mercy

Лю Цингэ хотел спрятаться куда-нибудь глубоко, чтобы никто не смог достать его с первого раза. И со второго, желательно, тоже. Он не думал, что найдет это. Собственная сестра писала рассказы о них с лордом Цинцзин! Это было так отвратительно, унизительно, возмутительно и смущающе, что Лю Цингэ смог лишь укоризненно посмотреть на сестру, а после сбежать. И случайно унести рассказ, все ещё находящийся в руках, с собой. А после тайком, заперев дверь и крепко сжав рукоять меча, чутко вслушиваться в шум вокруг, пока глаза медленно продвигались по строчкам пошлого рассказа. Он бы никогда так не поступил! Все так же одной рукой сжимая меч, лорд пика Бай Чжань не понимал, что конкретно чувствует. Хотя да, это определенно было отвращение и возмущение. На следующий день Лю Цингэ вновь пришел к сестре, чтобы разрешить это недоразумение и вернуть столь противные душе записи. — Ты, — голос был хриплым, и хотелось зарядить себе хороший удар в челюсть, чтобы взбодриться, — не могла бы что-нибудь оставить? Старательно отводя глаза, боясь встретиться с чужим взглядом, он лишь едва заметно вздрогнул при ответе: — Конечно, брат. Рассказы сестры стали маленьким наркотиком, от которого был очень жесткий отходняк. Но он не знал, что такое наркотики, и не был знаком с понятием ломки, а потому погружался все ниже на дно этой ловушки, приходя уже самостоятельно все за новыми и новыми рассказами: сестра каждый раз оставляла новый на краю стола. Но однажды он не обнаружил текст на привычном месте. А с другой стороны стола сидел Шэнь Цинцю. Рассказы и реальность оказались слишком близко друг к другу. Встретившись с лордом Цинцзин взглядом, Лю Цингэ почти сорвался с места, чтобы убежать: взгляд у того был достаточно пронзительным, а на губах застыла легкая, почти незаметная полуулыбка. А в руках Шэнь Цинцю держал исписанные предельно аккуратным почерком листы. Лорд пика Бай Чжань не сбежал лишь потому, что ноги подвели его да собственное тело, закаленное в бесчисленном множестве боев, отказалось реагировать на внутренний панический крик сердца, наивно считая, что справится и в этой схватке. Пока осознание всего ужаса медленно поглощало натянутые нервы Лю Цингэ, Шэнь Цинцю кивнул тому в приветствии и приглашающе провел рукой: — Какая встреча, шиди Лю. Присаживайся, прошу. На деревянных ногах лорд пика Бай Чжань присел за стол, прямо напротив. Все тело было напряжено, спина была ровной, словно он проглотил палку, и лишь взгляд метался то на лицо Шэнь Цинцю, то на рукописи сестры (а это были они, несомненно!) в руках лорда, то куда-то вбок, в поисках какой-либо помощи. Которой, как он не старался, не находил. Лорд Цинцзин же, дождавшись, когда его шиди усядется, вновь опустил взгляд, вернувшись к чтению. По его лицу было понятно, что читает он внимательно, не пропуская ни строчки. Невольно Лю Цингэ начал смотреть, как зрачки Шэнь Цинцю едва заметно двигаются. Засмотревшись, он не сразу понял, что собеседник закончил читать и теперь разглядывал его в ответ. А когда осознал, то смог лишь гулко сглотнуть, чувствуя, как жар распространяется по краям щек и шее. — Сегодня я пришел позже, чем обычно, — зачем-то поделился Шэнь Цинцю, кладя листы на край стола, аккуратно поправляя бумагу. — Но все равно не смог сдержаться, чтобы не насладиться прекрасными рассказами Лю Минъянь. — Прекрасными рассказами? — сипло переспросил Лю Цингэ, считая, что ослышался. — Именно это я и сказал, — Шэнь Цинцю медленно поднялся из-за стола, жестом призывая лорда пика Бай Чжань оставаться на месте. — Все же у твоей сестры несомненный талант. Ну, мне уже пора, работа не ждет. Лю Цингэ потерянно и неверяще смотрел в спину уходящему лорду, практически чувствуя, с каким напряжением его собственные мысли, словно шестеренки, со скрипом пытаются заработать единым механизмом. — Подожди, — грубо окликнул Шэнь Юаня лорд пика Бай Чжань, встав из-за стола, когда тот уже потянулся к ручке двери. Мгновение помедлив, Шэнь Юань обернулся, успев вытащить веер из рукава, и поинтересовался: — Ты что-то хотел от своего шисюна? Лю Цингэ хотел бы закрыть самому себе рот, но слова успели вылететь оттуда, словно в насмешку над натянутыми нервами горного лорда: — Тебе правда понравилось это? Лорд пика Бай Чжань приготовился к длительному ожиданию, собираясь приступить к мысленному избиению самого себя, но вопреки всему ответ был незамедлительным. — Конечно. Пока Лю Цингэ растерянно хлопал глазами, молча смотря на собеседника, Шэнь Юань продолжил: — Достаточно откровенные рассказы, если бы не знал, что это написала Лю Минъянь, ни за что бы не поверил. Но они написаны настолько хорошо, что уже неважно, кто автор. — Хотя, должен признаться, — Шэнь Цинцю в задумчивости приложил сложенный веер к губам, — мне нравится, когда прелюдия более… длительная. — Длительная, — на автомате повторил Лю Цингэ, зачарованный тихим голосом и внимательным взглядом чужих глаз. — Именно, — кивнул лорд Цинцзин и лукаво, с легкой хитринкой в глазах, улыбнулся, разом разбивая образ утонченного и высокомерного лорда. — А еще я предпочитаю не столь слащавые ароматы. Хотя, уж не знаю, откуда твоя сестра набрала всю эту информацию, но по большей части она попала в точку. Лю Цингэ еще долго потерянно смотрел в закрытую дверь, оглушенный шумом крови и бьющегося прямо в голове сердца, совсем не замечая сестру, которая заботливо гладила своего брата по руке в молчаливой поддержке.

***

— На самом деле, — Шэнь Цинцю, привычно скрывая часть лица веером, лукаво смотрел на юную шимей, — мне кажется, что тут явно присутствовал скрытый мотив. Лорд пика Цинцзин медленно прогуливался вдоль ряда высоченных кленов в сопровождении Лю Минъянь. Девушка, чья половина лица тоже была скрыта, пусть и вуалью, вернула Шэнь Цинцю гордый взгляд: — Прошу прощения, но я не понимаю, о чем вы говорите. Некоторое время они смотрели друг на друга, будто оценивая и взвешивая что-то, а после одновременно отвели взгляды в противоположные стороны. — Думаю, — как бы невзначай начал Шэнь Цинцю, — шиди Лю не помешало бы стать более… уверенным. — Бандаж? Плетки? Маски? — тут же среагировала девушка, выстреливая идеями. Едва не подавившись воздухом, лорд пика Цинцзин начал обмахиваться веером, еле сдерживая улыбку и невольный смех: — Боюсь, на такое он не пойдет даже под пытками. Не уверен, что нужно так спешить. Некоторое время они шли в тишине, обдумывая что-то свое. Дойдя до развилки, учитель и ученица остановились, вновь посмотрев друг на друга. — Предоставьте это мне, — слегка высокопарно произнесла Лю Минъянь. — Надеюсь на тебя, — благосклонно кивнул Шэнь Цинцю, позволяя легкой улыбке показаться из-под веера. Не прощаясь, они отвернулись друг от друга, направляясь каждый по своим делам. В это время Лю Цингэ выбивал дурь из собственных учеников, пытаясь скрыть дрожь в руках и выбросить из головы мысли о новой рукописи, что лежала в ожидании прочтения в доме. И о чужой лукавой улыбке, что выжглась у него прямо в памяти, планируя остаться там надолго.