Полный Джингл Беллс

      Задумывались ли Вы о судьбе тех самых несчастных трудяг, покупая в новогоднюю ночь в каком-то круглосуточном магазине у дома очередную бутылочку полусладкого (впрочем, кто-то и с пивом не обламывается). Под бой курантов они не пьют шампанское, буквально окруженные огромными стеллажами сплошного алкоголя; не загадывают какое-нибудь наивное желание, не снимают пьяные сторисы в свой инстаграм, не устраивают чилл с друзьями под "Руки вверх" и даже не спят. Без этого Новый Год - не Новый Год. Вообще, можно обойтись и без дебильных сторис, это довольно тупо. Думается Чонгуку, что такие работающие в праздники люди самые настоящие бедолаги. Не то, чтобы он всерьёз задумывался о их нелёгкой судьбе, скорее это сочувствие. Ну, а что же? Все, наверное, думали об этом. Интересно, что с ними не так. Быть может, с деньгами реальные траблы или близких нет; это довольно досадно. Новогоднее морозное утро встречает яркими лучами солнца; сегодня на небе ни облачка. Хотелось бы Чонгуку проснуться от приветливого света или, например, от щебетания галдевших за окном птиц, но не от трели мобильного рингтона. Первые несколько секунд брюнет раздосадованно мычит в подушку и вяло ёрзает под комом пухового одеяла. Сон у парня, как правило, беспокойный, и под утро обнаружить одеяло где-нибудь на полу или под кроватью - обычное дело. Сегодня хомячьей норой скомкалось; каждый день по-разному, как удивительно! Нащупав неугомонный гаджет где-то на краю прикроватной тумбы, Чонгук принимает вызов, даже не разлепляя глаз.       — Мм? — как бы говоря "алло", мычит в динамик.       — Доброе утро, красавица! — голосит на другом конце Юнги, — спишь? Чонгук устало пыхтит, переворачиваясь на спину и с трудом поднимая сонные веки. Брюнет беззлобно хрипит "урод" и принимает полусидячее положение.       — Слышу ты уже проснулся! Мы тут с Хосоком пораскинули мозгами, — начинает сероволосый, а Чонгуку жаль, что он это не буквально сейчас, — можно к нему сегодня завалиться, раз у Джина накрылось, он, в принципе, не против. Родителей не будет до третьего числа.       — Сломаете что-нибудь - я вас всех кастрирую! — слышится решительный голос Хосока из динамика, отчего Чонгук лишь усмехается, — ну, или свяжите блять этого Намджуна, мне действительно страшно за свою квартиру. Юнги с брюнетом синхронно посмеиваются, соглашаясь со словами друга. Их уже такая типичная и привычная компания сформировалась довольно давно, поэтому каждому друг о друге известны особенности их поведения. Это правда: обычно длинные руки Джуна в порядке и почти никого не трогают, но, если Ким пьяный, то тут уж - пиши пропало и держись подальше, пока тебе не причинили вреда. Нет, что вы, случайно, конечно. Почти все привыкли и даже не удивляются, когда тот что-нибудь портит в очередной раз или случайно роняет людей. Да, такое действительно уже было. А вот, к слову о действии алкоголя: на Джина эта штука действует весьма положительно, и даже шутки его раза в три смешнее шутятся. Сам он весь такой сговорчивый становится, и помнится Чонгуку: Сокджин, однажды изрядно напившись, оплатил весь счёт в баре, будучи студентом на третьем курсе с неплохой стипендией. Правда эта самая неплохая стипендия и была потрачена в тот же день. Джин потом еще обвинял их всех в групповом грабеже. К счастью, у остальных членов их небольшой сложившейся компании всё по-обычному: сначала неплохой такой релакс, и сразу все такие солнышки, никто не бесит; затем градус ударяет в голову (Чимину так и вообще херачит нешуточно), побуждая на глупые и даже безрассудные поступки. По сей день они вспоминают, как Пак напился и подарил свой брендовый пуховик бомжу, сжалившись над бездомным, мол, ему холодно летними ночами на асфальте спать. Да и вообще, не сказать бы, что этот поступок глупый; очень даже благородно со стороны Чимина: молодец, спас бомжа от летних холодов! В заключении, после всей этой алкогольной мясорубки, на утро приходит любимое похмелье. Впрочем, это не так уж страшно. Вот что еще удивительно для всех - Чонгук имеет суперспособность. Ведь, несмотря на весь выпитый ночью алкоголь, к утру он прекрасно помнит все пьяные события и частенько вещает их остальным собутыльникам с алкогольной амнезией.       — Да Вам вроде без разницы, где выпивать, так что можно и к Хосоку. Время то же? — уточняет Чонгук, уже окончательно выбравшись из лап сна.       — Да, чел, все также; адрес ты помнишь. Ждём к часу у того алкомагазина в хосоковом доме, — Мин договаривается, ведя беседу в своей развязной манере. Чонгук кивает сам себе, как бы запоминая важную информацию более точно и наверняка.       — Кстати, братья мои голубые, — вспоминает он, — Вы пока вдвоём будете? Юнги посмеивается, а Хосок уже что-то восклицает в знак протеста с набитым какой-то едой ртом, мол, тупые у брюнета шутки, несмешно ведь уже.       — У меня шумно и гости, а у Хосока мама и еда, так что потусить у него до вечера самый нормальный вариант.       — Погоди, чел, при чём здёсь моя мать? — встревает Хосок настороженно и остаётся проигнорированным.       — Понимаю, — задумчиво тянет брюнет, потягивая мышцы, — тогда до вечера, ребят, не опаздывайте.       Чонгук скидывает вызов и отбрасывает телефон куда-то на кровать в неизвестном направлении — вроде не упал, и ладно. Сегодня вроде как Новый Год, потому настроение по такому поводу подскочило, да и погода вполне радует, так что идёт всё на удивление складно. До какого-то момента.       Весь оставшийся день до вечера брюнет провёл со шваброй и пылесосом в руках по наставлениям на редкость нервной матери. "Ты Новый Год в таком свинарнике встречать собрался?! У тебя не комната, а пристанище для самосвалов! Тряпку в зубы и... Куда пошёл?! Я с тобой не договорила, молодой человек!". Как-то так.       Зато как комната преобразилась! Чонгук смог найти множество чудом потерянных и важных вещей, которых не видел уже, быть может, пару недель. Он почти благополучно прибрался, потому что в его огромном шкафу вся одежда до сих покоилась комьями. Но мама же не видит, значит всё чисто, все довольны. Парень даже умудрился немного помочь шестнадцатилетней сестре с готовкой и сервировкой стола. Пусть та и гнала его с кухни с деревянной лопаткой в руках, грозясь, что эта самая лопатка сейчас окажется в одном месте. Ну, и ладно! Чонгук бесстрашный, всё равно помог. Хотя это лишь он сам так думает, потому что по словам главной женщины в доме (мамы) он лишь мешался и за ним приходилось всё переделывать. В принципе, ему почти и не обидно. За час до боя курантов Чонгук, как и все наверно, задумывается об уходящем времени; подводит итоги года, но не в инстаграме, как все, а в голове. Из полезного за этот год: юноша смог приобрести новый телефон на честно заработанные деньги, так еще и работу нашел! На время учебы в универе он подрабатывает в отеле на ресепшене. Вообще-то в условиях был установлен пункт о знании английского языка выше среднего уровня. А знания Чонгука ограничиваются "ду ю вонт водка? Ай лайк юр пилотка". Благо, обаяние тоже сделало своё дело и приняли брюнета на желаемую должность, прикрыв глаза на его разлад с иностранными языками. Великими достижениями Чона за этот год стали победа в важном баскетбольном матче и полтора месяца здорового образа жизни. Хотя последнее скорее обычное стечение обстоятельств, потому что в бабушкиной деревне особо выпивать-то было и не с кем. В заключении, внимание, проёбы года: Чонгук просрал на ставках пятнадцать тысяч рублей, попал в полицию за исправление нужды в городской фонтан, а также он был назначен помощником главы студсовета. Что в последнем пункте такого? А то, что за ужасное несоблюдение своих обязанностей он должен был месяц помогать в университетской библиотеке. Впрочем, сейчас всё это Чонгуку вспоминается с улыбкой на лице; уходящий год был славный. И в следующем его ждёт, он уверен, самое настоящее чудо. Как бы не так.

***

      — Прекрати, Намджун, ну, засиделся, с кем не бывает? — оправдывается Чонгук по телефону, нервно теребя края чёрного пуховика, — во всяком случае, я уже подъезжаю.       — Чонгук, у меня уже всё отмёрзло! — орёт в трубку Чимин, как бы поторапливая. В поддержку Чимина встаёт и Хосок:       — У меня сейчас вообще отпадёт мой бедный замёрзший... Вызов завершается, и Чонгук глубоко вздыхает, кладя гаджет в карман. Когда водитель плавно подъезжает к нужному магазину, компания из пяти парней уже активно маячит на горизонте и негромко ликует приезду долгожданного брюнета. Он расплачивается с водителем и торопливо выходит из жёлтенького такси, сразу спеша к друзьям. Все, конечно, недовольно цокают и нелестно высказываются, а лишь после этого парни вшестером штурмуют алкомагазин в доме Хосока. Вообще-то, они не сказать, чтобы очень часто и много пьют, но в такие праздники магазинные полки с алкоголем заметно пустеют из-за этих юношей. Большая корзина заполняется алкогольной продукцией и едой, бутылки звонко постукивают, предвещая о неплохом времяпрепровождении. Набрав нужного и не очень товара, компания весело двигается на кассу, вставая в небольшую образовавшуюся очередь. Джин и Юнги раскладывают покупки на кассовую ленту, опустошая железную корзину; остальные что-то бодро обсуждают, делясь своими желаниями и целями на новый год. А Чонгук загипнотизированно прислушивается к басистому голосу за кассой.       — Добро пожаловать, — бурчит то ли застенчивый, то ли уставший кассир, — пакет нужен? Он поднимает глаза и из всех решает обратиться к Чонгуку, переводя свой томный медовый взор на него.       — Спасибо! — весело встревает Хосок, — презервативы у нас есть! Чимин прыскает в кулак, а остальные просто закатывают глаза и устало вздыхают. Симпатичный кассир широко и весело улыбается. Шутки слегка пьяного Хосока обычно нормальных людей не смешат, а шутки в стельку пьяного Хосока — и подавно. Чонгук набирается смелости, ощущая на себе долг что-нибудь ответить.       — Да, спасибо, большой пакет, пожалуйста, — мнётся он, затем внимательно смотря на бейдж работника, и читает Ким Тэхён. Красивое имя, очень даже под стать его обладателю.       Не то, чтобы Чонгуку в радость с интересом оценивать внешность всяких мужиков, но именно это он сейчас и делает. Однако ж, оценить есть что: пепельно-лаймовые пряди мягко струятся, чуть приоткрывая ровный лоб, глаза медовые глубокие обрамлены длинными ресницами, пара прелестных родинок и симметричные пухлые губы. Даже эта униформа в качестве нелепой красной жилетки, к удивлению, ничуть не оскверняет его образ. Сканер пробивает товар с характерным "пищащим" звуком, пока Чонгук продолжает пытать взглядом ловкого кассира.       — Сумма покупки составила три тысячи восемьсот пятьдесят четыре рубля, — басисто чеканит Ким Тэхён и вновь отрывает взгляд от кассового аппарата на компанию, — картой или наличными?       — Чонгук может расплатиться натурой! — шутит (наверное) Хосок и сам же смеётся, хотя в этот раз несмешно даже Чимину.       — Идите пока, я расплачусь, — благородно и неожиданно предлагает Чонгук. Конечно же, речь не об оплате натурой.       — Не забудь наклеечки! Я собираю! — вслед кричит Джин, и все они ретируются с пакетами прочь. Тэхён молча достаёт из-за стойки рулон наклеек, отрывая от них пять штук и протягивая Чонгуку.       — Кстати, это наёбка. Никакой пароварки твой друг не получит, — будто бы даже виновато предупреждает кассир, лукаво и неловко улыбаясь. Чонгук смеётся и вспоминает, как говорил Джину ровным счетом то же самое. Брюнет прикладывает банковскую карту к аппарату, расплачиваясь за покупку.       — С Новым Годом, Тэхён — перед уходом поздравляет Чон и вновь смотрит в глаза. Он вдруг ловит себя на мысли о том, что ощущает себя так, словно кадрит сейчас девчонку. И даже голос этот хрипловато-томительный делает, который обычно использует при знакомстве с потенциальной пассией. Звучит довольно сексуально, но что это ещё за гейство?       — Тебя тоже! — удивлённо и радостно улыбаясь выпаливает в ответ Тэхён.

***

      Благополучно дойдя до квартиры Хосока, парни стали раскладывать продукты и напитки, подключать к колонкам телефон с музыкой и просто разваливаться на диване, размякшие от тепла квартиры.       — Так что там про презервативы, Хосок? — вспоминает Юнги, отрывая свою голову от экрана телефона с плейлистом на сегодняшнюю ночь, — мы же без баб вроде хотели.       — Так и есть, — Намджун грозно и предупреждающе смотрит на Хосока, — сегодня мы только нашей компанией. Никаких девушек, мужицкий чилл.       — Ха-ха, — злорадствует Чимин, заходя в комнату со звенящими в руках бутылками, — просто Чонгука бросила очередная баба, бедолаге будет стрёмно одному.       — Да пошёл ты, — беззлобно огрызается темноволосый, проходя в комнату следом.       Спустя пол ночи или же семь бутылок чужие организмы принимают совершенно другой градус. Парни веселятся: Намджун релаксирует на диване, неумело подпевая бодрой музыке, Сокджин о чем-то шутит с Чонгуком, изредка разрывая музыку звонким голосом, Хосока и Юнги, кажется, можно выносить и смело ехать в клуб. Такие танцы, которые воспроизводят два пьяных придурка не видывал ещё никто. А, вообще, лицезреть флекс ужратого Мина — повидать в этой жизни всё. Завершает весь пьяный цирк не менее пьяный Чимин, снимающий этот движ в инстаграм-сториз, как главный оператор события. Красота! Ну, и, конечно же, никакая вечеринка не обходится без игры в "правду или действие", а чем же хуже эта вечеринка? Да, впрочем, ничем! По крайней мере, так считают её обитатели. Таким образом, шесть пьянющих студентов садятся играть в эту незамысловатую игру. Специальное для неё приложение на телефоне Хосока остаётся проигнорированным, потому что, как правило, вопросы и действия, предлагаемые игрой, постоянно приводят к какому-то гейству (а-ля "Игрок Юнги расстёгивает ширинку на штанах игрока Хосок без помощи рук"). Неплохо, конечно, с девушками играть, тогда и, глядишь, перепадёт с кем-нибудь, но, увы, не сегодня. Сегодня парни обойдутся лишь своей широкой фантазией и тёмной душонкой. Ну, к сожалению, речь идёт не о всех. Фантазия-то может и широкая, а вот мозг не совсем.       — О, — интригующе тянет Хосок, когда горлышко бутылки необратимо указывает на Юнги, — правда или действие, друг мой? Мин опасливо кривится и щурит глаза, готовясь принять вызов. Конечно же, нормальный человек бы в таком случае выбрал "правду" просто потому, что это Хосок; этого уже достаточно. Этот человек страшнее, чем кажется, но, конечно, Юнги всё равно уже знает, что выберет, потому что он не трус.       — Действие, — звучит уверенно, вразлад с эмоциями на лице. Хосок хитро щурится, почтительно кивая в ответ. Мол, о, да, это хороший выбор. Показушно потирает ладошки, злорадствует своей власти в данный момент и специально оттягивает время, интригуя. Он переглядывается с остальными.       — Твоё действие... — задумчиво тянет, действительно не зная, чем бы потешиться, но вдруг будто бы воображаемая лампочка ярко загорается над его головой (к сожалению, загорается она только в такие моменты), и он переводит решительный резкий взгляд на свою жертву, — Игрок Юнги расстёгивает ширинку на штанах игрока Хосок без помощи рук. Все вмиг заливаются неслабым хохотом, а близсидящие сочувственно похлопывают Юнги по плечам. И никто, правда, почти не удивляется; от Хосока стоило ждать чего-то такого, молго быть даже хуже. Сероволосый гулко сглатывает, смотря на парня из-под лобья неуверенно. Мин встаёт, важно расправляя плечи (будто не на коленях стоять идёт, а по красной дорожке), на тяжелых ногах подходит к сидящему Хосоку и слегка склоняется над ним. Второй что-то шутит про прелюдии и предлагает покорить его Эверест, а Юнги сразу молча поднимает кофту друга и видит на нем брюки. — Опа! Сюрприз! — восклицает Хосок, взмахивая руками вверх, — а на мне брюки! Юнги замечает отсутствие молнии на штанах и резко выпускает из рук подол чужой кофты так, будто его нехило ударило током. И почему-то сейчас ощущает себя еще более униженным, чем если бы выполнил действие. Казалось бы, дыши свободно и радуйся, гейство отменяется! Но сероволосый пыхтит, как паровоз, и грозно плюхается обратно на своё место. —Раз уж так, — возражает Намджун, — не должен ли ты загадать ему другое действие? Хосок глубоко задумывается и переводит взгляд на сидящего после Юнги Чонгука. — Ход переходит Чону, значит, я загадаю действие ему, — откуда бы такое благородство и снисходительность к Юнги, который уже готов поверить в Бога. — Я считаю, что справедливо, — одобряет Джин. — Не, ну, это по факту, — заключает Чимин и вслед за всеми переводит взгляд на съежившегося брюнета. Чонгук хлопает глазами и рефлекторно впивается руками в колени. В принципе, он тоже согласен с решением. — Отлично, тогда выбирай: правда или действие? — задает типичный вопрос Хосок и играет бровями. В силу опьяненного состояния или своей глупости, брюнет прежде задумывается, а затем со всей смелостью отвечает: — Ясен хуй - действие. Хосок разочарованно поджимает губы и глубоко вздыхает; честно говоря, он был уверен, что тот выберет правду, потому что конкретно с ним все выбирают именно это. Хотя, парень порой такие придумывает каверзные вопросы, что еще пуще тех действий, которые он задает. — Я уже так устал, у меня соображалка не хочет работать, - ноет Хосок пьяно, распластавшись на диване. — Она у тебя есть вообще? — бурчит где-то с боку Юнги. — О! Да! Я знаю! — вскрикивает парень, подрываясь на месте, — я очень хочу мороженного, Чонгук. Сходи в тот магазин, он единственный открыт сейчас, и купи мне мороженного! С клубничкой.       Чимин, кажется, вмиг пробуждается, пища наглое "И мне! И мне!". Следом, конечно же, следуют еще три таких же надоедливых "И мне!". Чонгук раздосадованно вздыхает, лениво вставая на ноги. Что ж, действие - есть действие, придётся выполнять. Да и прогуляться не мешало бы, впустить в лёгкие кислорода, выветрить запахи сильного дыма и алкогольного перегара. Вспоминая о том, в какой именно он идёт магазин, Чон вдруг ловит себя на резкой смене настроения; сейчас хоть до Китая на своих двоих (ну, это так, по личным ощущениям). Вдруг как-то совсем невлом стало в пять утра и легкий морозец тащиться в тот единственный алкомаркет.       Свежий воздух вмиг заполняет легкие и покалывает носоглотку; Чонгук глубоко вздыхает, выпуская пар, и следом ёжится, пряча руки по карманам. Зимними утрами всегда довольно холодно и много людей, но первого января все поголовно вымирают, воскресая только второго. Солнце ещё совсем лениво маячит где-то на горизонте, облачаясь оранжево-розоватым рассветом и спеша встретить новый день. Хочется думать, что эта яркая небесная гладь сейчас светит лишь для него одного. Хотя бы на миг.

***

      Пёстрая вывеска магазина мигает перед глазами. Чонгук пропускает морозный воздух глубоко через лёгкие и ровно выдыхает. Он стоит так пару секунд и, наконец, входит в магазин. Помещение обдаёт кожу теплом и согревает почти сразу. Поспешно найдя холодильник с мороженным и взяв шесть штук наугад, не забыв про клубничное и своё любимое в шоколаде, Чонгук сразу ретируется к кассе. Магазин полностью пустой, так что никаких очередей ждать не приходится. За кассой полусидит всё тот же парень и спокойно посапывает; как-то даже жалко будить. Чонгук смотрит на него ещё пару минут задумчиво, аккуратно кладёт шуршащее мороженное на кассовую ленту и боязливо протягивает руку к чужому плечу.       — Эй, извините? — шепчет он, — Тэхён? Кассир сначала хмурится и что-то невнятно бормочет, а затем резко продирает глаза, уставившись на Чона.       — Здравствуйте блять? — неловко приветствует Тэхён.       — Доброе утро, — в ответ произносит брюнет и улыбается, — весело встречаешь новый год?       — Как видишь, — иронизирует кассир, начиная пробивать товар, — смотрю, ты тоже? Он поднимает одно мороженное вверх и продолжает смотреть вопросительно. Сначала несколько бутылок спиртного, а затем Чонгук приходит спустя четыре часа и покупает мороженное. Брюнет усмехается и мотает головой, мол, да неважно, впрочем.       — Двести двадцать восемь рублей, — называет итоговую цену Тэхён и смотрит выжидающе, пока Чонгук достаёт карту и прикладывает к аппарату, — кстати, ты уже знаешь меня, но как твоё имя? — А... — верно огорошенный покупатель мешкает и прочищает горло, — Чонгук. Чон Чонгук Тэхён одобрительно мотает головой и протягивает руку с таким, казалось бы, типичным "Будем знакомы". И Чонгук уже лет двести не слышал эту фразу при знакомстве, даже удивительно! — Помню, выпивал однажды с друзьями, — брюнет заинтересованно поднимает макушку, ему действительно интересна жизнь этого, он уверен, несчастного кассира за пределами алкомаркета; типа, это же реально интересно, нет? — и на утро я не выглядел хотя бы наполовину также свежо, как ты. Чонгук, может ты не пил? Парень смущенно и хитро улыбается, замечая, что этой его способностью удивляются все. — Не, я не пил, — говорит он сначала и смахивает угольную челку с глаз, чтобы смотреть на кассира ещё чётче, глубоко в самые зрачки, — я бухал. Тэхён удивляется и затем кротко усмехается, обнажая ряд ровных зубов. Он упаковывает мороженное в пакет и отдирает выданный аппаратом чек, кладя его туда же. Ким мягко улыбается, подхватывая пакет за ручки и протягивая Чонгуку с таким простым и профессиональным "Спасибо за покупку! Приходите ещё". Думается подвисшему покупателю: "Как тут блять не прийти?". Брюнет берет протянутую покупку, сталкиваясь с холодом чужих рук. Такой резкий контраст с его собственными горячими ладонями, и он почти обжигается этим льдом, тоже улыбаясь по-глупому в ответ. И что это за гейство такое? Стоит ли темноволосому уже усомниться в своей ориентации? Вот Тэхён, к слову, в себе уверен. Чонгук неуверенно уходит прочь из магазина, но резко себя стопорит у железных шкафчиков. Глупо виснет и через силу разворачивается к кассе, идёт на всём ходу, уверенно. Летит. — Да, к слову... Какое светлое морозное утро. Рассвет взлетает и над их тёмным холодным городом; он освещает и купает в первых лучах крыши домов, блестящий пушистый снег и даже ранних прохожих. Быть может, он пытается сжечь всё вокруг? Вот уже две тысячи двадцатый год подряд у него ничего не выходит. Страшно. А вдруг однажды он сдастся и не вспархнёт над их городом вновь? Как бы не так. Кому дело? Вот и Чонгуку никакого. Брюнет переваливается через кассовые габариты, хватается за края красного жилета кассира, как за последнюю ускользающую мысль, и обыкновенно по-человечески целует. Чонгук целует парня, он совершает неоспоримое гейство. И ему по-прежнему никакого дела (честно говоря, даже прикольно как-то). Мороженное в пакете слегка тает, покачиваясь; мягкий рассвет настигает их, окуная в яркие лучи, словно бы подальше от чужих глаз.

В этом городе тоже иногда случается чудо.