За гранью: Огонь и Лед

      Смерть неизбежна. Никто не знает, когда и как нам суждено умереть, и говорят, что тем и человек и счастлив, что не знает, когда он сделает последний глоток воздуха, когда перестанет биться его сердце.       Жизнь — хрупкая вещь. В любой момент она может оборваться, разбиться, как хрустальная ваза, и никто не может избежать объятий смерти. Смерть — это естественный ход жизни. Но каждый из нас хотя бы раз задумывался о том, что же ждет нас, когда мы перейдем черту.

За гранью: огонь и лед Глава 1

      Звонкий смех. Крупные белые хлопья падают с неба, укрывая спящую природу мягким теплым одеялом. Волосы растрепаны, а на лице счастливая улыбка. Это была зима 2017 года. Элизабет и Саймон встречались уже год. Почти все время они проводили вместе и даже умудрялись не надоедать друг другу. На улице стоял сильный мороз. - Бетти, стой! Не выходи на лед! — закричал Саймон, догоняя девушку. На его черные, как смоль волосы падал пушистый снег. - А ты боишься? На улице уже давно зима, это безопасно, лед крепкий! — она выбежала на озеро, покрытое льдом и снегом. — СЛУШАЙТЕ ВСЕ! МОЙ ПАРЕНЬ — ТРУС! Она закричала это так громко, что эхом ее голос раздался по всему лесу, и громко рассмеялась. — Э-э-э-э-эй, я не трус! Я просто волнуюсь за тебя! — молодой человек подбежал к ней. — Я знаю. Мне так повезло с тобой… — Они обнялись. От нее пахло духами. Это был дорогой парфюм с нотками жженого сахара и ванили. Он уткнулся носом в ее волосы цвета золотой соломы и вдыхал этот запах. Снег, который падал ей на лицо, мгновенно таял.       Уже темнело. Солнце зашло за горизонт, а снег перестал идти. Занавес туч открыл черное небо, усыпанное холодными звездами. Они блистали, вспыхивали, как спички, а затем гасли. Ребята легли на пуховое одеяло и смотрели на ночных светлячков на темном покрывале зимнего неба. — Знаешь, я слышала, что эти звезды уже давно мертвы. — Элизабет повернула голову к Саймону. — В каком смысле? -Он посмотрел на нее и улыбнулся. — Ну, говорят, что для того, чтоб свет этих звезд до нас полетел, нужны миллионы лет. То есть мы видим небо таким, каким оно было миллионы лет назад. Смотря на него, мы словно приоткрываем занавесу в прошлое. Внезапно раздался телефонный звонок в кармане Саймона. Он достал телефон из кармана пуховика и сбросил вызов. — А чего сбросил? — девушка перевернулась на живот и посмотрела на своего молодого человека. — А, да это реклама, — юноша встал и пошел обратно, снег хрустел у него под ногами. — Пора домой, уже поздно. Элизабет, кряхтя, встала, и, отряхнув пуховик, громко выдохнула. Изо рта шел пар. Огромное количество одежды мешало свободно двигаться. Внезапно, послышался странный треск. Девушка не поняла, откуда донесся этот звук. Она сделала шаг вперед — вновь треск. Страх и паника начали охватывать разум девушки. — Саймон! — Закричала она. — Что-о-о-о? — Молодой человек закатил глаза и даже не обернулся. — Элизабет, я замерз и хочу домой. — Саймон, лед трескается! Что мне делать?! — Элизабет всхлипнула. Парень обернулся и увидел девушку, стоящую на месте, где они только что любовались ночным небом. — Элизабет, не двигайся! — Саймон начал медленно подходить к своей возлюбленной. Шаг. Еще шаг. И еще. И вот, он уже почти рядом. — Попробуй сделать шаг. Только наступай аккуратно, на всю стопу, чтоб не увеличивать давление. В его глазах был страх. Если я подойду ближе, мы вдвоем окажемся под водой. Эта часть льда не выдержит нас обоих. Тебе нужно будет сделать всего 5 шагов. — Мне страшно! — Элизабет всхлипывала, глотая холодный воздух. Она сделала шаг. И еще один. И с каждым шагом лед трещит. -Саймон, мне страшно! — девушка бросила испуганный взгляд на молодого человека. Шаг. Глухой треск. Лед уходит из-под ног, и девушка оказывается под водой. Она пробует всплыть, но судороги сковали ей мышцы. Жуткая боль. Она идет ко дну. Лишь слышит крики человека, которого она так любит. Но они словно далеко, за тысячи километров от нее. Затем темнота. Больше не больно, но страшно. Страшно. А как же мама? Папа? А родные? Что с ними будет? Страх не за себя, а за родных людей, которых она так сильно любит. Хотелось бы заплакать, но не получается. Пустота и темнота — это все, что окружало ее. Ничего больше не было. Пугала неизвестность. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~       Яркий свет. Больше не холодно. Не больно.       Девушка медленно открыла глаза. Она лежала на чем-то мягком, это была трава. Такая мягкая, зеленая. Элизабет огляделась. Местность ей была не знакома. Какой-то старый деревянный забор и дорога. Ярко светило солнце, лаская теплыми лучами землю. По дороге шла женщина. Мягкие черты лица, темно-русые волосы, завязанные в небрежный пучок. Она спокойно покачивала коляску, в которой лежал ребенок, и с улыбкой наблюдала за тем, как спит ее кроха. Девушка встала, хотела отряхнуться, но не поняла, во что она одета. Голубые сапоги с белыми снежинками, голубые штаны и голубая накидка с длинными рукавами, усыпанная блестками. — Что за порнография на мне? — Элизабет оглядела себя. — Я не понимаю, что тут происходит, где я нахожусь, где Саймон и почему черт возьми сейчас лето, если только вчера была зима. Я даже не помню, что произошло. Мы гуляли, смотрели на звезды, а потом… темнота. Боже, я не помню, ничего не помню. Девушка была в панике, но все же старалась соблюдать хладнокровие. -Так, для начала мне нужно найти дорогу домой. Взгляд упал на молодую женщину с ребенком. Элизабет неумело перелезла через старый корявый забор и подбежала к ней. -Извините, не подскажите адрес, где мы сейчас находимся? — Девушка с улыбкой смотрела на единственного человека, который мог ей помочь, но женщина никак не отреагировала. Она продолжила идти вперед, убаюкивая свое дитя. — Извините, что я вас отвлекаю, но мне срочно нужно домой, поэтому я прошу помощи! — И вновь никакой реакции. — Вы слышите меня? — Элизабет хотела положить руку на плечо странной по ее мнению женщины, но рука прошла сквозь тело, словно это был мираж. Глаза девушки округлились, и, не удержав равновесие, она упала на землю, с ужасом в глазах осматривая свои руки. Женщина поежилась. -Что-то холодно, — женщина остановилась, и, достав кофту из коляски, накинула ее на себя. — Заболела что ли… вроде бы чувствую себя хорошо, а чего холодно — не понимаю. Домой придем, и мама смерит температурку, да, Филипп? — Она улыбнулась, и, бережно поправив покрывальце ребенка, пошла дальше, продолжая напевать мелодию и качать коляску.