Проблемы подростков

      Всю ночь в моей голове звучала мелодия гитары Эммы, а из головы не выходил её образ. Меня это удивляло, ведь ничего в моей голове надолго не задерживалось. И это привело к нехватке Эммы. Сегодня суббота, а значит мы с ней не увидимся в школе. Досадно…       На кухне моя мама о чем-то говорила с отцом, а я сидел на лестнице и прислушивался. Я любил так делать, ведь благодаря этому всегда знал, что происходит в нашей семье. — Когда будет готов обед? У меня сегодня куча дел. Даже в выходной не дают отдохнуть! И ещё эти документы… Почему именно сегодня? — мой отец недовольно расхаживал по кухне. — Не волнуйся ты так. Документы завезёшь вечером после встречи, — мама пыталась его успокоить. — В том то и дело! После встречи мне нужно ехать в офис. О боже… Любят эти Лоренсы сдавать все в сроки…       Лоренсы? Отличный шанс, Финн! Я тут же вбежал на кухню. — Пап! Давай я отнесу их! — С чего это вдруг? — Заодно прогуляюсь, — я старался не выдать свою истинную цель. — Ну хорошо, отнесешь это мистеру Лоренсу, — он протянул мне папку с бумагами. — Хорошо, — выкрикнул я, уже идя в свою комнату одеваться. Только на выходе мне назвали точный адрес Лоренсов.       Сегодня был тёплый зимний день. Снега не было, а небо было ясное. Люди наслаждались этой погодой: дети играли во дворах, мамочки гуляли с колясками, а парочки прогуливались по дорогам. Парочек было отмечать особенно неприятно. Поёжившись, я продолжил путь.       Наконец я дошёл до Цветочной улицы. Там стоял миловидный голубой дом с замёрзшим садом. Я постучался в дверь. Спустя пару секунд её открыла женщина в одновременно элегантном, но и в то же время повседневном платье и собранными волосами. — Здравствуйте, мисс Лоренс. Я должен кое-что передать вашему мужу, — я показал ей папку. — Здравствуй, Финн. Я могу сама передать это. — Пожалуй, я сам. Я бы поздоровался с Эммой. — Ну заходи.       Внутри их дом был словно какой-то музей. Стены были увешаны картинами в красивых рамах, было много антиквариата, а в гостиной я разглядел шикарную люстру. — Они с Эммой сейчас в художественной комнате. Лучше их сейчас не отрывать от процесса. Мой муж постоянно злится, когда я прерываю его. Подождём их за чашкой чая. Какой ты предпочитаешь? — Зелёный. — Зелёный? У нас есть десять видов чая. Выбирай любой. — И всё же я выберу зелёный. Мисс Лоуренс загадочно улыбнулась и продолжила: — Хорошо, пойду поставлю чайник. Сходи вымой руки. По коридору направо.       Я двинулся в сторону ванной комнаты, но вовсе не собирался туда заходить. Я хотел застать Эмму за процессом рисования. У неё в этот момент было очень сосредоточенное лицо. Это я подметил ещё тогда, когда она рисовала мой портрет. Я прошёл несколько комнат и наконец нашёл нужную.       Вообще, то, что в их доме есть отдельная комната для рисования говорит о том, что для них это больше, чем хобби. Это была просторная комната с превосходным освещением. На полу валялось много холстов, стояли комоды с палитрами, различными тюбиками и кистями, а в воздухе стоял запах краски. Не хватало только включить классическую музыку для полного образа. По середине комнаты, где был постелен запачканный в красках специальный ковёр, стояли два холста. За ними рисовали двое человек: высокий мужчина лет 35 в белой рубашке и 16 летняя девушка с палитрой в руках. — Прекрасно, Эмма. А теперь добавь вот тут блик, чтобы создать объём.       Она покорно делала то, что ей говорили. В комнате царила идилия. Эмме определённо доставляло это удовольствие. Хочу отметить, что рисовала она не хуже отца. Сразу было видно, за что она так же любила рисование. За эту атмосферу, за большой ассортимент цветов, за пушистые кисти и за белоснежные холсты. — Невероятно, правда? — сзади подошла мисс Лоуренс. Говорила она очень тихо, чтобы нас не заметили, — они занимаются так раз в неделю, и каждый раз в доме царит благодатная тишина. Пойдём, чай заварился.       Кухня также была красивой. Стол и стулья были из настоящего дерева, а тумбы были мраморные. Мисс Лоуренс достала из серванта две форфоровые чашки. Я ощутил какую-то атмосферу средневековья. Нет ну реально, а балы тут не проводят? Сто пудов у Эммы в спальне стоит рояль!       Мисс Лоуренс доставала пакетики и какие-то баночки из верхнего шкафа. Там я и разглядел эти десять сортов чая. По началу всё это вызывает мурашки, но постепенно ты привыкаешь и перестаешь удивляться. Я думал, что мать Эммы — холодная натура с каменным взглядом, но на деле оказалось, что она просто находится под влиянием своего мужа.       Аромат зелёного чая исходил от моей кружки. Напротив уселась хозяйка, поставив посередине тарелку с печеньем. — Сколько тебе ложек сахара? — Не надо, я пью без сахара. — Молодец, это правильно. Не нужно портить вкус чая сахаром, — и хотя вся эта атмосфера не была мне близка, что-то в ней меня тянуло.       Это было то чувство, когда ты впервые попадаешь в большой театр. Ты уже не можешь громко разговаривать или неправильно выражатся. Даже мысли становятся совсем другие. Ты сам начинаешь вести себя как культурный человек и проникаешься этой атмосферой как и все присутствующие. То же самое сейчас происходило между нами.       Из коридора послышались шаги. — Так вот, ты знал, что кисти из шерсти лошади… — не договорив, Эмма уставилась на меня, — Здравствуй.       В кухню вошла Эмма и её отец. От его присутствия в комнате стало холоднее. Но уже спустя пару секунд его взгляд стал теплее, а вскоре совсем оттаял. — Привет. — Финн, ты принёс документы? — её отец забрал у меня папку бумаг и удалился из комнаты.       Эмма тем временем разглядывала содержимое моей кружки. — Зелёный? То есть из всех видов чая ты выбрал именно зелёный? — она удивленно взглянула, а потом улыбнулась также загадочно, как и её мать, — Моё уважение, я тоже пью только зелёный.       Это вызвало улыбку на моем лице. — Спасибо за чай, мисс Лоуренс. Мне пора. — Как жаль, что ты так быстро ушёл, — она встала из-за стола с печальным лицом.       Я тоже встал из-за стола. Эмма задумчиво смотрела в окно, облокотившись на тумбу. Я уже почти вышел из кухни, как она ухватила меня за плечо. — Может погуляем? Такая классная погода за окном, а мне совершенно не с кем погулять, — отказать было просто невозможно. — Да, почему бы и нет. — Замечательно! Эмма одевайся теплее. На улице зима, а я прекрасно знаю, как ты любишь одевать джинсы с подворотами, — её мать кинула на неё злобный взгляд, видимо вспоминая тот случай с джинсами. — Хочу отметить, мисс Лоуренс, что сегодня гораздо теплее, чем было вчера. Но такие джинсы одевать всё-таки не стоит, — Чё я щяс сказал? Это как это так? Финн, проснись, ты не в 18 веке, тупая твоя бошка!       Мисс Лоуренс спокойно на меня смотрела, ведь такой язык общения для неё был повседневным, а вот её дочь елё сдержала смех и повела меня в свою комнату. Ну, дорогие зрители, готовьтесь узреть роя-я-яль!       Мы поднялись по закрученной лестнице из берёзы. Второй этаж был светлее первого и был довольно уютным. Видимо первый этаж сделали «музеем» для гостей, ведь, как правило, им незачем подниматься на второй. Возле дверей висели настенные лампы с красивыми плафонами, окна были кристально чистыми. Сомневаюсь, что мисс Лоуренс сама отмывает этот дом до такого блеска.       Мы вошли в её комнату. Досада и разочарование тут же отразились на моём лице. Где рояль? Его нет! Это конечно заметила Эмма. — Что со взглядом? — Я думал, у тебя в комнате будет рояль… — Дурак ты что-ли? Да я в жизни не позволю поставить в мою махонькую комнату такую громадину!       Я огляделся: около большого окна, занавешеного милыми шторами был широкий подоконник, на котором лежал плед и две книжки. Над мягкой кроватью с кучей пушистых подушек висели постеры и парочка фотографий. Слева стоял резной шкаф и длинное зеркало на стойке. Возле них стояла книжная полка, с аккуратно уложенными книгами. Там было много интересных книг, но больше всего меня интересовала коллекция Стивена Кинга. Качнув головой в знак уважения я увидел ещё кое-что интересное. Её гитару. Она была жёлтого цвета с белыми элементами. Пока я оглядывался, Эмма переодевалась у себя за ширмой. — Я готова.        Обернувшись, я увидел Эмму в горчичном свитере и тёплых джинсах. Она махнула рукой и мы спустились на первый этаж. Одев свои куртки мы вышли из дома. Эмма высунула свой нос из-под шарфа и подставила свое лицо лучам солнца. Со стороны выглядело очень мило, но я предпочёл промолчать.       Мы шли по дороге, направляясь в местный парк. По дорогам разьезжали машины, оставляя за собой хвост из дыма. Сбоку были квартирные дома, на первых этажах которых находились магазины и кофейни. Иногда это были и обычные ларьки. В одном из таких я купил нам горячий кофе. Эмма с благодарностью приняла из моих рук стакан. В этом момент я почувствовал теплоту её рук. Её это смущало, хоть она и не выдавала себя.       Мы остановились в парке, присев на скамейку. Эмма молча пила свой напиток, уставившись в асфальт. — Как у тебя дела? Родители так и не узнали о том тесте? — Нет, я умею безпалево сжигать проваленые тесты, — она повернула свой взгляд на меня. — А я и не сомневался. — Как ваша группа? — Ну… Всё хорошо. В следующую среду мы едем на запись новой песни, — Эмма вновь устремила свой взгляд в пустоту.       Повисла неловкая тишина. Я понял, что нам просто не о чем говорить, поэтому встал и выкинул свой стакан в мусорку. Схватив Эмму за руку, я потащил её в сторону детской площадки, где дети резвились на горках и лепили снеговиков. — Что ты делаешь? — настроение Эммы начинало подниматься. Я не ответил. Просто отпустил её руку и слепив из снега снежок, кинул его в неё. — Вот так, значит? Тебе не стоило этого делать, Вулфард.       Она слепила огромный снежный ком и бросила его в меня. Ещё бы чуть-чуть и он бы попал точно в лицо, но я встал на носочки, и он попал мне в шею. По телу пробежались мурашки от холода. Дети с интересом на нас посмотрели. Я не собирался сдаваться и продолжил бой, который закончился только спустя полтора часа. — Может уже сдашься? — сказал я, выглядывая из-за своей снежной стены, которую я построил во время боя. — Сам сдавайся, — Эмма бросила очередной снежок. — Предлагаю ничью!  — ком попал в мои ноги, которые промокли в снегу. — Ладно, уговорил.       За игрой мы даже не заметили, как стемнело, а дети ушли с площадки. В парке зажглись фонари, людей стало заметно меньше, ведь с наступлением темноты становится холоднее. Только сейчас я заметил, как Эмма пыталась согреть свои дрожащие от холода руки, прижимая свои не менее уставшие ноги. Просто так я это оставить не мог и повел её в ближайшее кафе. Я заказал ей зелёный чай и кусочек торта. — Что-то разошёлся ты с угощениями. Я же должна тебе после этого буду… — она в шутку сделала недовольное лицо. — Просто ешь.       Она принялась пить чай, элегантно держа кружку, как настоящая леди. Не менее осторожно она отламывала куски торта. Эта картина завораживала. Слева от нас было окно, увешанное гирляндами, которые излучали тёплый свет. Атмосфера дарила уют и счастье нам обоим, согревая нас не только снаружи, но и внутри.