Цыпленок

Над Парижем лениво вставало солнце, медленно, но уверенно проникая своими лучами в каждый темный уголок каждого из домов. Впрочем, сегодня было воскресенье, так что многие окна были заранее задернуты шторами, чтобы люди наконец могли спокойно выспаться. Многие, но не все. Однако, несмотря на отсутствие занавесок, Маринетт проснулась вовсе не от света. Всему виной было пришедшее на телефон уведомление о новом сообщении, что, учитывая круг общения девушки, было очень странно. Алья всегда пользовалась возможностью отдохнуть в единственный выходной, а кроме неё никто и не писал, предпочитая звонить. Сонно зевнув, Дюпэн-Чэн приподнялась на постели и, смахнув экран блокировки, недоуменно взглянула на текст послания. «Пожалуйста, приходи как можно быстрее». И ладно, если бы это написала Сезер — в её ведь характере, не привыкать, но нет, отправителем была Джулека Куффен. — Что случилось? — подлетела взволнованная квами. — Опять акума? — Возможно, — пожала плечами Маринетт, тут же спрыгивая с кровати на пол. — Нужно убедиться, что все в порядке. Вряд ли Джулека стала бы меня звать из-за пустяка. На сборы ушло немного времени, так что вскоре по еще пустым улицам города мчался велосипедист с розовым шлемом и каким-то красным существом на плече. Предчувствие было не особо хорошим, поэтому девушка постоянно ускорялась, мысленно надеясь на лучшее. С чего бы это Джулеке, нелюдимой и мрачной Джулеке, таким образом приглашать в гости её? Может, просто перепутала номер? Всякое же бывает. — Осторожнее, — прокричала Тикки, в который раз чуть не слетая с плеча при остановке на светофоре. — Прости. Но вдруг мы опоздаем? — Твоя подруга же не знает, что ты Леди Баг? — Нет. — Тогда дело не в акуме. Думай, что еще могло случиться? Да все, что угодно, начиная от потерявшейся заколки и заканчивая всемирным потопом. Как знать, в чем могла помочь начинающий модельер? Наконец приехав к барже Куффенов, Маринетт бросила велосипед рядом с причалом и внимательно осмотрелась. Следов разрушения, криков и прочих признаков акуманизирования не наблюдалось, но ни в чем нельзя быть уверенным точно. Поднявшись на борт, девушка неуверенно открыла дверь в каюту и зашла внутрь, предварительно спрятав квами в сумочку. — Джулека? — тихо позвала она подругу, но в ответ услышала гробовое молчание. Решив, что та могла и уснуть, гостья прошла вперед, не теряя бдительности. Все происходящее напоминало ей сюжет ужастиков, которые любил смотреть Нино. Однажды Маринетт по глупости пошла с ним и Альей в кино, просидев потом весь фильм с закрытыми глазами и ушами. Сейчас же спрятаться и ждать, пока все закончится, было бы не самой лучшей идеей. — Джул… Когда в тишине внезапно раздалась музыка, Дюпэн-Чэн не выдержала и вскрикнула, тут же закрывая рот ладонями. Правда, тут же пришло осознание, что это гитарные аккорды, так что беспокоиться нечего. Вот только сам музыкант вчера позвонил и сообщил, что уезжает на неделю к родственникам. Что же тут происходит? Не выдержав царившего напряжения, Маринетт шагнула вперед и распахнула следующую дверь, за которой скрывалась спальня отпрысков Анарки. Музыка тут же прекратилась, оборвавшись на высокой ноте. Сквозь полумрак, все же было заметно, что постель Джулеки пустовала, тогда как её брат, закутавшись с головой в одеяло, сидел на своей. — Что ты тут делаешь? — спокойно спросил Лука, казалось, даже не удивившись. Действительно, чему удивляться? Каждый день же в комнату вламываются девушки с гнездом из волос на голове и горящим то ли от страха, то ли от гнева взглядом. — А что ты тут делаешь? — не замедлила возмутиться Маринетт. — Живу, — пожал плечами музыкант. — Не думал, что тебя это так удивит. — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом! Пройдя через всю комнату, Дюпэн-Чэн раскрыла занавески, позволяя солнечному свету наконец проникнуть внутрь, после чего повернулась к другу. — И почему ты в одеяле? Заболел? — Джулека сказала, что да. Может, поэтому она и писала? С той целью, что по какой-то причине не может здесь быть, а за братом нужно присматривать? В таком случае, так бы и написала, к чему лишняя таинственность? Подойдя ближе, девушка прикоснулась ко лбу Куффена ладонью, отмечая, что температуры не было. Наличия таблеток и прочих лекарств поблизости так же не обнаружилась. В чем тогда дело? — Чем ты болеешь? Лука как-то невесело усмехнулся, а потом стянул с головы одеяло. Маринетт снова вскрикнула, невольно отступая назад, а потом не выдержала и расхохоталась. Нет, она, конечно, всякого ожидала, но чтобы такого! — Все настолько плохо? — поинтересовался друг, наблюдая за её реакцией. — Цыпленок, — проговорила Дюпэн-Чэн, стараясь заглушить смех. — Ты похож на цыпленка. Лука задумчиво склонил голову набок, а потом спросил: — И как, тебе нравится? Сочетание серьезного выражения лица с весьма нелепыми желтыми волосами было невероятно забавным. — Очень. Но прежним ты был лучше. — Ничего не понимаю, — озадаченно пробормотал Куффен. — Разве тебе нравился синий цвет? — Конечно. Зачем ты вообще перекрасился? И тут взгляд Маринетт упал на прикроватную тумбочку, где лежал весьма нехарактерный для друга журнал. К несчастью, Лука это заметил, быстро схватил журнал в руки и прижал к себе, явно не собираясь отдавать. — Неважно. — А вот и важно. Дай сюда! После небольшой потасовки с использованием запрещенного приема «щекотка», девушке все же удалось завладеть подозрительной вещью и, быстро пролистав глянцевые страницы, наткнуться на очень интересный заголовок. — Пять способов, как выйти из френдзоны, — прочитала Дюпэн-Чэн севшим голосом. — Ой. Чувствуя, как расширяются её глаза, она машинально продолжила читать советы, дающиеся в статье. Одним из них было как раз подражание объекту симпатий возлюбленной. Моментально краснея, девушка подняла взгляд на Куффена. Тот сидел с ничего не выражающим лицом, покорно ожидая её решения. — Ты… Ты же не влюблен в Адриана, верно? — Маринетт, — раздраженно протянул Лука, а где-то в недрах сумочки ударила себя по лбу квами. — Я влюблен не в Адриана. — Но это же значит, что… Нет, это все глупая шутка. Маринетт выпустила из рук злополучный журнал и закрыла ладонями лицо. Не мог Лука Куффен, тот самый Лука, с которым они проводили в последнее время довольно много времени, быть в неё влюблен. Он же такой талантливый, спокойный, взрослый, умный, умеющий поддержать в трудную минуту и успокоить. Совсем не такой, как она, совершенно не заслуживающая этой симпатии. — Это шутка? Казалось, еще немного и она заплачет, а потом убежит, утопится в парижском канале от переизбытка чувств. — Неужели так сложно в это поверить? — Да, сложно! — она не собиралась кричать, так нечаянно вышло. — В меня никогда не влюблялись, понимаешь? Это невозможно. Она не видела, что происходило вокруг. Лишь почувствовала, как её обнимают, крепко прижимая к груди, успокаивающе гладят по волосам, позволяя выговориться. — Сколько бы я не пыталась, мне никогда никто не признавался, — плача, прошептала Дюпэн-Чэн. — Никогда, понимаешь? Я не нравилась ни Адриану, хотя прилагала все усилия, ни Коту, который только и мог шутить. Хорошо еще, что он перестал, переключившись на кого-то другого. — Я похож на Адриана или Кота? — Сейчас? — против воли улыбнулась Маринетт, поднимая голову. — Ни капельки. У него другой оттенок. Лука вопросительно изогнул брови и слегка улыбнулся. — Так почему ты не можешь мне поверить? Краснея еще больше, Дюпэн-Чэн снова уткнулась носом в свитер Куффен и очень быстро произнесла: — Потому, что мне никогда не отвечали взаимностью. Молчание. Еще не высохшие слезы на щеках. Тепло чужих рук. Слышно лишь, как усиленно бьются об грудную клетку два сердца, словно собираясь вылететь из таких глупых оболочек и наконец быть вместе. — Повтори. — Ты прекрасно все слышал, — возмущенно взглянула на Луку Маринетт. — Может, теперь настала моя очередь сомневаться? — улыбнулся тот. Залитые солнечным светом, в комнате стояли двое, смотря друг на друга так, будто никогда прежде не виделись. Теперь, когда все слова были высказаны, говорить что-то было бессмысленно. Разве что… — Никогда не думала, что буду признаваться цыпленку. А за дверью каюты, услышав громкий смех, облегченно выдохнули две девушки, одной из которых была та самая Джулека. — Ты должна мне десятку, — напомнила ей вторая, требовательно протягивая руку. — Не думала, что твой план сработает, Роуз, — Куффен начала копаться в кошельке, не переставая улыбаться. — Если б не ты, они бы до скончания веков молчали. В самом деле, Роуз проделала огромную работу: подкинула Луке журнал, ненавязчиво загнув уголок нужной страницы, совершенно случайно оставила на столике Джулеки пачку с краской, громко заметив, что ей самой этот цвет не подходит, затем дождалась результата и написала то сообщение Маринетт с чужого телефона. Да ей памятник следует ставить, или хотя бы медальку. — Поверь, мои планы никогда еще не проваливались, — подмигнула Лавьян, переплетая свои пальцы с пальцами девушки. Париж все же начал просыпаться: открывались магазины, улицы заполнили прохожие, начали ездить автомобили, но совершенно никто и не подозревал, что иногда лучше встать пораньше. Даже, если у вас выходной.