершаем последние приготовления, чтобы запустить программу в кратчайшие сроки. Тестирования уже превзошли все ожидания, и через месяц… — Программа «Аспид», как и вся деятельность организации в данный момент, находится под угрозой, — холодно перебила ее Дакара, не позволив закончить. — Простите… что? — Хартманн думала, что ей почудилось. Она нахмурилась, нервно забарабанив пальцами по столу. — Вы шутите? У меня почти все готово. На некоторое время в зале повисла тяжелая давящая тишина. Женщина обвела гостей пронзительным взглядом, но уже и сама поняла, что дела обстояли серьезней некуда. — Хотелось бы мне, чтобы это все было неудачной шуткой, Александра, но, боюсь, у нас есть все основания полагать, что Мстители в скором времени обнаружат это место, — за обманчиво мягким тоном Окамото скрывалось тщательно спрятанное недовольство. — А поскольку очередной экстренный переезд в нашей ситуации невозможен, я осмелюсь предположить, что вам придется встретиться с ними лицом к лицу. Хартманн пораженно застыла. У них же все было схвачено, им удалось ликвидировать угрозу Мстителей, отвести их глаза. Их агент держал все под контролем, намеренно посылая Старка по ложному следу. Тогда почему сейчас она получает подобные новости? — Как это понимать? Что значит «в скором времени удастся обнаружить»? — потребовала она ответа у Окамото. — Не вы ли заверяли меня, что критической ситуации подобной той, которая возникла с «Пещерой», больше не повторится, что будут предприняты превентивные меры? Мы с вами договорились, что вопрос Мстителей будет улажен и работе моего подразделения никто не помешает! Чем больше она говорила, тем больше тщательно сдерживаемая злость и раздражение вырывались наружу, трансформируясь в, пусть и завуалированное, но обвинение. — Боюсь, что по причине некоторых неблагоприятных обстоятельств наш план потерпел неудачу, — размыто ответил Окамото. — Каких еще неблагоприятных обстоятельств? — Хартманн опасно сузила глаза. — Нас раскрыли, — спокойно, словно говорил о погоде, произнес хранивший до этого молчание Илья Алексеев. На стол, глухо звякнув, опустился толстостенный граненый стакан с алкоголем, наверняка стоившим целое состояние. — Мстители и Ник Фьюри узнали о нашем двойном агенте. Доктор откинулась на спинку стула и вперила тяжелый взгляд в невозмутимого Алексеева. Тот вел себя расслабленно, будто не их рассекретили, будто не их планы летели в преисподнюю из-за чертовых Мстителей. — Откуда? — а затем, пораженная внезапной догадкой, Александра обернулась к двум замершим у камина фигурам. Одной из них оказалась Ева Миллер — их пропуск на базу Мстителей, в то время как вторая… — Хилл? Женщина поджала губы и кивнула в знак приветствия. Но Хартманн едва ли обратила на это внимание. Сейчас ее куда больше интересовала причина, по которой первоклассная шпионка могла попасться. — Как это произошло? Мария выглядела мрачной, измотанной и раздосадованной, но безропотно начала рапорт: — Мы с отрядом успешно проникли в комплекс Мстителей благодаря агенту Миллер, — кивок в сторону Евы. — Все шло четко по плану, но во время обхода было установлено, что база на самом деле не пуста — мы наткнулись на доктора Беннера, — черты лица Хилл посуровели и ожесточились. — Его удалось быстро обезвредить, но он оказался не единственным человеком на базе. С ним были еще Старк и Джонс. Их вывести из игры не получилось, и они меня раскрыли. — Почему они вообще оказались на базе? Разве вы не должны были убедиться в том, что внутри все чисто, прежде чем начинать операцию? — голос Хартманн звучал вкрадчиво, не суля за собой ничего хорошего. — Должна была, — покорно согласилась Мария. — И предприняла соответствующие меры для того, чтобы так и было. — Видимо, их оказалось недостаточно, — как ни в чем не бывало заметил Алексеев, и пускай тон его был бесцветным, но это не позволяло обмануться в цели реплики — упрекнуть за недостаточную осторожность. Мария повернула голову в сторону говорившего, крепко сжав кулаки. — Коулсон сказал, что они прибудут в штаб ЩИТа в течение двух часов, мы выждали даже больше, и при предварительном осмотре территории никого не обнаружили. Я не сомневалась в компетенции Коулсона, он всегда безупречно исполнял приказы. — Вы чересчур положились на свою уверенность, это и стало вашей ошибкой, — снисходительно произнес Окамото. Он мог бы сойти за доброго дядюшку, который выслушает и даст дельный совет, если бы не холодный безжалостный блеск стальных глаз и непримиримые складки у рта. — Может ваш друг всегда безупречно исполнял приказы, но этого уж точно нельзя сказать о мистере Старке. И его пренебрежение порядками стоило нам вашего раскрытия. — Тони Старк мертв? — нетерпеливо перебила Окамото Хартманн, успев сделать определенные выводы. — Ты понимаешь, сколько проблем это создаст? — Я не могла позволить Старку и Джонс уйти, — хмуро возразила Мария. — Полагаться на их честное слово не выдавать меня после всего, что произошло, было глупо. Пришлось действовать по ситуации, и я отдала приказ устранить их. — Если они мертвы, кто тогда тебя сдал? — задала резонный вопрос Хартманн. Хилл помрачнела еще сильнее. — Предположительно мертвы, — поправила она. — Я отдала приказ, но не следила за его исполнением, моего срочного внимания требовали более безотлагательные дела. Директор Фьюри находился на пути в штаб, и мне необходимо было успеть туда раньше него, что объясняет поспешность моих действий. Оставив распоряжения своим агентам и Зимнему Солдату, мы с Миллер отправились в штаб. Красноречивое выражение на лице Хартманн очень ясно показывало, что она думала о столь непрофессиональной работе Марии, но решила оставить свои комментарии по этому поводу до лучших времен — сейчас у всех них были проблемы куда серьезнее. — Что с отрядом? — холодно спросила она. — Они вернулись? — Нет, — отрицательно мотнула головой Хилл. — Никто из них не вышел на связь. Пропали все, в том числе Солдат. И мы не можем обнаружить квинджет, который был задействован в операции. Хартманн выпрямилась в кресле, чувствуя нарастающее беспокойство. Если остальные агенты могли сбежать, то программа Солдата обязывала его, несмотря на обстоятельства, выйти на связь и доложить о текущем положении. Отсутствие каких-либо вестей давало повод предполагать, что он либо ликвидирован, либо лишен возможности настроить коммуникацию. — Сомневаюсь, что Старк и девчонка мертвы, — Алексеев задумчиво провел пальцем по кромке стакана. — В противном случае пресса бы уже вовсю трубила о смерти самого известного миллиардера планеты. — Рискну поддержать это умозаключение, — кивнул Окамото, огладив длинными тонкими пальцами гладко выбритый подбородок. — Думаю, резонно было бы предположить, что ваш отряд, Мария, либо мертв, либо взят в плен. — Смею заметить, — сочла нужным вставить свое слово в беседу Абена Дакара, — что раскрытие местоположения нашей базы и личности шпионов в ЩИТе, в частности мисс Хилл, было лишь вопросом времени. Как стало известно нашей разведке, в это же время агент Уорд был захвачен Стивом Роджерсом, который объединился с остальными Мстителями. — Я так понимаю, эта операция тоже была провалена? — бесстрастно уточнила Александра, про себя поражаясь крайней ироничности ситуации. Вот уж поистине неудачное время. — Да, агенты Моррис и Уорд потерпели поражение. Мы не знали о том, что капитан Роджерс поддерживает связь со Мстителями и что они придут ему на помощь, — Абена с силой сжала пальцы на телефоне, который не выпускала из рук. — Кроме того, весомый вклад в нежелательный исход внесли дерзость и самоуправство агента Уорда. Он позабыл об осторожности в угоду собственному желанию поскорее выйти на Роджерса, захватив и затем расстреляв вакандийских разведчиков, и король Т’Чалла этого уж точно так не оставит. — Жадный ястреб потеряет свои когти, — глубокомысленно изрек мистер Окамото. — Хотели убрать старого врага, но вместо этого получили еще одного, более могущественного, — невесело заключил Алексеев. — Вы сказали, что Уорда захватили в плен Мстители. Что с остальным отрядом? Никто больше не вернулся? — Александра предвидела ответ, но все же решила спросить. — Почти все мертвы, — не обманула ее ожиданий мисс Дакара. — Но среди погибших не было Джима Морриса и еще нескольких агентов. Полагаю, они сбежали. Я уже отдала распоряжение выследить их и устранить. Нам не нужны перебежчики на стороне. — Что насчет ЩИТа? Как я понимаю, наших людей там практически не осталось? — Хартманн едва удержалась от того, чтобы прикрыть глаза — от обилия безрадостных вестей, каждая из которых подразумевала целый ворох проблем, у нее разыгралась мигрень. — Как только Фьюри доложили обо мне, он отдал приказ об изоляции предателей с последующим допросом. Большинство агентов были повязаны прямо в штабе, остальным удалось бежать, но установить связь со всеми пока не представляется возможным, — с готовностью отрапортовала Мария. — Неизвестно, сколько агентов и в течение какого времени вернутся обратно к нам, большинство, вероятно, временно заляжет на дно. — Кто отвечает за коммуникацию с агентами? — сухо спросила Александра. — Я стараюсь с этим разобраться, — ответила Хилл, немного нахмурившись. — Правда, для быстрого результата нам не хватает людей. — Боюсь, у вас нет на это времени, — покачал головой Окамото. — На вашем месте, я бы сейчас озаботился подготовкой к скорой встрече со Мстителями. Агент Уорд наверняка уже продал информацию о нас за выгоду для себя. Искренне сомневаюсь, что они проигнорируют полученные сведения и останутся в стороне. — Не разумнее сейчас же покинуть базу и, пока есть время, передислоцировать оставшихся пленных? — возразила доктор Хартманн. — Стычка со Мстителями может угрожать моей программе! Пока я ее не завершу, слишком опасно вступать в открытую конфронтацию. — Александра, вы, кажется, не совсем поняли, — мистер Окамото растянул губы в неприятной снисходительной улыбке и небрежным жестом поправил очки в тонкой оправе. — Мстители скоро узнают точные координаты этого места. Их появление здесь — вопрос уже даже не нескольких дней, скорее уж часов. У вас не хватит времени все организовать и увезти отсюда всех участников программы. К тому же, у нас больше не осталось вариантов для обустройства нового штаба. Мы лишились ЩИТа, следовательно, у нас нет доступа к их ресурсам, только на поиски нового места может уйти непозволительно долгий период времени. Хартманн раздраженно сжала кулаки. Она старалась по возможности избегать вооруженных конфликтов, предпочитая закулисные игры глупому измерению уровня грубой силы путем махания кулаками. — Значит, мы дадим им бой, — подытожила она, решительно вскинув подбородок. — Я прикажу усилить мощность силового поля вокруг замка. Свяжитесь со своими людьми, мне нужно как можно больше агентов для обороны. Мстители наверняка заявятся не одни, мы должны уравнять силы. — Все мы уже отдали приказ своим людям стягивать силы к замку, — надменно кивнула Абена Дакара. — Но едва ли простых агентов, пускай и серьезно вооруженных, хватит, чтобы всерьез противостоять Мстителям. Акайо Окамото посмотрел прямо Александре в глаза, и взгляд его сделался жестким и хищным. — Думаю, самое время впервые опробовать ваших новых солдат на практике, доктор Хартманн.

***

Питеру понадобилось некоторое время и бесконечное количество попыток, чтобы разлепить веки. Возвращение в реальность получилось максимально неприятным. Парню казалось, словно его пожевали и выплюнули, внутренности протестовали, сжимаясь в спазмах, а голова, помимо ужасной тяжести, нещадно раскалывалась. Белый свет отозвался пронзительной болью в глазах, рефлекторно выступили слезы. Проморгавшись, Паркер нечетким взглядом уставился в грязно-серый потолок, пытаясь прийти в себя и понять, насколько он жизнеспособен. В горле и во рту все пересохло, губы потрескались, а все тело затекло от продолжительного лежания в одной позе и теперь ныло, сводя с ума. Преодолевая жгучее желание снова смежить веки и провалиться в сон, Питер заставил себя пошевелиться, потянувшись рукой к пекущим глазам. Парень понемногу приходил в себя и, анализируя поступающие сигналы, с облегчением отметил, что чувствовал себя если не хорошо, то вполне сносно. Это вселило в него определенный оптимизм, и Питер рискнул приподняться на локтях, чтобы осмотреться. — С возвращением. Парень резко повернул голову, в чем тут же раскаялся, потому что та негодующе отозвалась взрывом боли. На входе в камеру, — если можно было так выразиться, ведь не было ни решетки, ни дверей, ни чего-либо еще, разграничивающего коридор и место, где лежал Питер, — скрестив руки на груди, стоял Квентин. Он слабо улыбнулся Питеру, и улыбка эта была полна облегчения и радости за то, что все удалось. Паркер не сдержал ответной улыбки, хоть и не мог поручиться за то, какой именно она получилась. Кое-как парню удалось сползти с кровати и по стеночке он медленно двинулся в сторону Бека. — Осторожно, здесь силовое поле, — предупредил Квентин, с волнением наблюдая за нетвердыми шагами парня. Питер на мгновение затормозил, растерянно моргнув, а затем понял — вот почему мужчина стоял в коридоре. Стена все же была, просто человеческий глаз не мог ее видеть. И все же Паркер продолжил свой путь, остановившись в шаге от предполагаемого поля. — У нас получилось, да? — слабым голосом спросил он и, получив в ответ утвердительный кивок, просиял. — Получилось. Они до сих пор проверяют тебя. Думаю, это может занять еще несколько дней. — Это ведь отлично, да? — Питер никак не мог понять, если все удалось, то почему мистер Бек выглядел так, словно они потерпели поражение. — Теперь мы можем действовать? Ну что, каков наш план? Ваши люди уже готовы? Квентин поджал губы в тонкую линию и свел брови у переносицы. Питер с удивлением и тревогой наблюдал за этими изменениями, заранее готовясь услышать приговор. Молчанка затягивалась, и нервы буквально звенели от напряжения из-за неизвестности непонятной угрозы. Наконец Квентин отмер и мрачно ответил: — Боюсь, планы слегка изменились. Кое-кто их подпортил. Скоро они будут здесь. — Что? Вы о ком? — Питер ничего не понимал, но испытывал неприязнь к этим загадочным «им» просто потому, что придется задержаться с планом по спасению одаренных. Внезапно Квентин встрепенулся, повернув голову вправо, словно что-то услышав. Питер прислушался — и правда, заслышались голоса и шум приближавшихся шагов. Видимо, мистер Бек проник сюда без ведома кого бы то ни было. Прежде чем исчезнуть до того, как в коридор войдут агенты, Квентин наклонился чуть ближе к силовому полю, чтобы его слышал только Питер, и с твердым убеждением прошептал, решительно глядя парню прямо в глаза: — Верь мне. Грядет битва. И он исчез, оставив после себя огромное множество вопросов и совершенно никаких ответов.