Добровольная жертва

— Иди сюда, Джек, у меня для тебя интересный сюрприз! Громкий вопль Салазара прокатился по палубе, и был точно слышен в любой её части. Джек осторожно высунул свою мордашку из-за мачты, за которой пытался спрятаться в приступе тошнотворной паники от близости жуткого врага. Увиденное заставило пирата вскрикнуть и побледнеть от ужаса. Салазар стоял на свободном куске палубы. Поблизости с его неприятной крупной фигурой не было ни пиратов, ни мертвецов, пытающихся их убить. Только в руках главаря мертвецов застыла, словно живая статуя, схваченная им Карина Смит. Салазар держал её одной рукой, грубо обхватив за талию... а во второй руке держал острый нож, приставленный сейчас к горлу несчастной девушки. Карина боялась даже закричать, и только тяжело, сбито дышала, кажется, пребывая в некотором оцепенении. — Пти-ичка! Если ты сейчас же не «прилетишь» сюда — я перережу горло этой девке! — рожа мертвеца выглядела безумно и радостно, как у серийного убийцы (коим тот и являлся), которому вот-вот предстояло вновь погрузить свои руки в горячую кровь очередной жертвы. Сейчас даже военные и пираты прекратили сражаться друг с другом, дружно наблюдая за Армандо (пираты со страхом, военные - с интересом). Генри невольно попытался броситься к Салазару, чтобы отбить у него девушку, но Барбосса успел удержать его, прошептав, что этим делу не поможешь. В наступившей тишине Воробей сам не заметил, как вышел на открытое взору врага пространство. Салазар оскалился ещё шире, и даже немного подался вперёд, в сторону Джека, словно голодная хищная тварь, которой не терпелось начать жрать свою добычу. Карина, прижатая к нему, сейчас явно расслышала прерывистый, какой-то жадный, хрип, сорвавшийся с уст этой гниющей туши. — Не трогай её. — твердо приказал Джек. Губы его были плотно, решительно сжаты, уголки губ же слегка, печально опущены вниз, глаза презрительно сощурены. Сейчас Армандо даже восхитился, завидев, каким ярким гневным огнём зажглись темные глаза его пирата. Воробей решительно расстегнул перевязь с оружием, протянул руку с зажатой в кулачке перевязью в сторону, затем медленно разжал пальцы. Сабля с различимым в неестественной тишине звоном упала рядом с ногами пирата. Потом Воробей равнодушно кинул туда же свой пистолет. И медленно двинулся вперёд. Джеку казалось, что с каждым шагом он буквально насилует себя, убивает всю свою сущность и личность, ломает себя до конца, добровольно отдавая себя на растерзание этой больной на голову нежити. Ледяная изморозь легла на сердце и душу, как опиумная настойка-обезболивающее, притупляющая любые страдания. Только тело било мелкой дрожью, ознобом страха. Шаг, ещё шаг, и ещё. Никто не пытался ему помешать. Воробей размеренно приближался к злейшему врагу, с виду спокойный и почти равнодушный. В нем взыграла гордость человека, с которым обошлись жестоко и подло. Приближаясь к врагу, Джек не удостоил его взглядом. Лишь посмотрел теплыми, успокаивающими глазами на девушку-астронома, которой этот «национальный герой и защитник простых людей» сейчас так мерзко угрожал: — Всё хорошо, Карина, не бойся. Я всё решу, я ведь капитан Джек Воробей... Потом Джек поднял взгляд, одновременно жалобно-просящий и злобно-требовательный, на Армандо. Испанец тихо прохрипел, пуская каплю черной жижи изо рта. — Молодец, Воробей, — похвалил Салазар с ясно различимой в голосе издевкой. — Надо же, как благородно... Будь у меня не заняты руки — я бы тебя за это погладил. За насмешкой мертвец надеялся скрыть легкое смущение от того, что чувствовал именно себя подлым злодеем, сейчас обманом и шантажом бравшим в плен благородного, чистого героя. Чувствовал себя практически мошенником, обманывающим нормальных людей ради собственной прибыли, ради грязной наживы. Джек вежливо улыбнулся ему, надеясь, что умная девушка не заметит, насколько ему на самом деле, в глубине души, страшно. Салазар одной рукой, рукой с зажатым в ней ножом поманил Воробья к себе ещё ближе. — Сначала отпусти её, — потребовал Джек. — Я не попытаюсь сбежать, не волнуйся... Армандо медленно отпустил Карину, слегка подтолкнув её в спину. Девушка замерла на пару секунд, взволнованно вглядываясь в глаза пирата, явно осознавая, на что тот добровольно себя обрекает ради спасения её и остальных на Жемчужине. — Ну же, ступай к Генри... — мягко попросил Воробей, подмигнув ей. Карина двинулась к ним, почти беззвучно прошептав Воробью, проходя мимо: — Я спасу тебя, Джек. Она чувствовала, что теперь хочет этого больше, чем узнать о своём отце... В жизни девушки мгновенно появился новый смысл, который оттеснил прошлый смысл на задний план, моментально сделав его не столь значимым. Салазар приблизился к пташке вплотную, разглядывая цепким, оценивающим взглядом, от которого Джек почувствовал себя запачканным. Воробей не выдержал и отвел взгляд в сторону, сдерживаясь от того, чтоб обнять себя за локти. Армандо шагнул к Джеку, наклонился к его голове, уткнувшись мордой в длинные пряди, медленно обнюхивая их, впервые имея такую возможность. Пирата прошиб отвратительный озноб. Он негромко, кротко попросил, попросил почти шепотом, так, что его слышал лишь сам Армандо: — Об одном прошу, испанец... Пожалуйста, не убивай меня на глазах у моих друзей. Сделай это на своём корабле, ладно?.. Салазар обнял Воробья за талию, привлекая ближе к себе, и так же интимно-тихо ответил: — Ладно... Не переживай об этом, мой милый. Затем громко рявкнул, обращаясь ко всем своим шестеркам, заставив Джека вздрогнуть и пискнуть от неожиданности: — Обратно на Марию. Никого не убивать! Воробей не сопротивлялся, когда мертвый капитан жадно схватил его на руки, вскочил на парапет, и одним длинным прыжком, подобным прыжку пантеры, переместил их обоих на палубу Немой Марии. ***** Джек сам полностью разделся, действуя сквозь сковывающее всё тело оцепенение шока, и осторожно улегся на спину на постель врага, словно на плаху во время казни. В голове судорожно билось: «Что я делаю, черт меня возьми! Не унижайся добровольно, не смей, это уже слишком. Я не выдержу! Боже, он пялится на меня! Мне так стыдно, я этого не перенесу! Надо срочно прекратить. Я ведь могу прекратить... наверное могу.» Но на самом деле пират, конечно, осознавал, что испанский маньяк и садист уже ни за что его не отпустит, даже если Джек попытается сейчас отказаться от их договора и предложить взамен себя что - то более ценное. Было невыносимо мерзко и жутко от своего положения, от Салазара, от всей этой ситуации. Крупные сероватые руки мертвеца, тут же оказавшегося рядом и нависшего над ним, бесцеремонно легли на бока пирата и потискали их. Сияющие янтарным хищные глаза Армандо пристально уставились в беспомощное лицо Джека, выглядящего сейчас столь уязвимо. Всё это было похоже на воплотившийся в реальности, жуткий кошмарный сон. Кошмар, который никак не получается прервать и проснуться. Салазар влез на постель полностью, нависая над пиратом, вводя того почти в приступ паники. Руки призрака прошлись по груди Воробья. Потеребили в пальцах соски. Затем резко скользнули по его телу ниже, заставив инстинктивно вздрогнуть, и принялись нагло мять живот пирата. Хотя всё это и делалось с откровенной похотью, бедному Джеку всё равно казалось, что всё это не более, чем гадкая шутка. Попытка напугать и унизить, тем самым подчинив гордого пирата себе. Сломив его волю. Армандо издал какой - то мерзкий хрип. Черная трупная жижа с его рта капнула оцепеневшему Джеку на шею. Испанец по - хозяйски положил обе ладони чуть выше колен Джека, и нажал, раздвигая ему ноги в стороны. Салазару очень понравилось, как выглядело это действие. Он непременно проделает это с птичкой ещё много раз... очень, очень много. Воробей, заметив со смущением и отвращением то, как призрак пристально пялится на его раскрытую промежность, изучая, не выдержал этого абсурда. Он нервно и быстро произнес подрагивающим голосом, одновременно пытаясь отползти или прикрыться: — Слушай, Саламандер, или как там тебя... Это, конечно, очень круто и жестоко с твоей стороны, никто не спорит... но давай ты уже прекратишь? Ты ведь все равно ни за что не станешь в самом деле насиловать грязного пирата! Говоря это, Джек попытался крепко сдвинуть стройные колени. Но Армандо не позволил ему это сделать, грубо втискиваясь и устраиваясь между ними. Наслаждаясь ощущением прикосновения обнаженного тела к самым интимным местам голенькой пташки, лишенной своего пиратского «оперения». Армандо перенёс часть веса своего тяжелого тела на пленного пирата, почти ложась на него. Вжимая в постель и желая заставить прочувствовать получше собственную унизительную беспомощность. Давая пленнику ощутить крепкий, сильный, восставший член, которым тот вскоре и будет жестко изнасилован. — Ты все еще думаешь, что я блефую, что просто запугиваю тебя? - издевательски прохрипел мертвец прямо в личико Воробья, в ужасе затрепыхавшегося под ним. Как же это мило, в самом деле как настоящая маленькая птичка! В темных больших глазах Воробья, кажется, блестели слезы. Пират издал протестующий, полузадушенный стон, тщетно пытаясь оттолкнуть противного, жуткого и озабоченного врага. Он отрицательно замотал головой, когда Салазар взял его ноги под коленями, с легкостью чуть приподнял и ещё больше раздвинул их. Мертвец - мститель с удовольствием потерся стоящим членом прямо между ягодиц пирата, слегка надавливая на дырочку анального отверстия. Безумно хотелось не тянуть больше ни секунды, и войти в его задницу одним мощным рывком. И сразу же начать быстро двигаться... не обращая внимания на боль Джека. Наоборот, наслаждаясь ей. Сдержаться казалось просто невозможно. Но нельзя. Армандо совсем не хотел покалечить свою добычу. К тому же, почему то, Салазар чувствовал, что не может поступить слишком жестоко с беспомощным перед ним пленником, это было бы уж слишком подло. Поэтому следовало быть в определенной степени... заботливым. Мертвец криво ухмыльнулся, заметив именно это слово в своих мыслях по отношению к пирату, убившему его и сделавшему живым проклятым трупом. Он медленно поднес свою сероватую руку, руку живого трупа, к своему лицу, и облизал пальцы, обильно покрывая их черной слюной. Материализовавшейся похотью. Затем, не собираясь больше тянуть, приставил пальцы к отверстию мелко дрожащего пирата, и надавил, прошептав перед этим: — Тшшш... расслабься. Это же совсем не больно... Ну же, давай. Засунув сразу два пальца внутрь, Салазар с удовольствием ощутил, какой Джек там мягкий, теплый, и узкий. Армандо принялся трахать пленника пальцами, вскоре добавив и третий, при этом внимательно глядя в его беспомощное и растерянное лицо. Прямо в глаза. С легким удивлением замечая, что щеки пташки краснеют, а его дыхание сбивается и становится тяжёлым. Кажется, это начинало в определенной степени нравиться Воробью. Испанец склонился еще ближе к его растерянному личику, приоткрыл Джеку рот, и проник в него языком, жадно и долго целуя. При этом глядя в удивленно распахнутые темные глаза. Воробей сдавленно, протестующе промычал ему в рот, дернувшись и раздвинув ноги чуть сильнее. И... сам подаваясь навстречу проникающим в него пальцам, насаживаясь на них до упора. И только сейчас до Салазара дошло, по какой причине Воробью резко стало нравиться происходящее — все дело в материализовавшемся возбуждении призрака, в черной жидкости, попавшей в организм Джека. Это было очень даже неплохо. Создавалось полное ощущение, что пират по своей воле очень хочет быть покрытым своим злейшим врагом. Салазар принялся трахать его пальцами чуть быстрее и жестче, с каждым толчком попадая прямо по простате, массируя ее. Воробей дышал тяжело, также, как и Салазар, глядя прямо в глаза своего «партнера», при этом иногда тихо хныкал. Вторая рука Армандо вновь принялась гладить и мять его живот, еще больше усиливая возбуждение пирата. Сейчас Воробей, кажется, и сам не желал, чтобы изнасилование прекращалось. Сейчас он пребывал под своеобразным гипнозом Салазара. — Милый мой... вот так, молодец, — с удовольствием прохрипел Салазар, после чего нагнулся и принялся жарко целовать, вылизывать и обсасывать мягкую смуглую кожу на шейке своего пирата, который то жалобно всхлипывал, то издавал тихий задыхающийся писк от удовольствия. Извиваясь на постели и потираясь об Салазара. Салазар не удержался и прижался к нему плотнее, слегка наваливаясь всем телом. Положил ладонь на предплечье пирата, и, вцепившись в него, продолжил своеобразно «мучить» Джека, почти грубо проникая в него тремя пальцами. Впрочем, «зачарованному» пирату были сейчас лишь приятны эта грубость, это удовольствие на грани с болью. Салазар то пристально пялился на его слегка покрасневшее от смущения и удовольствия лицо, то медленно проводил взглядом сверху вниз по чувственно подрагивающему телу. Затем мертвец склонился, вновь приоткрыл рот Воробья, и приник к нему с новым поцелуем, усиливая возбуждение жертвы, с удовольствием ощущая, как пират сбито неровно дышит, не слишком умело, но отвечает на поцелуй, и тихонько постанывает ему в рот. Своих глаз при этом Воробей не прикрывал, с какой-то милой растеряностью и жалобной просьбой глядя Салазару прямо в глаза. Армандо отпустил его предплечье, перед тем пройдясь по нему ласковым поглаживанием, и переместил эту руку под колено пирата, надавив и с легкостью задрав его левую ногу повыше. Потянул за неё таким образом, что уложил послушного и обмякшего Воробья пониже, прямо под себя. Казалось, сейчас даже все черти ада были бы не в силах отобрать Джека из рук Салазара. Он долго подготавливал и возбуждал пирата пальцами, и мог бы делать это ещё дольше — это действо само по себе выглядело ужасно сексуально — если бы не собственное возбуждение, усилившееся ещё больше. Салазар мягко вытащил из Джека свои пальцы, чтобы тут же единым плавным движением заменить их своим крупным членом. При этом мертвец на всякий случай крепко обхватил пальцами обеих рук трогательно-тонкие запястья пирата, на тот случай, если Воробей вдруг решил бы начать сопротивляться. Но Джек сейчас и не помышлял об этом — он, весь дрожа от возбуждения, сам совершил короткое движение навстречу Салазару, издав задыхающийся надрывный всхлип, и даже слегка извиваясь. Даже то, что ему почти до боли стиснули в сильных пальцах запястья, было ему сейчас по душе. Салазар замер на минуту, желая дать Джеку привыкнуть — всё же он опасался травмировать своего пленника. Но не прошло и минуты, как пират сам воскликнул: — Салазар, ну давай уже! Двигайся! Армандо, слегка удивленный тем, что в своём состоянии Воробушек может связно говорить, с удовольствием исполнил его просьбу, начиная уверенными, сильными, но при этом довольно осторожными движениями трахать Джека, плавно проникая в его податливое тело снова и снова. Казалось, этим движениям не будет конца. Пирата даже слегка протаскивало по постели туда-обратно от каждого выверенного движения испанца. Левая нога Джека плавно скользила упруго-мягким бедром по боку Салазара, как бы оглаживая в благодарность за заботу. Спустя несколько минут Армандо обхватил Джека за талию, и с плавной силой потянул на себя, приподнимая пирата, меняя их позу, устраивая Воробья сверху на своих бедрах. Мертвец сделал это, поскольку уже отчетливо понял, что сегодня не обязательно удерживать Воробушка силой — тот и сам не попытается сбежать. Приподняв пирата за бока, Салазар глубоко насадил его на себя, принимаясь проникать в него в новой позе. Джек сидел на нём, послушно широко раздвинув ноги — мышцы в бедрах пирата почти болели от этой позы, но сейчас его это не смущало. Он красиво выгнулся в спинке, прикрыв глаза и тихо всхлипывая — не зная всей ситуации, по его лицу можно было подумать, что жертва жалобно плачет от страха и боли. Личико Воробья сильно раскраснелось, приоткрытые в жалобном постанывании губы аппетитно припухли от салазаровских поцелуев. В целом лицо Джека выглядело сейчас очень жалобным, и это почему-то возбуждало мертвеца ещё сильней. Ему нравилось ощущать на себе приятную тяжесть усаженного сверху пленника, нравилось, придерживая его ладонью за бок, сжимая его пальцами, приподнимать и опускать пирата, помогать тому двигаться. Воробей вдруг распахнул глаза, совершенно растерянно и умоляюще глядя в глаза врага. Сейчас он даже не воспринимал того факта, что Армандо пялится на него, словно голодный хищник на добычу — будь Джек в осмысленном состоянии, это, вероятно, показалось бы ему очень даже жутким... Хотя сам Салазар не замышлял ничего плохого против него, и лишь любовался с таким видом на свою милую добычу. Воробей протянул руку к той руке Салазара, что удерживала его за правый бок. С нерешительностью, осторожно погладил её, отцепил от себя, и попытался переплести свои пальцы с пальцами испанца. Салазар, с интересом наблюдавший за ним, сообразил, чего пират хочет, и плавно переплел с ним руки, держа свою руку жестко, так, что пират опирался на неё во время их совместного сладостного движения. Свободной рукой мертвец снова принялся оглаживать тепленькое тело Джека, вспомнив, что тому это очень нравится. Воробушек выгибался навстречу его руке, прижимаясь плотнее, и, одновременно, старался насадиться как можно сильнее на вторгающийся в него член — возбуждающие чары подействовали на пирата столь сильно, что сейчас у него и мысли не мелькало о том, что он предается интимной близости, отдаваясь злейшему врагу, что это страшно или стыдно. Они оба потеряли ощущение времени и пространства, отдавшись своему приятному занятию полностью. Сейчас даже взгляд Салазара, ещё недавно такой хищный, оценивающий, сейчас сверкал страстью и отражал симпатию и довольство. Смотреть на томящегося от сильнейшего удовольствия Джека было приятно — пират выглядел так сексуально со своим словно бы страдающе-жалобным выражением лица, румянцем, покрывающим щеки, приоткрытыми губами, хватающими воздух от легкого подобия удушья, и полностью открытым телом, послушно выгибающимся навстречу телу и рукам Салазара. Затрахав Джека до крайней чувствительности, заставляющей тихо вскрикивать от каждого нового движения, Салазар, наконец, заставил пирата кончить, и кончил сам, особенно резко и быстро толкнувшись в дырочку Джека ещё несколько раз. Воробей, вымотанный длительным удовольствием, почти упал в руки мертвеца, с готовностью поймавшего его, и с довольным вздохом улегся на грудь Армандо, прижавшись пылающей щекой к шее мертвеца, и устало обняв его за плечи. Салазар в ответ обнял Воробья за талию и бедра, плотнее привлекая к себе. Джек приподнял коленку, приобняв мертвеца ещё и бедром. Он, видимо, всё ещё плохо оценивал ситуацию, посколько не пугался и не возмущался. Какое-то время они лежали так, просто пытаясь перевести дыхание, и переживая последние сладостные искорки удовольствия в своём теле. Через некоторое время Салазар заметил по умиротворенному, тихому и размеренному дыханию Воробья, и по тому, как тот расслаблен, что пират крепко спит, успокоенный отличным сексом. Мертвец полежал так с ним ещё около получаса, осторожно поглаживая по спине мягкими движениями. Затем плавно переложил Воробья на постель, так, что тот даже не проснулся, удобно устраивая его голову на подушке, и укрыв разморенное сексом тело одеялом. — Отдыхай, пташка, — почти беззвучно шепнул Армандо. — Приятных снов.