Он был собственником

      Её плавные движения сводили с ума. Она танцевала так, что трепетало сердце, завораживалась душа. А некоторые органы и вовсе переходили в состояние возбуждения. Чёрт, Пак Юри, когда ты стала такой? Такой горячей, с таким дьявольским взглядом, с таким юрким языком на алых, почти кровавых, губах. Такой чертовски пьяной. Такой, что пришла в этот клуб.       Твой взгляд – это незаконно. Твой чёртов язык – предательство в сторону Адама и Евы. Твоя грудь – плевок в сторону пластической хирургии. Твоя талия – обошла стороной саму Афродиту. Твой зад – был закалён в преисподней. Твои ножки. Да, побрал бы их чёрт.       Пак Юри – твою мать, где чёртова оправа с жёлтыми линзами, где дебильные книжки из библиотеки и где сраная конституция, в которой написано о неприкосновенности личности? Где? Явно не в твоей голове, ведь алкоголь выветрил в данный момент из неё всё, ибо как ты объяснишь нарушение статьи основного закона? Ведь сейчас своей ёбанной аурой ты нарушаешь разрушаешь личную неприкосновенность этого паренька. Он чувствует, как ты пробираешься в его сознание, как твой зад запечатлеется в его памяти незыблемым куском. Ты разрушаешь его границы.       Он разорвёт твои.       Пак Юри, тебе нельзя было быть такой раскрепощённой, такой в этом коротеньком платьице, тебе нельзя было быть той, кто разрушает мужское зрение. Тебе нельзя было приходить в этот клуб.       Но ты наплевала на все «нельзя», потому что «а кто мне запретит».       Он. Он был для неё стихийным бедствием. А она ведь даже и не подозревала, что за её спиной нарастает цунами. Большое и неизбежное. И Юри сёрфила на его волнах, как на струнах души, на нервных окончаниях. Она изводила его. Заставляла злиться и одновременно наслаждаться своим поведением и точёной фигуркой. Парень прижался к ней, обнимая за талию и утыкаясь носом в чёрные как смоль волосы.       И Юри попала в его ловушку.       В ловушку его тела и запаха. Мужского запаха, что обескураживал до помутнения в зрачках, что был смешан с лёгким ароматом одеколона, который добивал окончательно и заставлял ноги подкашиваться. Если бы не крепкая хватка сзади, девушка уже давно была бы перед ним на коленях. И почему он не позволил ей этого? Возможно, потому, что в следующую секунду она благодарно, или благодаря бушующему в крови алкоголю, опустила голову ему на плечо и прижалась всем телом. Начиная тихонько потираться о мужское достоинство. На её устах играла мягкая улыбка, словно это вовсе не Пак Юри творит непристойные вещи, словно вовсе не она заставляет паренька шипеть от недостатка воздуха и силы воли на то, чтобы отстраниться. - Что шептал тебе тот паренёк? – голос властный, с лёгкой хрипотцой, звучит с некой издёвкой и претензией, - Что-то оочень непристойное, правда? – Дик немного помолчал, прижимая юное тельце ближе к себе, всё ещё тихо рыча от близости её бёдер. Парня сейчас успокаивал лишь запах её волос, что отдавал детским шампунем с лживой надписью «без слёз». Кажется, такой взрослой, особенно взрослой с пометкой «18+», но до сих пор верит дурацким этикеткам, - Знаешь, я умею вещи куда более интересные и привлекательные, такие, что тот малыш даже не смел слышать о них, не то, что мечтать. Детка, ты ведь не откажешь мне?       Юри была прижата к нему настолько сильно, что чувствовала, как его сердце выбивало удары, чем-то напоминающие «Я хочу трахнуть тебя», «Наказать», «Нагнуть», «Ты плохо вела себя, малышка». - Малыш, я жду ответа, - голос смягчился, но хрипотца приобрела ещё больший размах, а горячее дыхание выбивало из колеи, которая итак была шаткой, и до его чёртового появления. - Я знаю много плохих слов. Каким из них мне послать тебя?       В голосе девушки было через чур много серьёзности, для того количества алкоголя, который тёк по её венам словно тягучий мёд. Она продолжала стоять так на месте, не желая двигаться совсем. Позволяла касаться, везде, всем телом, но всё же пускала словесные колкости. Пока не услышала ухмылку парня над головой и не ощутила дикое головокружение, в тот момент, когда её развернули на 180 градусов и она не врезалась в чужую крепкую грудь. Дик вертел её, как хотел, словно она была куклой. Безвольной марионеткой в руках кукловода. И прошептал в самое ухо: - Кто сказал, что я позволю тебе ругаться бранными словами? Малышка, нельзя быть такой непослушной.       Он оставил невесомый поцелуй за её ушком. Но мурашки разбрелись по коже, без её согласия, без её ведома. Юри словно сначала облили холодной водой, а затем перебросили её через все границы прямо в Сахару. Будто, они не знали, что резкие перепады температуры могут привести к летальному исходу. Но даже если она пережила этот «штурм», то когда парень позволил им встретиться взглядами, Юри почувствовала, как её тело искупалось в трех котлах: с кипящим молоком, водой вареной и студеной. Её нервная система омолодилась за пару секунд и в эти же пару секунду сварилась в этих проклятых котлах. - Мне нужно выпить, - она показала рукой на стойку позади себя и начала медленно отступать, но парень вновь прижал её к себе. Он прикоснулся к её шее руками, дико улыбаясь. - Кто разрешал тебе столько пить? Кто вообще разрешал такой милашке пить? М? – он ухмылялся, заглядывая в её немного испуганные глаза. Его голос был грубым, словно он сам лично ей запретил пить, а она ослушалась. Но Юри ведь не обязана слушать хоть кого-то, - Пришла в этот клуб, напилась до чёртиков в глазах, ведёшь себя откровенно и танцуешь, с кем попало. Разве так ведут себя хорошие девочки? Или это так сейчас свобода называется? А может тебя просто давно никто не наказывал? Малыш, ты только скажи, - Дик словно был зол, он и сам не знал, что на него нашло. Он пугал Юри, но ещё больше возбуждал. Такой злой, дикий, а голос с лёгкой хрипотцой. Она невольно улыбнулась. - Что ж ты дразнишь меня, сучка? – Дик и сам поддался ей. Его взгляд опустился на губы, изогнувшиеся в милой пьяной улыбке. Не мог оторваться, и не смог себя остановить, когда шея предательски опустила голову на опасное расстояние от этих манящих губ.       Чуть меньшее количество алкоголя и Юри бы послала этого нахала на вежливые «иди в жопу» ещё на том моменте, когда он заявил, что брань – это удел не для девушек.       С фееричной фразой «ты что мне мамочка» и с красивым средним пальцем, когда сказал, что нужно разрешение на выпивку.       И закусывает губу, когда он называет её бранным «сучка» и улыбается, смотря на ту самую, ту нижнюю, что хочет закусить сам. Она чувствует, как кульбит сердца перепрыгивает отметку «адекватность», как мозг отдаёт правление в руки нервных окончаний и как его большой палец поглаживает губы. Юри смотрела на него неморгающим взглядом, наслаждалась его мимолётной растерянностью, когда задевала кончиком языка палец.       Казалось, они потеряли счёт времени, не чувствовали давление толпы, и оказались совершенно одни. Увлеклись взглядами друг друга. Отдались приятным ощущениям. Превратились в сумасшедших кинестетиков, что жадно изучали друг друга.       Дик разрывался между двумя огнями. Он чувствовал ярую необходимость её принадлежности ему, его сердце трепетало, просило этого небольшого прикосновения. Но он должен наказать её, сказать как правильно и как делать не нужно. Этот ангелочек не должен становиться жалкой клубной стервой.       И сам же поддался искушению. Дал понять, что она не такая уж и неправильная.       Он мягко коснулся её податливых губ. Чувствовал долгожданное удовлетворение от соприкосновения с горячим существом имеющим милые алые щёчки. А в голове проскальзывала мысль, о поведении мудака и Дик улыбнулся, увлажняя нижнюю губу языком, при этом, задевая и губу Юри. От мимолётного, практически случайного движения воздух накалился до неприятного покалывания, а глаза наполнились похотью. Он вдруг отчётливо осознал, что ему этого катастрофически мало. Отчётливо осознал, что не сможет уже остановиться. Юри заменила ему воздух, кровь, воду. Она забрала всё из его организма и стала его единственной возможностью на выживание. Дик властно впивался в её губы, сжимая шею, как бы в попытке зафиксировать положение подбородка. Придерживал второй рукой за талию и больше не осознавал, что творит, лишь чувствовал. Её губы, тело, дыхание. А Юри плавилась. Она растворялась, плавно двигая губами в ответ на его наглые мазки. Он оттягивал её нижнюю губу, слегка посасывая, а Пак уже совершенно забылась. Ей стало как-то абсолютно всё равно на то, кто стоит рядом, лишь бы этот кто-то продолжал так же беспардонно кусать её губы, а потом мягко зализывать несуществующие ранки.       Юри перестала контролировать себя. Она была пьяна, а рядом стоял красивый парень, который целовал до бабочек в животе, так какого чёрта ей останавливаться. Она лишь прижалась ближе и зарылась ладонями в его непослушную шевелюру. Девушка легонько оттягивала волосы, когда Дик не мог подавить желание и слишком сильно её кусал. Рука медленно, поглаживая талию, спускалась всё ниже.       - Юри! – Девушку неожиданно дёрнули за запястье, да так что она пошатнулась и чуть не упала. В её голове была лёгкая дымка, всё кружилось в танце белых мотыльков. Парень забрал весь воздух из её лёгких, а учитывая её состояние и духоту помещения, мерещившиеся мотыльки, были не удивительны, - Тебе нужно на воздух. Идём.       Дик почувствовал пустоту. Он глубоко вздохнул, пытаясь осознать, что творил секунду назад, но всё доходило смутно, через призму её томного взгляда.       Кейли полностью оторвала девушку от кавалера. Господи, она же обещала проследить за этой бестией, что, только оказавшись в клубе, крикнула «сегодня до дома меня несёшь ты». Она, конечно, шутила, вот только всё оказалось правдой. Кейли было несказанно трудно довести девушку до чёрного выхода, через бушующую от нового трека, толпу. Но выхода у неё особого не было. - Стой так. И дыши глубже.       Юри слушалась. Делала всё так, как ей говорили, хотя даже до конца не понимала, кто именно отдаёт ей указания. Она простояла так около пяти минут, подпирая собой стену клуба. Вряд ли она могла бы удержаться без неё. Ведь Юри без неё не смогла бы, а значит у них взаимное положение. Девушке казалось это настолько правдивым, потому что голова кружилась как не в себя, но ещё пару минуточек и очертания улицы приходили в норму, а стена не казалась такой уж неустойчивой. - Пак Юри! Ты что творишь? – Кейли была в шоке от подруги. Она пыталась отнять, непонятно откуда взявшуюся, сигарету из её рук, но та была слишком ловка, даже в таком состоянии.       Свежий воздух хорошо действовал на девушку. В её голове растворялась дымка и взгляд прояснялся всё больше. И Юри, казалось, что протрезветь сейчас в половину четвёртого утра - просто ужасное событие. Но пить больше не хотелось от слова совсем, нууу или лень возвращаться к бару. Это так далеко. И дойти просто невозможно, когда стоять трудно.       Девушка хотела поджечь сигарету и сделать первую затяжку, наконец, почувствовав дым, окутывавший лёгкие и разум, но сигарету нагло выдернули из рук. - Не считаешь, что курение больше подходит мужчинам?       Дик вставил сигарету меж своих губ, не поджигая. Сейчас ему хватало и того дыма, что наводила девушка одним своим видом, и в голове, и в лёгких, и в глазах. Возбуждение. Да. Определённо. Возбуждение – это то, что сейчас чувствовал Дик.       А Юри? Юри чувствовала лёгкое головокружение и желчную слюну во рту. Ей было не хорошо, явно. А желчь во рту лишь подтверждала, что сейчас будет плохо, очень плохо. Она стояла, немного согнувшись, до сих пор опираясь о стену. У неё кружилась голова и подрагивали руки. Девушка стала чаще дышать, пытаясь предотвратить неприятные позывы. - Господи, я сейчас… - она не успела договорить, как содержимое её желудка вырвалось наружу, словно Ниагарский водопад. Кейли, подбежала к подруге, но ничего не успела сделать, потому что Дик уже аккуратно убрал волосы девушки и придерживал их. В этот момент он думал о том, какого чёрта вообще оказался сегодня в этом клубе, когда должен был сидеть дома, какого чёрта в четыре утра он торчит здесь и придерживает волосы девушки, когда та блюёт, и какого чёрта сама эта девушка делала в этом самом клубе.       Из Юри выходило всё, что она сегодня выпила. И вообще-то плохо, что она пила на голодный желудок, но в тот момент, когда она блевала, думала о том, что это всё же хорошо, потому что всё вышло довольно быстро и «без происшествий», если можно так сказать. Девушка выпрямилась и увидела перед собой салфетку. Кейли всегда была предусмотрительна. Чёртова ботанша. - Спасибо, - тихо прошептала Юри. Теперь на неё накатила небывалая усталость она еле стояла на ногах. Хотя вряд ли это можно было назвать «стоять на ногах», ведь её придерживал Дик. Если бы он сейчас ослабил хватку, она бы уже встретилась лицом с асфальтом, а рассталась бы с ним не раньше вечера следующего дня. Юри дико трясло и её охватил озноб, но, что было хуже всего, она совершенно ничего не соображала. Девушка не дошла бы домой самостоятельно уж точно. Ей оставалось надеяться на помощь Кейли. Хотя вряд ли она надеялась, скорее Юри осталась бы здесь и просто уснула на асфальте, на всё наплевав. А с утра (или же скорее всего вечером следующего дня) девушке бы было ооочень стыдно. Всё-таки так напиваться не стоило.       Её глаза были закрыты. Она стояла благодаря парню позади, но кажется была уже вне сознания. - Я отвезу её домой. - Эй, нет. Ты не можешь. Я сама. - Послушай, думаешь, она сейчас против? - Вот именно. Не стоит, я вызову такси. - Успокойся ты, ничего я с ней не сделаю. Просто довезу до дома.