Ты — мой повод быть лучше.

“Веселье, дошедшее до крайности, рождает скорбь”*

Приехав до места, она заглушила мотор своего мотоцикла и, взяв букет цветов, направилась по тропинке меж редеющих деревьев. Девушка всегда любила скорость. А четырёхколёсный друг ей пришёлся не по вкусу. То чувство, что заставляет почувствовать себя живым, когда адреналин бьёт по глазам, подарил ей мотоцикл. Её драгоценный “Харлей”. Ты держишь равновесие, и вы двигаетесь вместе, синхронно. Заставляешь его совершать маневры. Аппарат становится продолжением собственного тела. Вы сливаетесь с ним в единое целое, только тогда можно управлять мотоциклом. И только ездящие на двух колесах понимают настоящий смысл фразы «радость движения» - автомобилистам доступна лишь ущербная часть ее. В закупоренной коробке обрамлённой железом, почувствовать себя свободным сродню погружению на дно с камнем на спине. Тебя ждёт верная смерть. Ты задохнёшься. Но вернёмся к нашей героини. Тропинка, по которой дьяволица держала свой путь, была влажной от недавнего дождя. Он мелко падал с неба по мере её приближения. Пятнистые следы от опадающих листьев смешались воедино с отпечатками тридцать шестого размера обуви. Если прохладный ветерок всё набирал обороты, то настроение Рин падало с каждым проделанным шагом. Через десять минут девушка стояла посередине кладбища возле надгробного памятника, где серебром было выгравировано:

”Юки Иноэ и Акира Иноэ. Живыми Вас представить так легко, что в смерть поверить невозможно. Не выразить словами всей скорби и печали, в сердцах и памяти всегда Вы с нами. Помним, любим, скорбим”

Кладбище само по себе готично, а атмосфера на кладбище царила самая, что ни на есть мрачная. Огромные деревья, затеняющие свет даже в самый солнечный день. От порыва ветра листья срываются и с характерным шуршанием падают вниз. Состояние кладбища было в полном упущении. Повсюду разбросан мусор, ветки, отломившиеся от деревьев, благодаря этому многие памятники разбиты, а склепы забиты под завязку бутылками. “Стоило бы прибраться” Рин опустилась на траву напротив могилы родителей. Букет цветов мирно покоился на плите. Вот уже шестой год, в один из серых дней в году к Иноэ возвращаются воспоминания о былых временах. О тех, когда родители были рядом, готовые поддержать своего ребёнка в любой момент. Она любила своих родителей, хотя не всегда в их жизни проходило все гладко. Они всегда были готовы помочь своей малышке, всегда положительно относились к ней и не ругали из-за очередной совершённой мелочи. Кроме того Юки и Акира были очень интересными, умными людьми, с которыми приятно общаться. Оба с лёгкостью заводили новых знакомых и быстро завоёвывали расположение у старых врагов. Это те люди, которые по жизни идут с улыбкой в тридцать два зуба на устах. Не унывая в любой ситуации. Если честно, то сейчас сравнивая себя с ними, Рин со всей честностью могла признать, насколько они лучше её во всех отношениях. Иногда возникало ощущение, что Иноэ унаследовала все самое плохое, что есть у них. Все их незаметные до селе глазу недостатки плавно перетекли к ней, и поверьте, они очень даже заметные. И, пока мы имеем - не ценим, не храним, а потерявши плачем. К сожалению, мы слишком поздно понимаем ценность тех, кто находится рядом. Это убивает не хуже истинной смерти. Ты гниёшь изнутри под гнётом собственных ошибок. И лекарства от этого не существует.

***

—Мам, а что с папой? Почему он заперся у себя в кабинете? Такие наивные глаза цвета летней зелени, но абсолютно понимающие всю серьёзность ситуации, смотрели на мать, как на спасательный круг. Ведь сейчас она скажет своим бархатистым голосом, таким родным, что всё хорошо и её папа скоро выйдет и своего кабинета. Они будут смеяться над очередной папиной моськой и издеваться над тем, что у мамы снова подгорел ужин. Она так и не научилась готовить… —Случилось нечто, что расстроило папу… Рин, твой дедушка… он теперь живёт на небесах. Вместе с бабушкой. Теперь они вдвоём будут присматривать за тобой, а ангелы им в этом помогут. Маленькие хрустальные капли побежали по щёчке и, падая с подбородка, разбивались об пол. Женщина прижала к себе плачущую девочку, утешительно гладя по голове и шепча на ухо успокаивающие слова. Но малышка сквозь пелену слёз не смогла разобрать бессвязный ропот матери. Сейчас ей было больно. Больно от утраты близкого ей человека. Было страшно. Отец, запертый, совсем один, тоже мог уйти. Нельзя оставлять разбитого человека наедине со скорбью и одиночеством. Не сама лучшая компания. Тогда ей было всего-навсего семь лет. И, наверное, именно с того дня всё пошло не так, как должно было. Небольшой кулачок несмело постучал в дверь отцовского кабинета. Девочка с цветом волос дикой вишни нерешительно переминалась с ноги на ногу. Её целью было успокоить изнывающего от горя отца, как недавно успокоила её мама. Придать немного сил для того, чтобы идти дальше, всем вместе. Избавить от нежелательного одиночества. —Папочка, это Рин. Открой, пожалуйста… И только после пятиминутной тишины за дверью послышался звук шагов и пронзительный лязг ключей. Дверь со скрипом открылась, выпуская из комнаты запах табака, от которого неприятно зудело в носу. В проёме стоял мужчина внешнее состояние которого заставляло ожидать лучшего: сутулая спина, мешки под глазами, небольшая щетина на лице и гнусный запах дорогостоящего виски. Когда его состояние доходило до крайней точки “хуже уже и быть не может, лучше напиться и забыться” он всегда доставал “Макаллан” из нижнего ящика своего рабочего стола. Это был солодовый шотландский виски. Экзотический, с дымным ароматом, вкус у этого алкогольного напитка был мягким и пряным с едва уловимым привкусом цитрусовых. —Рин… ты чего-то хотела? Мужчина неловко взял девочку на руки и направился к рабочему месту думая о том, как бы ни споткнуться по дороге. Вместе с дочкой мужчина мягко приземлился в кресло. В ту же секунду девочка резко вздёрнула подбородок, чуть не ударив при этом отца. —Пап, пожалуйста, не пей больше!- малышка порывисто обняла отца, уткнувшись маленьким носиком в ключицу,- Мама, сильно переживает за тебя! Всю ночь не спала, таблетки пила, чтобы успокоится. Она себе места не находит! Голос Рин сорвался на крик, а из глаз потекли солоно капли, делая рубашку отца мокрой от слёз. Акира с полминуты молчал, слушая надрывистое хлюпанье его малышки. Его одолевали двойственные чувства: стыда с примесью ответственности и чувство глубокого отчаянья. И в этот переломный момент главным было - это принять правильное решение. Сдаться или вновь начать улыбаться ради тех, кто ещё с ним. —Глупышка,- сильные руки с любовь прижали к себе хрупкое тело дочери,- прекращай плакать. Он принял правильное решение. Но видя, что девочка не желает успокаиваться, а рубашку можно смело выжимать, отец вздохнул и аккуратно приподнял лицо Рин за подбородок. Рукой он вытер мокрые дорожки от слёз, так неловко стекающие ему на штаны, где постепенно образовывалось небольшое мокрое пятнышко. —Будешь продолжать плакать - появятся морщины. Он знал её слабость. Несмотря на возраст, девочка была помешана на красоте. А морщины на её юном лице сродню, погибли для неё. И, как и ожидалось, после этих слов Рин резко прекратила плакать, лишь досадно надула губки, смотря на отца своими по-детски наивными глазами. А старший Иноэ, только весело рассмеялся и чмокнул дочь в маленький носик. —Как-нибудь прорвёмся! А с мамой я обязательно поговорю чуть позже. У нас будет немного другой разговор… “Прорвёмся”- так он говорил в любой сложной ситуации. И она верила ему, собиралась с силами и шла дальше. Он был тем, на кого Рин ровнялась и про кого говорила с неподдельной гордостью. Он и дочь - его маленькая копия. Самое лучшее, что он мог подарить этому миру.

***

Углубившись в воспоминания, девушка просидела на сырой траве около трёх часов. День успела сменить ночь, но, несмотря на это, улицы всё ещё были светлы. О том, что сейчас поздний час напоминал лишь одинокий ветер, заставляя трястись от холода, и нехотя прощаться с уже полюбившемся местом. Встав с травы и отряхнувшись от листьев, Рин бросила прощальный взгляд на могилу родителей. Взгляд полный безграничной скорби и невысказанного отчаянья. “До следующего года, мама, папа”- обращение, которому не суждено сотрясти воздух. Девушка села на мотоцикл и любовно провела ладонью по блестящему баку. Мотор отозвался на поворот ключа зажигания и свирепо зарычал. Рин сорвалась с места, наслаждаясь любимым ощущением. Адреналин набирал обороты, отдаваясь гулом в ушах. Но стоило ей погрузится в незабываемые ощущения, как в полумраке она не заметила тёмный силуэт, резко показавшийся из поворота. Неизвестный паренёк вывернул из-за угла и в то же мгновенье его оглушил мощный рёв двигателя, в него въехало что-то огромное. Он успел увернуться в сторону, но его багаж выскочил из рук и проехался брюхом по асфальту. Мотоцикл занесло в сторону, и девушка, свалилась возле очередного дерева, чиркнув железным боком своего байка об асфальт, от чего вспыхнула яркая искра. А незнакомец тем временем лежал на животе, прижавшись щекой к асфальту. Хотел подняться, чтобы посмотреть, что с девчонкой. Но та его опередила, перед глазами замелькали длинные черные сапоги на высоких шпильках. А затем изящная ножка ударила его под дых с такой силой, что он задохнулся от неожиданности. Затем последовал новый удар, снова и снова. — Что же ты, поганая скотина, под колеса лезешь! — прошипела розоволосая и, тряхнув своим длинными волосами, устремилась к мотоциклу. - Гнусный хобит. Села на него, завела и уехала, даже не оглянувшись. Парень приподнялся на локте, глядя ей вслед. — Поганая скотина? Гнусный хобит?— повторил шокированно. — Это я-то? К его щеке прилип лист, но он не заметил, судорожно втягивая в себя воздух, прогулка чуть не стоила ему жизни. Парень поднялся, провел ладонью по лицу, стряхивая желтый лист со щеки, и все смотрел, смотрел в ту сторону, куда укатила девица. Ошеломленный и возмущенный. А в свете далеких фонарей силуэт мотоциклистки скрылся за поворотом. Рычащий звук двигателя быстро удалялся, пока совсем не умолк. *Японская мудрость