Построй себя заново

Билли смеётся своему отражению в зеркале. Гадко так смеётся, чувствуя себя королём мира. В этой тупой школе всё также, как и в старой: те же шлюхи, разодетые как в бордель, зануды ботаны в своих ужасных очках и прыщами на всём лице, и этот Харрингтон. Он раздражал до скрежета зубов, по его лицу хотелось пройтись колёсами трактора и стереть эту самодовольную улыбку с его лица. Как же он был похож на самого Билла. И это пугало, ведь ещё одного себя Билли бы не вытерпел. Поэтому нужно было показать, кто тут на самом деле главный. Билли называл это «уроком Харгроува». Затащить куда-нибудь — в туалет, на парковку или у всех на виду — и сделать так, чтобы он не смог ходить в школу еще пару недель. Было забавно наблюдать за такими людьми, как они бегут рассказывать все директору или родителям, как те потом приходят в школу и разбираются, кто посмел обидеть их сыночка. Потому что на девушек, какой бы мразью Билли не был, он руку не подымал. И именно поэтому он считал себя выше всех остальных. Он много раз видел, как отец бьет его мать, и, наверное, это и оставило такой сильный отпечаток. Сегодня был день, который старшая школа Хоукинса не забудет никогда. Сегодня он, Билли Харгроув, заткнет Стива Харрингтона навсегда. Сегодня все узнают, кто настоящий король школы. И, по правде говоря, это не доказало бы совершенно ничего, но Билли так хотел вмазать по смазливому лицу Харрингтона, что ему было так наплевать на то, что подумает кто-то там. Он снова смотрит в зеркало и уже не видит себя, того маленького мальчика, который был готов простить абсолютно всех, помочь каждому, мальчика с душой нараспашку. Он видит только машину и полные отчаяния глаза, он видит человека, которому больше нечего терять, ведь он уже все потерял и единственное, что он может делать, это драться, курить и напиваться, приходя каждую неделю пьяным домой, получать очередные удары от отца и выплескивать свою злость на других. И так каждую неделю, каждый год все одно и то же. Он даже не знает, чего хочет. Нормальной жизни? Любящего отца? Вернуть маму? Или все вместе? Но сколько бы Билли не пытался что-либо исправить, исправиться самому, все вокруг идет по пизде, и он не может это исправить, ему остается только смотреть на то, как мир вокруг него рушится. Рушится и он сам. Это просто необратимо. Все, что он может сделать, он делает. Просто ждет, пока все пройдет само собой. — Так надо, — шепчет он себе и, улыбаясь самой нахальной улыбкой, выходит из дома. Машина стоит около дома, рядом Макс. Она держит в руках скейт и абсолютно точно не рада, что он заставил ее ждать. Ее лицо выглядит злым, и Билли радуется — не один он страдает в той или иной мере. Ему совершенно не жаль, что он так думает. Прожитые годы научили его, что жалеть следует только себя, если хочешь выжить в этом мире. Все остальные обязательно предадут, даже если кажутся самыми верными из всех, кого ты когда-либо встречал. Харгроув узнал это на собственной шкуре. Тот человек значил для него слишком много, Билли позволил себе чувствовать что-то. Он еще вспоминает, как он мягко и нежно шептал на самое ухо«Уильям». Билли никогда не нравилось его полное имя, но из его уст он мог терпеть все, что угодно, любую пытку. Но те времена прошли, и следовало забывать все, что связано с прошлым, оставить там, где прошлому самое место — в прошлом. — Останови здесь, — говорит Макс, смотря в пол. Билли не стал спрашивать, зачем, лишь остановил и сказал то же, что и обычно. «Заберу после школы». Он говорил это каждый день. Даже надоело. Он не хотел ее забирать, он бы с радостью оставил Макс ночевать в школе или на улице. Легче было вести себя, как бессердечный мудак, чем допускать себе слабость — чувствовать что-нибудь. Старшая школа Хоукинса мало чем отличалась от средней или младшей. Только детей меньше и больше матов. Уже на подходе к двери школы, Билли заметил Харрингтона и его друзей — Нэнси Уилер и Джонатана Байерса. Они смеялись над чем-то, но как только заметили Билли, подходящего к ним, тут же перестали. Стив выступил вперед, сложив руки на груди. Харгроув прошел мимо, толкнув парня плечом. Он не хотел драться сейчас и здесь, когда совершенно нет людей. К тому же, как он заметил, синяк Стива, оставленный Билли, еще не зажил с прошлой их встречи.

***

В туалете пахло землей и мочой, но из всей школы, где можно было спокойно покурить, не выходя на улицу. Кроме Билли здесь была еще пара человек, которые делали то же самое, что и Харгроув — курили траву. Здесь был и Томми, бесячий парень, который сразу же, как только Билли перешел в их школу, начал бегать за ним, как влюбленная девчонка. — Слушай, — сказал Томми, устраиваясь рядом с Харгроувом на подоконник. — Я сегодня видел Харрингтона. Он был какой-то напуганный. Тебе не кажется это странным. — Мне кажется, что ты пиздишь. При чем очень плохо. Потому что я видел его сегодня, и он был таким же долбаебом, как и всегда. Так что хватит заливать мне тут что-то. — Возможно. Но я уверен на все сто процентов. — Как знаешь, — говорит Билли, спрыгивает с подоконника и тушит об него же сигарету. Возвращаться на урок он не планирует. Он идет на парковку к своей тачке, садится в нее и уже собирается уезжать, как видит знакомую фигуру, от которой зажимает дыхание. Это Харрингтон. Как же он хочет ударить его по лицу. И он обещает себе сделать это. Но только не сегодня. Он передумал. Точно не сегодня. Стив подходит к машине Билли и наклоняется, чтобы сказать: — Тебе нужно на урок. Мистер Паттинсон попросил тебя позвать. А если ты не придешь, то он назначит наказание за большое количество пропусков. Харгроув демонстративно заводит двигатель и хочет закрыть дверь, но Стив его опережает. Он наклоняется еще ближе, от чего щеки Билли стали такими же, как и его майка сегодня, то есть красными. — Если ты не хочешь возвращаться на урок, то я должен поехать с тобой. Билли задает лишь один вопрос: — Нахуя? Это, вроде, мое право, идти на урок или нет. Стив молчит, а потом обходит машину и садится на соседнее переднее кресло, театрально закинув голову назад. Билли понял — Харрингтон не собирается говорить что-либо. Отлично, он сам выбрал свою участь. Харгроув закрывает дверь, громко хлопнув ей, и уезжает с парковки. Он несется с огромной скоростью, за которую нормального человека бы уже оштрафовали. Но Билли сегодня безумно везучий. Уже через десять километров Стив просит остановить. Билли останавливает, и Харрингтон быстро выходит, а затем опускается на корточки перед машиной. Харгроув следует его примеру и садится рядом. Они смотрят пару секунд друг на друга. Стив решается заговорить первым. — Мистер Паттинсон не звал тебя. Я это придумал. — Его щеки похожи на два помидора, и он отводит взгляд, уставившись в землю. — Я знаю. И про то, что ты сам захотел со мной ехать тоже, — говорит Билли, садясь на землю. — Но как? — Легко. Я знаю, когда люди лгут. И когда ты говорил, что тебе на меня наплевать, ты тоже лгал. Я ведь прав? Стив посмотрел на него с удивление в глазах. — Я такого не говорил. Билли усмехнулся. Какой же он все-таки наивный. — Мне — нет. Но своим друзьям говорил. — Харгроув, буквально прочитав вопрос в глазах Стива, сказал: — Нет, я за тобой не слежу. Ты просто громко говоришь. Стив улыбнулся. И Билли не понял, своим ли мыслям или ему. «Было бы хорошо, если второе», — подумал он и тут же тряхнул головой. Нет, не правда. — Даже так. Тогда я хочу сказать кое-что тебе лично. — Он наклонился к лицу Билли. — Кое-что, что ты точно услышишь. — И что же это? Стив так ничего и не сказал. Он наклонился еще ближе, поднес руку к лицу Билли, второй упираясь в землю, взял его за подбородок и притянул к себе. Между ними не осталось ни одного миллиметра. Каждый из них мог чувствовать дыхание друг друга. И было в этом что-то волшебное. Билли только сейчас понял, что все время это было не желание ударить Харрингтона, а желание поцеловать его. — Только если ты позволишь, — шепчет Стив. У Билли не хватает сил ждать. Он первый прикасается к губам Стива, мягко покусывая их, чувствует его вкус — малина и мед, — вдыхает его запах — сладкий, с примесями парфюма, — сжимает в руках его майку. Билли отстраняется и с укором смотрит на Стива. В его глазах читается недоумение. — Пообещай, что никому не расскажешь. Стив улыбается и тянется вперед за очередным поцелуем. — Обещаю.