"Зимняя сказка"

      Кусочки замерзшей воды – ажурные звездочки и кружевные пластины – медленно опускались по оконному стеклу. Вирр уже давно – целых три, а то и четыре года – знала, что они называются снежинками. И ни на улице, ни в Городе, ни даже во всем Королевстве их просто так не найти. А когда их встретится друг с дружкой много-много – не различить, не сосчитать! - то это будет уже снег.       Снег похож и на мороженое (только не сладкий), и на самую мягкую подушку (пока не рассыпался), а снежинки – на картинки, те, что на одеждах Мамы и ее подруг… Вирр поджала губы: а вот и нет! Она уже читала, что на платьях у взрослых не картинки, а узор.       А еще Вирр знала, что в снег, если его очень много, можно прыгать, а еще с ним можно по-всякому играть: в самый короткий день года городские Маги засыпают площадки для игр снегом, и украшают падающими из ниоткуда снежинками. И самая длинная ночь становится самой нарядной - но такое бывает всего раз в год и ненадолго, а жаль!       Вирр вздохнула: есть еще, конечно, Нетварный Сад – там живет множество чудесных зверей из таких далеких стран, что сразу не вымолвишь и не запомнишь. Есть среди них и те, что пришли-приплыли погостить из таких невероятных мест, где вода притворяется не только снегом со снежинками, но и прозрачным камнем-льдом. И чтобы зимние звери не скучали, этого белого сокровища им наколдовано в достатке. Но каждый день навестить их не сходишь, да забраться к ним не выйдет – Мама говорит, что нужно Быть Вежливой, Уважать Границы и Не Входить Без Приглашения.       И книжки, и взрослые говорят - только в Королевстве вода льется и журчит год напролет, а снежинки водятся в землях диких и загадочных. Там, где бывает зима и другие Времена Года. Кто они такие – сразу и не понять. Время, оно, конечно, разное - то тянется долго-долго, то скачет так, что и следов не найти. Но цветы изо дня в день цветут, бабочки как вчера кружили, так и завтра будут кружить, а городские зверьки - важные коты и веселые кролики - всегда рады играть с Вирр. Когда она читала книжку «Мир за горизонтом», то долго смотрела на картинки этих самых «времен», пытаясь представить и свою улицу, и Парк Забав и Затей весенними, осенними, зимними – всякими по очереди. Весна была похожа на привычный ей мир, но не совсем - словно Маг-садовник так и не закончил работу. Осень убранством напоминала привычные леса, но без зеленых трав казалась совсем печальной. А зима - снег везде и повсюду. От такого порой захватывало дух, но голые деревья – это же так некрасиво!       Нет уж, в который раз решительно подумала Вирр. Пусть лучше все эти «времена» останутся на картинках или где-то далеко, за границами Дома(1). Да, в снежки можно поиграть лишь пару дней в году, зато снежинки можно позвать в гости когда угодно!

*      *      *

      Заклятье Снежной Занавески заказывали в лавках у мастеров Иллюзий в любое время; или просто просили готовое. А накануне самой длинной ночи всевозможные магические украшения Старшие Ученики магических Школ и вовсе раздавали, весело хохоча, прямо на улицах. Но на сей раз Вирр – совсем недавно услышавшая от Папы, что «делать все самой куда интересней и веселее» - решила в деле украшения своей комнаты проявить Самостоятельность и Ответственность (эти новые слова она узнала от Мамы). Вирр придумала План Действий (взрослые всегда так делают, чтобы ничего не напутать и не позабыть) и поделилась им с родителями. И Папа Ансвэ, и Мама Кориаль План похвалили, обещали не мешать, но попросили разрешения в нем тоже поучаствовать – совсем немного и в самом конце. И Вирр, замирая от гордости, разумеется, согласилась: не делиться радостями – хуже, чем нехорошо, просто нечестно.       На следующее утро, положив вечные свиток и перо в настоящую школьную сумку (по полному праву она должна была пригодиться еще ой как не скоро, но Вирр, перечитав все свои книжки и начав посещать Городскую библиотеку, упросила родителей наколдовать столь необходимую вещь на вырост), девочка отправилась туда, где, по рассказам Ансвэ, хранятся самые настоящие и правильные во всем Кель’Таласе снежинки. Впрочем, не забыла она и свой «Мир за горизонтом», дабы уточнить - не слишком ли художник в своей заботе о детях-кель’дорай что-либо (например, снежные чудеса) за этим самым горизонтом приукрасил.       Еще вечером предполагалось, что Вирр с первой строчкой своего Плана справится сама. И Ансвэ, и Кориаль сразу согласились, что дочка - знающая, что такое карта Города и умеющая наметить дорогу туда и обратно – никак не сможет заблудиться в трех перекрестках, двух кварталах и семи улицах. Посему второй довод - что ей «скоро самой ходить в Школу» - Вирр с легким огорчением на лице вчера озвучила уже просто так; ну, чтоб не пропадал зазря. Но едва девочка разделалась с утренней ванной и торопливо позавтракала, Мама представила ей «юношу» (мальчика из соседнего дома и лет на пять ее дочери старше), которому, как неожиданно оказалось, было именно сегодня с Вирр по пути. Кориаль попросила исследовательницу снежинок составить ему компанию, а при необходимости – и чем-нибудь помочь достойному Кейларе из Закатных Облаков в его Школьных делах, «ибо интерес его тоже не праздный». Виеринраэ из Солнечных Бликов, уже в полной мере чувствуя ту самую Ответственность, церемонно предложила свое общество и услуги.       На улице «достойный юноша», разумеется, стал просто Кеем – Младшим Учеником Школы Воинов, мечтающим в грядущем стать мастером Горного Дела, а пока получившего задание (Вирр уже знала: это когда тебе поручают Очень Важное Дело) подготовить рассказ о том, что сокрыто в недрах Королевства. И, как и Вирр, тоже собирался все рассмотреть сам - не в картинках и иллюзиях, а по-настоящему.       …Уже на месте Вирр честно себе призналась – в одиночку она бы ни за что на свете не нашла павильон Застывших Граней! И даже не потому, что план Музея она дома поискать не догадалась – всегда можно спросить дорогу у служителей или посетителей. Просто… Пещеры – куда загадочней и таинственней, чем на картинках; стены из земли и камня – гладкие, словно рассеченные огромным мечом – открывающие свои секреты; яркие витрины - большие и малые – с множеством камней, поодиночке и в сочетаниях. Сколько, оказывается, всего потрясающего растет под землей; вот так ходишь по ней и не знаешь! Хорошо еще что Кей благородно предложил сперва отправиться по делам Вирр, а уже потом заняться своими, обещая маленькой спутнице непременную экскурсию – иначе бы девочка до вечера бродила бы там и сям по Музею Неживой Природы. Вирр смущенно согласилась, но твердо дала себе Обещание – отныне брать в Библиотеке не только сказки и книжки про зверей.       Вчерашняя новость о том, что снежинки тоже кристаллы – вроде тех, что дают силу ее игрушкам, светильникам и еще множеству привычных домашних (и не только) вещей – Вирр до сих пор не давала покоя. А уточнение тоже, только без магии ясности не вносило – трудно поверить, что такая красота бывает хотя бы без капельки волшебства. Даже в книжках, что она успела прочитать, ничего прямо не говорилось, но о кристаллической природе снега ей сказал Папа, а значит – так и есть! И потому среди огромного множества камней…       …прозрачных и не слишком, а порой и непроглядных вовсе…       …разных, но неизменно прекрасно-совершенных форм…       …неисчислимых оттенков – всех, какие только можно извлечь из кисти-многоцветки и попытаться вообразить самой…       …одиночных, растущих кустиками, а то и притворяющихся ежами и дикобразами…       …сияющих в свете или манящих робким свечением в нарочно окружавшей их полутьме…       …и из которых она успела и смогла узнать лишь лунный камень из любимого и нечасто надеваемого ожерелья Мамы…       …именно потому Вирр отчасти была готова среди всего этого великолепия увидеть постамент со скромной белой горсткой, из которой торчало несколько ледяных игл и пластинок.       Кей явно был тут частым посетителем: он уверенно протянул руку к экспонату – чуть-чуть, не стремясь коснуться – и с тихим, но отчетливо слышным звонко-льдистым звуком в воздухе проявилась… огромная, в десятки раз больше самой крупной из возможных снежинка. Одна, другая, третья – и все разные.       Мальчик бросил на Вирр ободряющий взгляд, показывая: рука влево-вправо – выбираешь, какая интереснее; ладошкой от себя – уменьшаешь, словно зовешь за собой – делаешь еще больше.       - А вот так – приближаешь весь снег или только льдинки…       - Спасибо, - прошептала Вирр, покраснев: и что бы она делала – даже не подумав взять с собой увеличительную рамку и не попросив родителей заложить в её свиток сходное заклятье! – если бы за нее все заранее не продумали незнакомые заботливые взрослые? И не подскажи ей Ученик Кейларе? Вот больше никогда она не станет торопиться…       Она достала из сумки принадлежности и стала старательно и аккуратно – как учил ее чертить Ансвэ – перерисовывать кристаллы воды. О своем смущении девочка уже не вспоминала: волшебно-призрачные снежинки-великаны навели ее на потрясающую задумку…       Проверить книжку она тоже не позабыла: рисунки оказались правильные – словно и художник, и девочка рисовали с одной натуры. Но ни о потраченном утре, ни о своей дотошности Вирр не сожалела; ведь Папа всегда говорил – что интересно, проверяй сама.       Обещанная Кеем прогулка по «саду кристаллов и камней» затянулась не просто до обеда (о чем Вирр c родителями уговорилась), а едва ли не до вечера. Казалось, чуть ли не с каждым предметом своей страсти «юноша» был знаком лично и не раз навещал его родню по месту проживания. В душе Вирр попеременно торжествовали восторги, удивления и – самую малость - некоторая досада: уж слишком девочка привыкла, что в основном именно она в компаниях сверстников, почти не умолкая, делилась вычитанными или услышанными от Папы с Мамой знаниями. А сейчас Вирр мало что могла добавить к повести о сокровищах родных земель – оставалось только слушать и быть благодарной будущему Мастеру Горных Недр. А быть может, и лучшему Кузнецу Королевства…       …Добравшись до дома, заинтриговав Папу хитрой улыбкой и насилу дождавшись припоздавшую с работы Маму, Вирр поделилась с родителями своей, как предположил Ансвэ, творческой идеей.       Они сразу согласились с дочкой, подтвердив, что совершенно не обязательно (и даже незачем) слепо повторять неразумную Природу. Больше того, они раскрыли удивленной Вирр очередной секрет: оказывается, улучшать окружающее и делать его красивее или полезней – прямая Обязанность эльфов-кель’дорай, это входит в их Ответственность и называется Долгом. И то, что Вирр сама об этом догадалась – еще одно подтверждение тому, что она уже почти совсем взрослая.       И они все вместе принялись плести Занавеску, какой на их улице еще ни у кого не было: Вирр выбирала рисунки из свитка, Папа воплощал Форму, а Мама – вливала Силу, чтобы снежинки (каждая в ладошку Вирр!) могли, по ее словам, падать бесконечно. А когда девочка спросила: «Бесконечно – это как?», Кориаль ответила – «Пока не надоест.»

*      *      *

      Красивый и полезный (как минимум, для настроения), по-эльфийски улучшенный колдовской домашний снегопад радовал Вирр уже третий день. Вот и сейчас – она перелистнула страницу новой, позавчера взятой в Библиотеке толстенной книжки и с гордостью еще раз бросила взгляд на неспешный хоровод ледяных балерин.       Как и обещал ее новый друг Кей, «Рассказы о самоцветах: волшебство без магии» оказались совершенно потрясающими. Легко поверить, что именно после них соседский мальчик четыре года назад увлекся всякими Горными премудростями. Конечно, звери (и особенно коты!) по-прежнему владели маленьким сердцем Вирр, и вожделенный выбор грядущей Школы был для нее все так же очевиден (все знают – только у Охотников бывает настоящий Спутник-Зверь-и-Друг!), но именно вчера на третьей главе («Палитра недр») она впервые в своей жизни задумалась о выборе Профессии.       Не стать ли ей Ювелиром?       Тихий стук в притолоку – раз-два-три-тишина-и-сразу-дробь, их с Ансвэ тайный сигнал – прервал ее размышления о том, как именно она зачарует свои первые украшения.       Ура, он сегодня рано!       - И какие тайны поведал тебе сегодня почтенный магистр Мансфер? – спросил отец, присаживаясь рядом.       - А ты зна-а-ал… - торопливо зашелестели страницы, - …что некоторые камни сами меняют цвет?! Ну, когда ты с разных сторон на них смотришь?!       - Неужели? – удивленно прищурился Ансвэ(2).       - Не смейся, ты-то всё знаешь…       - Пока, как и ты - не всё, Буковка. Но мы же с тобой постараемся?       Вирр, невыразимо гордая от причастности к Наукам Королевства, радостно кивнула.       - А что нового у тебя? – спросила она с ожиданием очередного потрясающего рассказа, которых Папа знал едва ли не больше, чем можно было прочитать в книжках.       - Сегодня историю я рассказывать не буду, - качнул головой Ансвэ и прежде, чем Вирр успела огорчиться, предложил: - Зато ты сама в ней сможешь поучаствовать.       - Правда?!       - Мне нужно посетить коллег – хочешь со мной?       Кто такие коллеги, Вирр из рассказов Ансвэ уже знала – это те, кто делает одно с тобой Дело. Или, говоря иначе, кому интересно то же, что и тебе. У Папы много коллег и некоторые из них уже не раз приходили в гости (или, как Мама говорит – «наносили Визиты»).       - Ой, это сестры Лунные Лилии с Янтарной улицы? Нет? Тогда сударь Корин из Туманных Ив, у которого рысь Гъельд? Мы полетим в Рассветный Ветерок, на крылатике, да? – Вирр уже летала один раз на виверне, ей ОЧЕНЬ понравилось и хотелось еще.       (А еще она всегда старалась быть Вежливой и Воспитанной, ведь Мама всегда говорила – поминая Дом вместе с именами друзей или просто знакомых, проявляешь Уважении сразу ко всем их Близким и Родным. Даже к тем, кто еще не родился!)       - Не угадала, - рассмеялся Ансвэ, - сегодня мы не пойдем и не полетим. Мы - телепортируемся.       Вирр задумалась. Она уже не раз гуляла с родителями у Дворца на Площади Солнца – там, где живет Светлый Король всех эльфов. И там часто видела, как на особых площадках тоже особые Маги рисуют уже совсем особые Очень Сложные Рисунки (каких Вирр пока не умела), чтобы одни эльфы исчезали, а другие вместо них появлялись. Ей объяснили, что так кель’дорай путешествуют за горизонт.       - Мы ТАК далеко поедем? – самую малость недоверчиво протянула Вирр. – А-а…       - А Мама нам разрешила, - развеял сомнения дочери отец. – Но нам с тобой придется одеться потеплее.       - А потеплее – это как?       Высшие не празднуют Зимний Покров; по крайней мере, всерьез – когда жизнь измеряется многими столетиями, разница между неделей, месяцем и годом нечувствительно теряется. Но если ведешь дела с краткоживущими – хум’аноре, дварфами и гномами – то любая предпраздничная торопливость, мельтешение и хлопоты Малых народов поневоле передаются и Магу, разменявшему вторую-третью тысячу. И потому здесь и сейчас - на телепортационной станции Элунарана – естественным образом возникала странная, но навязчивая мысль, что одна часть столичных горожан внезапно вспомнила о своих незавершенных делах, неврученных подарках или обещанных Младшим визитах, а другая – тоже довольно немаленькая – до сего дня пребывая по тем или иным делам в сопредельных землях, в последний момент спохватилась и озаботилась массовым скорым бегством, дабы возможного участия в зимнем торжестве Младших гарантированно избежать.       По мнению Ансвэ Солнечного Блика, эта «гипотеза» была, с некоторой долей деликатности говоря, несколько надуманной, но могла - по крайней мере, отчасти - объяснить непривычно длинные (даже по меркам Столицы) очереди на телепорты в Штормград, Лордерон и Стальгорн. Как и то, что череда отправляющихся постоянно прерывалась многократными прибытиями. Даларан же в очередной раз путешественников временно не принимал, но к его локальным магическим штормам все заинтересованные и причастные уже притерпелись.       Подобно любому не вполне кабинетному ученому, Ансвэ давно привык любой поворот событий или задержку в планах воспринимать как возможность; например и в данном случае – еще раз проверить свои заметки к докладу коллеги. Он с понимающей улыбкой кивнул в ответ на чуть виноватый жест знакомого Мага-телепортиста, предложил Вирр тоже потратить нежданную заминку с пользой (повторить их домашние уроки языка людей), откинулся на спинку скамейки для ожидающих и принялся просматривать абзацы и сноски. Одновременно он продолжал краем глаза приглядывать за дочкой: полагать, что окружающая суматоха тем или иным образом не привлечет ребенка и не соблазнит на приключения, было бы – как не преминула бы сказать Любимая – неоправданным оптимизмом. В конце концов, Ансвэ никогда не забывал и свое детство: ему было восемь, когда он, улизнув от отвернувшихся всего на миг родителей, успел прошмыгнуть в два телепорта один за другим и вернуться обратно. И потому отказывать Вирр в наследственном любопытстве или, упаси Белоре, запрещать ей какие-либо приключения, Ансвэ не собирался: он просто тоже хотел успеть в них поучаствовать – на совершенно равных началах.       Вирр честно пыталась припомнить все правила ухода за очень своенравным, диким и обитающим в буреломах и зарослях человеческого языка зверем по имени Артикль. Он подразделялся всего-то на два подвида, но вот которого из них и в какой момент кормить и выгуливать – в этом деле девочка еще частенько путалась. Вопрос, в силу множества условностей, был и сам по себе непростым, а творящееся на площади столпотворение трудам не помогало – взгляд Вирр то и дело падал на что-нибудь потрясающе интересное. Или на кого-нибудь – вроде сидящей напротив семьи иноземцев. Вирр совсем недавно прочитала «День дварфийского мальчика» и просто не могла не сравнить книжные впечатления с Наблюдением В Естественной Среде (что, как рассказывал Папа, делают все ученые).       Взрослые в зачем-то заранее надетых меховых кафтанах сидели гордо выпрямившись, совершенно неподвижно и глядели прямо перед собой – вероятно берегли то, что в книжке называлось «дварфийскими Достоинством и Солидностью». Впрочем, свой внушительный багаж они тоже из рук не выпускали. Папа-дварф был с непременной бородой (вживую она еще смешней, чем на картинках, но Вирр, разумеется даже не улыбнулась: это было бы Невежливо), а дварф, который, вероятно, был мамой - лицом на удивление похожая на мужа, и такая же широкая и крепкая – была, разумеется, без бороды. Сидящий меж ними ребенок про солидность и прочие дварфийские сокровища, должно быть еще даже не читал - зажатый родителями, он, тем не менее, азартно вертелся, глядя по сторонам. А еще он то и дело приоткрывал стоящий у него на коленках небольшой ящичек-сундучок с набором новеньких сияющих сталью инструментов (некоторые Вирр показались знакомыми, а иные она видела в первый раз) – очевидно, хвалясь перед Элунараном и всем Королевством зимнепокровным подарком.       …Перед тем, как собрать дочку в Путешествие, Ансвэ и Кориаль еще раз напомнили ей о том, что только родина Вирр обильна бесконечной магией; и лишь кель’дорай – самый искусный в волшебстве народ – может радовать своих детей ежедневными сюрпризами. Дети же Младших обычно получают подарки ОЧЕНЬ редко – как правило, всего ДВА РАЗА В ГОД (когда Вирр услышала об этом впервые, она сперва не поверила, потом пришла в ужас, а затем стала думать, как всем этим несчастным детям помочь). И потому даже самый простой и не по-эльфийски скучный подарок для ребенка Младшего народа – огромная радость и невероятно счастливое событие. И Вирр должна будет ОБЯЗАТЕЛЬНО проявить и Вежливость, и Понимание…       Все еще преисполненная горечи за судьбу детей всех Малых и Несчастных народов континента, Вирр дождалась, когда сияющий не хуже инструментов взгляд дварфийского ребенка пересекся с ее взглядом и, приветливо ему улыбнувшись, состроила восхищенную рожицу - вполне, кстати, честную: блестящие штучки ей понравились (хотя мастер, их создавший, совершенно зря пожалел и чеканных узоров, и веселых огоньков).       В ответ дитя сурового и заснеженного Каз-Модана немедленно надулось от гордости, затем снисходительно оглядев легкий и совершенно не зимний костюмчик девочки, цепким взглядом сравнило солидные баулы родителей с отсутствием видимого багажа рядом с Вирр и Ансвэ (одежда потеплее и немногочисленные вещи, собранные Мамой на-всякий-случай, уже дожидались их в месте назначения), едва задержалось на вечном свитке Вирр и – должно быть не сочтя его хотя бы отдаленно достойным внимания - с окончательным чувством превосходства показало Вирр язык.       Вздрогнувшая от неожиданности девочка каким-то чудом успела вспомнить и другие наставления родителей – о том, что Старший народ от Младших отличается не только Знаниями и Умениями, но еще и тем, что лучше их Воспитан. И свою очередь просто посмотрела сквозь обидчика – благо перед ней сидели целых два примера для подражания.       «…И несмотря на то, что общее происхождение дварфов и троггов(3) уже можно считать вполне доказанным», скользил над текстом кончик вечного пера, «…оглашать этот факт на общей конференции Вам не следует.» - Ансвэ еще раз мысленно повторил всю фразу и сам себе кивнул: Младшие народы обидчивы и склонны не воспринимать ту правду, которая им не нравится.       - Па-ап…       «…Впрочем, и не все из нас в этом совершенны…»       - Да, Буковка?       (Они давно уговорились с дочкой, что объявленный урок иноземной речи и можно, и нужно прерывать ради любого, даже, казалось бы, постороннего вопроса – но обязательно на изучаемом языке. И потому Вирр спросила, а он ей ответил, разумеется, на хум’аноре.)       - А отчего в «Дварфийском мальчике» нет ни одной сценки, где Эдим читает какую-нибудь детскую книжку? Он ходит в свою дварфскую Школу, учится счету и дварфийскому письму, но они там пишут и читают только всякое…. – Вирр замялась, подбирая слово. – Простое?..       Ансвэ бросил быстрый взгляд на соседей напротив (заезжий купец с супругой едва заметным кивком обозначили уважение, а их маленький сын отчего-то съежился и покрепче ухватился за руку отца), должным образом кивнул союзникам в ответ и незаметно для сторонних глаз активировал Пелену Размытого Слуха – скорее, просто в силу уже давно въевшейся привычки, чем опасаясь, что в площадном шуме соседи напротив что-либо расслышат.       - Повседневное? Обыденное? – предложил он дочке более достойные синонимы.       - Наверное, да…       - Дварфы – очень практичный народ, Буковка. У них нет книг о том, чего никогда не случалось – а истории прошлого, которые они полагают достоверными и легенды, которые они считают древними, подгорные жители записывают, но предпочитают заучивать и пересказывать устно. Даже детство, - добавил Ансвэ, заметив, как дварфский мальчик пытается задвинуть за спину свой набор инженера, - они считают чем-то несущественным, неважным, несовершенным. Чем-то, что должно как можно скорее миновать и пережить. Как недуг… Ты помнишь, что такое болезни, да? …которым страдают лишь в раннем возрасте, а взрослому такое не пристало. Ты, наверное, думаешь, что у нашего юного гостя настоящие инструменты мастеров?       Вирр еще раз внимательно посмотрела на невоспитанного дварфика (тот явно решил, что противная эльфийская девчонка наябедничала и потому, вероятно, уже не чаял избежать превращения в лягушку страшным эльфийским колдуном) и, немного подумав, ответила:       - Наверное, нет… Слишком маленькие для взрослых. Ну, - добавила она торопливо, - если только это не для Ювелирных дел… Я до них еще не дочитала.       - Верно, - довольно кивнул отец, - Ты молодец. Это точная копия настоящего набора Механика – только сделанного под детскую руку. То, что можно было бы с некоторой осторожностью назвать дварфийскими игрушками, у них просто копии взрослых практичных и полезных в быту вещей. В основном – орудия ремесла, должные с малых лет напоминать юным дварфам, что суть их грядущей и короткой жизни – непрерывный труд на благо клана… Понимаю, Буковка, на первый взгляд дварфы могут показаться очень скучными, но при том все равно остаются искусным и занимательным народом.       - Это… - Вирр наморщила лоб, - Парадокс, да?       - Он самый, - улыбнулся Ансвэ. – Что поделать, Буковка. Разумные – самый сложный предмет для изучения.       Вирр задумалась и замолчала; Ансвэ же, немного помедлив, снял Пелену и вернулся к заметкам. «…И непременно следует дополнительно подать заявку на допуск экспедиции в нижние ярусы комплекса «Черная Гора»…»       Первая в ее жизни телепортация едва не разочаровала Вирр - вот они с отцом еще тут, а вот уже там. Нет, ну действительно - «И это всё?!» Сама подготовка к перемещению – начертание, упорядочивание потоков и уж тем более заключительное действо-жест отправляющего Мага - выглядели куда значительней. Помогая дочке сойти с приемной платформы, Ансвэ поспешил оправдать одно из самых непростых направлений Магии Аркана, объяснив Вирр, что самое трудное и едва ли не самое важное в искусстве телепорта – точнейшие и многочленные расчеты, учитывающие смещение поверхности, движение планеты в пустоте и всей звездной семьи Белоре в необозримом Пространстве – для досужих путешественников вроде них с Вирр всегда остается «за кулисами». Что поделать, такова цена любого мастерства – если все сделано идеально, со стороны результат кажется простым и невзрачным…       - Господа Солнечные Блики, Элунаран, в Штормград и окрестности, на три дня? – негромко уточнил подошедший станционный служитель и, получив подтверждение, предложил пройти в одну из многочисленных дверей по периметру зала. – Ваш багаж, господа Высшие.       Ансвэ тепло поблагодарил, Вирр же – позабыв о мимолетности века хум’аноре - сперва пожелала служителю крепкого здоровья, потом выразила надежду, что для него Зимний Покров будет радостным и снежным, и только затем торопливо крикнула застывшему позади в растерянности краткоживущему сударю «Спасибо!», но это уже почти из-за двери. Ей очень не терпелось наконец-то надеть свой первый Настоящий Человеческий Зимний наряд.       …Разъяснив утром дочери на понятных ей книжных отсылках, какова из себя «теплая одежда», Ансвэ тогда же подал ей пример, избрав себе для грядущей поездки стандартную парку полярных исследователей Нордскола. Вирр же, хотя и любила подражать отцу, в этот раз проявила похвальную самостоятельность, решив, что на встречу с зимними сказками Младших нужно одеться тоже сказочно и на Младший манер. Или, как она выразилась, ткнув пальцем в книжный разворот, «как на Зимний Покров всегда одеваются дети-хум’аноре». (И Кориаль, и Ансвэ тогда обменялись быстрыми взглядами, единодушно и без слов решив не огорчать дочку уточнением, что отнюдь не все краткоживущие семьи могут позволить себе шить сами или на заказ традиционный Красный Зимний наряд на каждый Покров и для каждого быстрорастущего ребенка. И уж тем более из отменной кожи и значительно более редкой рунной ткани.) Единственной вольностью и отклонением от иноземного обычая, которую посоветовали родители, была замена традиционных дварфо-человечьих варежек (на картинке Вирр отображенных художником недостаточно подробно) на эльфийские перчатки с дополнительной меховой оторочкой и защитой от мороза. Выслушав объяснения и рассмотрев эскизы в карнавальном каталоге, девочка задумалась, согласилась и уверенно высказалась в том смысле, что такую потрясающе неудобную вещь надевать на руки детям станет только тот, кто хотел бы помешать им вообще что-либо этими руками делать(4).       И сейчас, в гостевой комнате при станции, отменив заклятье Сжатия, разобрав вещи и накинув утепленную куртку, Ансвэ и сам не торопился, и Вирр не торопил, давая ей возможность рассмотреть себя в зеркало, повертеться перед ним как следует, снова полюбоваться на отвороты зимних сапожек, в пятый раз поправить Красную Зимнюю шапочку и порадоваться тому, как она удачно прикрывает еще не отросшие детские уши… И в третий раз предложить папе убедиться, как и насколько его дочка похожа «на совсем обычную здешнюю девочку». В вопросе ушей папа безоговорочно согласился, а вот про совершенно нечеловечьи, все еще никуда не девшиеся и по-прежнему выдающие эльфийскую суть глаза - слишком большие для ребенка-хум’аноре, он напоминать дочке резонно не стал – чтобы прежде времени не расстроить.       Наконец, господа Солнечные Блики, к вероятному облегчению местного персонала (разумеется, не рискнувшему их торопить), освободили станционные покои и направились к выходу. Ансвэ переложил путевую сумку в левую руку и торжественно распахнул перед Вирр дверь в заснеженную столицу одного из Семи людских Королевств, готовый разделить с дочкой радость открытий, глубину удивлений и, если потребуется, поработать личным экскурсоводом: Штормград он знал хорошо, не раз в нем бывал и мог рассказать о каждой статуе или знаменитом строении – даже если бы какие-нибудь шаловливые хум’аноре поснимали или поменяли местами все знаки и таблички…       - Ух ты!.. – выдохнула парок Вирр.       Город был похож... Глаза и мысли у Вирр разбежались вместе со снежинками, подхваченные разыгравшимся, неожиданно холодным-прехолодным ветром. На что похож?       На большущее мороженое-торт из кондитерской на Карамельной улице, с вафельными башенками и цукатными домиками?       На огромное, пушисто-невесомое прохладное одеяло в родительской спальне?       На великана-ирбиса, лениво раскинувшегося посреди невероятно огромной гостиной?       На все сразу?!       Или просто - на ожившую картинку из книжки про традиционные зимние забавы детишек-хум’аноре? Правда там, насколько помнила Вирр, кроме заснеженных крыш и улиц, веселых детей, играющих в снежки, и экипажей с загнутыми палками вместо колес (запряженных не птицами-крылобегами, а рогатыми зверями-лошадьми!) всегда и непременно присутствовал еще один персонаж, коего Вир, старательно вертя головой, все равно пока никак не могла отыскать…       - Па-ап, а где же Дедушка Зима?!       Если у вас есть ребенок, вы должны быть готовы отвечать в любой момент и на любые вопросы; иначе вместо маленького Разумного вам стоит завести аквариум. И лучше иллюзорный.       О том, чем отличается вера от знания, Вирр до сих пор еще ни разу не спрашивала, но Ансвэ – понимая, что подобный разговор в перспективе неизбежен - уже не первый год обдумывал правильный ответ. Что поделать, воспитание эльфийских детей чем-то сродни партии в «Гибель полководца» - планируй на множество ходов вперед и не забывай о неожиданных резервах «противника».       - Вполне возможно, Буковка, что мы его не встретим.       - Почему?       - Ты хорошо помнишь, что ты читала про Зимний Покров краткоживущих? Тогда напомни и мне – что именно о Дедушке Зиме сказано в наших книгах?       - Сказано… - Вирр ненадолго задумалась. - Что хум’аноре и дварфы думают, что…       Она осеклась и замолчала. Отец терпеливо ожидал.       - Они и сами не знают?       - Верно.       - Так его на самом деле нет?! – прошептала девочка печальный приговор.       - А теперь - не совсем верно, - возразил Ансвэ. – Ты торопишься, Вирр. Вспомни, мы уже говорили с тобой о Главном Правиле Науки. Что может ученый утверждать наверняка?       Вирр задумчиво-печально поковыряла сапожком снег и вдруг воссияла надеждой:       - Только то, что что-то существует, если есть тому… сведения?!       - Свидетельства, - осторожно поправил отец. - Или подтверждения. Могут ли существовать доказательства того, что чего-то или кого-то на свете нет?       Вирр еще немного подумала и справедливо усомнилась.       - Следовательно, - кивнул Ансвэ, - что должен ответить настоящий кель’дорайский ученый на вопрос «Существует ли Дедушка Зима?»       - Он должен сказать «Я не знаю»!       - Вот теперь совершенно верно. А что он еще может? – заговорщицки прищурился отец.       На сей раз дочь задумалась подольше и Ансвэ предложил договорить на ходу – от телепортационной станции на Торговой Площади им предстояло дойти до гостиницы в Дварфийском квартале. Разумеется, было где остановиться и поближе – в той же «Золотой розе», традиционно принимавшей гостей из Кель’Таласа - но Ансвэ обещал дочке настоящее Зимнее Приключение, а где же праздновать Зимний Покров и искать свидетельства Дедушки Зимы, как не в районе дварфов? Кроме того, были для подобного выбора и иные, не менее веские аргументы.       - Он может сказать… то есть, высказать… Предположение, да?       - В целом верно, но правильней - сформулировать гипотезу. А затем доказать ее или опровергнуть.       Они миновали Главную Елку у Городского Банка - Вирр немного покружила вокруг нее, но Дедушку Зиму (настоящего, а не сразу трех одетых в красные кафтаны уличных артистов) она и тут не нашла - и взошли на мост, ведущий в Старый Город.       - Пап, а почему ты сказал, что мы Его не встретим, если мы не знаем?       - Это уже называется вероятностью.       - А это как?       - Например, - начал объяснять Ансвэ, - если ты идешь в Библиотеку, то скорее всего ты обнаружишь там книги; а если в кондитерскую, то ты всегда находила там всякого рода сладости, верно? В принципе, нет ничего невозможного в том, чтобы почтенный Амарод решил порадовать маленьких читателей конфетами, а мастер-кондитер Илзи – прямо в лавке запасти множество книжек для досуга. Но поскольку твой опыт посещений и Библиотеки, и кондитерской говорит об обратном, то… - он сделали нарочитую паузу.       - Понятно… - расстроено протянула Вирр. – Если до нас Дедушку Зиму ни один ученый не видел, то скорее всего, не увидим и мы…       - Скорее всего, - подчеркнул отец, - но не обязательно. У тебя есть своя гипотеза и ее нужно проверить.       Вирр совсем безнадежно вздохнула. Она уже даже не смотрела по сторонам, только под ноги; и Ансвэ решил ее подбодрить, обратившись к самому, как ему казалось, значимому для дочки и сокрушительному примеру.       - Буковка, помнишь, мы с тобой читали историю поиска Гондрии? Без малого две тысячи лет этот зверь считался исключительно мифическим – всего лишь сказочной выдумкой племен Зул’Драка, пока упорная и отважная Охотница Валлери, верившая в древние легенды наперекор мнению очень многих авторитетов, в одиночку противостоя северным троллям, не только обнаружила призрачную тигрицу в окрестностях Гундрака, но и приручила её. Добилась бы Валлери своего, - сказал отец, значительно поглядывая в сторону оставшейся позади Городской Елки, - если бы опустила руки после первых же неудач?