2 часть
《Младший лейтенант Ивушкин вместе с Анной прошёл в глубь коридора, направляясь в кабинет Ягера. Пока они шли, внутри парня кипело множество неразборчивых эмоций, он злился и негодовал, но ослушаться не мог, Аня могла пострадать, и от этих мыслей ему становилось плохо. Ивушкину выдали трость, на которую он опирался. Дойдя до кабинета, девушка спрашивает разрешения войти. -Wer ist da?
{ — Кто там? }
-Übersetzer und Iwuschkin{ — Переводчица и Ивушкин }
-Oh mein Freund, komm rein{ — О, мой товарищ, войдите }
— воодушевленно ответил Ягер. Он ждал около часа, если не более. Клаус экзальтированно начал рассказывать Коле о том, что ему предстоит стать командиром танка и собрать экипаж, после чего они без снарядов выйдут на полигон и попадут под обстрел немецких «Пантер», укомплектованных курсантами. Ягер заметил на лице Ивушкина недовольство, после чего ухмыльнулся и добавил: — «Жизнь твоего экипажа зависит от тебя и твоего мастерства.» Николая смутила эта его ухмылка, мол, почему это я должен играть по правилам, но он понимал, что выбора нет, ибо если ослушается — смерть.》 //\ Коле разрешили самому выбрать экипаж, что хоть как-то, но всё же обрадовало. Среди пленных он заметил знакомое лицо — это был Степан. Ивушкин собрал команду, после чего им предстояло привести танк в порядок. Мысли у Коли путались, он не понимал, почему должен помогать врагу, и уже не первый раз задумался о побеге. На удивление, в танке оказались не только погибшие соотечественники, но и 6 чудом неповреждённых зарядов. В Николае вспыхнула надежда, и он стал разрабатывать план побега. Он не знал, что всего лишь получил ложный шанс от Ягера. Перед тем, как отдать танк в распоряжение он всё тщательно проверил, он же не дурак. Сначала он было хотел сам отобрать команду для Николая, но он же всё-таки "не тиран". В момент, когда команда покидала танк, дабы оповестить о требовании в "дезинфекции", увидев горящие глаза Ивушкина на лице Клауса появилась всё та же ухмылка, ему нравилось медленно ломать объект своего вожделения. Эта мысль невероятно будоражила, такие чувства Ягер испытывает только по отношению к пока ещё ничего не знающему Коле.Вот уже несколько дней они ремонтируют танк. Ивушкин уже разработал план побега, и даже создал модель полигона для подробного изучения. Клаус, проходя мимо заметил эту нелепую модель, но всё же, основные и самые главные детали там были. Ему показалось милым, что Коля так сильно старается, а Ягер вот-вот сломает последнюю надежду младшего лейтенанта. Всё же наступил день тренировки, а Клаус ещё с самого начала предугадал план Ивушкина и отдал приказ обминировать зону вокруг полигона. Как и ожидал Клаус, он абсолютно точно до мелочей безукоризненно антиципировал план, от этого его проняла приятная дрожь. Конечно, сам бы он не справился, но вот послать внимать каждому слову и действию Ивушкина — Аню, было хорошей идеей, и конечно она не сказала про мины, ведь её бы тогда убили. Почти сразу после выезда танка за пределы полигона, экипаж попался на первую мину, но было чудом, что их не сильно задело, а вот барабанные перепонки почти лопнули. После столь позорного и неудачного побега, они решили отступить обратно в лагерь. Клаус испытывал невероятное наслаждение и чувство превосходства, а горемычная Анна отвращение к себе и всем тем немцам, что её окружают. После такого тотального поражения, всех членов экипажа заключили в специальных блоках, в которых их жестоко пытали, но только не Ивушкина. Он в недоумении находился в камере и не понимал, почему никто не приходит, дабы избить его. Спустя некоторое время к нему наконец-то зашли — это был Ягер. Неизвестно сколько времени прошло, Коля абсолютно потерялся во времени. Вслед за Клаусом подошла Аня, но Ивушкин в её взгляде уже не видел той надежды и теплоты. Её взгляд был пустым, она даже не показывала каких-либо эмоций, по телу пробежала дрожь. Коля не понимал что происходит, и почему у девушки такой вид. Буквально дня 3 назад она выглядела жизнерадостной, а теперь будто живой мертвец. Ягеру не понравилось, что его Ивушкин так долго и внимательно смотрел на лицо Анны. Клаус сделал шаг вперёд, чтобы привлечь внимание и сказал: -Geh in mein Büro.
— Идём в мой кабинет. — тихо и отстранённо начала переводить девушка
Ивушкин молча проследовал за ними, ибо отпираться не было смысла. Он почему-то больше не чувствовал никакой симпатии к девушке, она больше не казалась ему кем-то близким и родным, в одно мгновение Коля почувствал разочарование или отвращение, чувства были неразборчивыми, да и к тому же они уже прибыли. Мысли об Ане моментально исчезли, так же, как когда в какой-то момент и возникли. -Setz dich— с каким-то энтузиазмом проронил Ягер. От таких эмоций, излучаемых Клаусом, Коля почувствовал облегчение, ведь последние дни были как никогда напряжены.— Садись — всё так же отстранённо говорила Ярцева.
Ивушкин сел, он сам почти валился с ног, хоть его и не били, но по какой-то неясной причине тело было ватным. Хотелось напиться со своими товарищами, как в старые-добрые. Ягер доставал что-то из шкафчика, Коля не мог поднять голову, да и в глазах резко потемнело, от чего захотелось провалиться в глубокий сон, и по возможности не просыпаться. Клаус достал бокалы и стал разливать какой-то алкогольный напиток, в алкаголе Ивушкин не разбирался, да и всё равно ему было, лишь бы выпить и забыться, и всё равно с кем, пусть даже с штандартенфюрером. К телу младшего лейтенанта подступила дрожь. Они молча выпивали, или выпивал только Коля? — Geh weg— обращался он к переводчице.{ — Уходи }
Ивушкин даже не заметил, как Аня ушла, и как на него смотрит Клаус. Как и ожидалось, Коле стало только хуже и по его прекрасному лицу покатилась скупая слеза. В этот момент он думал о своей никчёмности, ведь подвел уже свой второй экипаж. Ему хотелось напиться до такого состояния, чтобы вообще не чувствовать тело. В этот момент Ягер было не умирал от наслаждения, ведь он своими руками добился слез столь возлюбленного младшего лейтенанта. В истерике Ивушкин стал покрывать Клауса необъятным количеством мата. Ягер знал только половину, а может и меньше значений всяческих ругательств, исходящих из уст Коли. Штандартенфюрер знал их, так как после первой встречи с русским, в 42 году полгода изучал язык в перерывах от работы. Он слышал эти слова и от других пленных, поэтому он может чётко различать ругательства в русской речи. Ивушкин уже находился в полудрёме и что-то говорил про то, какие немцы ужасные уроды. Когда у Клауса закончились силы сопротивляться возбуждению, он взял Колю на руки и положил на свою кровать, после чего стал отмечать укусами и засосами своего танкиста. Ивушкин продолжал ругаться, всё ещё не пробудившись ото сна. Клауса это забавляло и крайне возбуждало. Он покрыл засосами почти всю шею Коли и тот проснулся, не осознавая ситуации, он возмущённо спрашивал что происходит, но ответа, как такового он особо не ждал - знал, что не поймёт собачьего языка. Ягеру уже надоело выслушивать мат в свой адрес. Он заткнул его поцелуем, на что Ивушкин начал кусать губу Клауса и бить руками по торсу. Ягер, кажется, разозлился, и повалил Колю на диван, держа в руках его запястья. Вид был ошеломляющим, тело Николая было слабым, беззащитным. От этого Клауса окутало обилие приятных ощущений и прилив энергии. После он снял ремень и им связал руки Ивушкина, правда делал он это дольше, чем планировал, так как тот брыкался и не позволял к себе прикоснуться. Вскоре, Коля стал томно дышать и проваливаться в сон, так как выпил много алкоголя, и меньшее, чего сейчас хотелось — это видеть нависшего над телом Ягера. Он ухмыльнулся и стал расстёгивать рубашку пьяного парня, одна пуговица за другой. От холодных касаний тело Ивушкина то и дело вздрагивало, радуя Клауса. Когда с рубашкой было покончено, он сел на его колени, чтобы тот не бился и не вырывался. После того, как Ягер увидел набухший от алкоголя сосок, что было крайне возбуждающим, начал сосать его, а Ивушкин лишь приглушённо стонал, ещё до конца не разобравши ситуацию. Руки ломило, а ноги пробирала дрожь, он уже мог четко видеть и поняв, что произошло, начал извиваться под телом Клауса, тело ещё было ватное и немного зудели следы, оставленные Ягером. Ивушкин был слаб и связан, видел бы он своё прекрасное, манящее лицо, так и хотелось впиться в губы и никогда не отпускать. Позже, Клаус стал снимать с себя штаны и перед лицом Коли был большой возбуждённый член. Ягер на русском сказал открыть рот, что Ивушкин отказался делать. Он отказывался верить в то, что это происходит с ним. Следом, Клаус властно взял подбородок и подставил член возле рта, Николай взял в рот, после чего на его лице поступили слёзы и искреннее непонимание происходящего. Он хотел укусить за массивный болт, но если бы он это сделал, вероятно, его бы избили. Тем временем Ягер испытывал непередаваемое наслаждение, которое ощущает впервые за недолгую жизнь. Ему хочется большего, хоть он уже на пределе. Ивушкин хотел набрать больше воздуха и вытащил член штандартенфюрера изо рта, тот от невероятного удовольствия кончил на лицо и смотрел доминирующим взглядом на чуть опухшие от плача глаза, наполненный ненавистью взгляд, а главное — сперму на лице. Этот вид он был готов наблюдать хоть вечность. Клаус опустился, чтобы поцеловать прекрасного, бесподобного Колю, но тот лишь закусил губу, тогда Ягер перевернул его на живот, тот брыкался, плакал и материл, несмотря на это, немецкий офицер нежно шепчет на ухо с ярым акцентом:"Я люблю тебя, ты заменил мне мир» — эту фразу он готовил последние две недели. Младший лейтенант заплакал, он не понимал, зачем всё это, почему это происходит. Из раздумий его вырвало ощущение чего-то холодного и липкого. Одной рукой Клаус поливал ягодицы смазкой, другой вытирал салфеткой сперму с лица Николая. Он выглядел как щенок, Ягер оставил ещё пару засосов на спине, кожа была гладкой и приятной, её не хотелось отпускать. Он глубоко и с силой засосал кусочек кожи, отчего появился новый засос, тело под ним извивалось и давало понять, что хочет, чтобы его опорочили. Клаус вылил на палец смазку, после чего стал растягивать анус, послышались сладкие стоны, от них Ягер терял голову. За первым последовал и второй, и третий, после чего Ивушкин уже открыто стонал. Штандартенфюрер принял решение, что никто и никогда, кроме него не должен видеть это выражение лица. После того, как анус был растянут, Клаус смазал свой член смазкой и вошел, послышался самый пленительный стон, Ягер хотел ещё раз кончить, на этот раз внутрь, он стал менять темп, то быстро и резко двигался, то нежно и медленно. Член Клауса обволакивала естественная смазка — Kann drinnen?{ — Можно внутрь? }
-Что? — стоная и протягивая спросил Коля, он не понимал, чего от него хотел Клаус. От этого сладкого голоска он кончил, не дождавшись разрешения. От чувства заполненности и удовлетворённости Ивушкин тоже кончил, и провалился в глубокий сон. Ягер вымыл Колю, и, смотря на его лицо, тихо произнёс: \\•\/ -Du gehörst nur mir{ -Ты только мой }
