По ту сторону зеркальной глади

Каждый день Диппер проходил сквозь зеркало к своей копии и только к полуночи возвращался назад. Ламаник рассказывал о тайнах его города, иногда показывал, и Пайнс мог с лёгкостью сказать, что это лето не хуже того. Может, даже и лучше, ведь нет никаких демонов и странногедонов, нет ссор с Мейбл и никакой ответственности за свои поступки. И всё было бы хорошо, пока… — Эй, Сосенка, что это? Ты опять успел на себя проклятие наслать? — Ламаник подошёл со спины и провёл пальцами вдоль позвоночника Пайнса, начиная с шеи, где виднелись небольшие чёрные линии. — Что? Нет! Что там такое? — Диппер провёл ладонью по тому же месту, но ничего не почувствовал и поднял испуганный взгляд на Глифула. — Нужно проверить что это. Пойдём. Парни прошли чуть-ли не весь особняк, чтобы дойти до кабинета. Огромное количество книг на разных языках, пробирки на столе с различной жидкостью, ультрафиолетовый свет — явно это всё не просто так. Для начала Ламаник осмотрел линии и решил сверить их с рисунками проклятий в одной из книг. Не то. — Так, это не проклятие. Снимай футболку. — Глифул убрал книгу и начал искать другую. — Зачем? — Как-то странно спросил Пайнс. — Осмотреть, насколько всё плохо. — Не оборачиваясь ответил Ламаник, продолжая искать книгу. Диппер немного помялся на месте, но всё же снял футболку, поворачиваясь спиной к Ламанику, что успел найти нужную книгу. Глифул нахмурился сильнее, осматривая. Вдоль позвоночника шла чёрная линии, словно молния, а от неё исходили другие такие же линии, но поменьше. — Не больно? — С долей беспокойства уточнил Ламаник, слегка придавив одну из линий. — Нет, вообще ничего не чувствую. — Совсем? — Ламаник удивлённо взглянул на Сосенку и провёл рукой вдоль позвоночника. — Даже это? — Вообще ничего. Глифул принялся искать хоть какую-то информацию об этом явлении, очень надеясь, что это не что-то серьёзное. — Твою мать… — Обречённо выдохнул Ламаник, задержавшись на одной из страниц. — Что там? — Сосенка успел одеться и подлез ближе, чтобы рассмотреть содержимое книги. — Тебе срочно нужно домой. Эти линии доказательство тому. Зеркало не выдерживает такой нагрузки измерений. Видимо твой мир пытается проникнуть в мой, из-за чего зеркало покрылось трещинами, что отображаются на тебе. — Н-но, что, если я не хочу? — Как-то неуверенно спросил Диппер, опуская взгляд. — Ты исчезнешь из всех миров, а наши реальности сольются в одну, если не уничтожат друг друга. — Глифул захлопнул книгу, кладя её на стол, и всё своё внимание обратил на Пайнса, что стоял на том же месте, не зная, что делать. Ему нравится общаться с Ламаником, они хорошо ладят и понимают друг друга. Это как в тот день, с Тайроном, только Ламаник имеет свой характер. Паршивый, но характер. Свой стиль, свой взгляд на мир. — Я никуда не пойду. Глифул удивлённо уставился на Пайнса. — С ума сошёл? Ты пойдёшь и прямо сейчас. — Ламаник, не спрашивая, взял Диппера под локоть и потащил к комнате с зеркалом. — Не пойду я сказал! Ламаник, пусти! — Сосенка пытался вырваться, но здесь в физической силе он проигрывал. Зеркало в комнате отдавало тёмным светом и было покрыто трещинами, что так же светились чёрным. Глифул подошёл ближе, рассматривая трещины, и провёл ладонью по стеклу. То заискрилось, где были трещины, от чего руку пришлось убрать. Ламаник обернулся на Пайнса, что стоял около двери испуганно наблюдая со стороны. — Я не пойду. — Всё так же упрямился Диппер. — Сосенка, пожалуйста. Ты понимаешь, что, если не пойдёшь, исчезнешь? — Ламаник подошёл ближе, кладя руки тому на плечи и заглядывая в глаза. Раньше льдистый взгляд голубых глаз буквально резал любого, стоило взглянуть ему на кого-то, но сейчас они были спокойными, будто море после шторма. Пайнс отвёл взгляд на зеркало и снова взглянул на свою копию. —… Я не хочу… Не заставляй меня… — Как-то тихо ответил Диппер, даже слегка расстроенно. Зеркало заискрилось вновь и появилось такое чувство, будто бы эти молнии ударили в спину, от чего Диппер вскрикнул и чуть было не упал, благо Глифул словить успел. — Вот видишь, Сосенка, всё становится только хуже. Ну, ты же не дурак, прошу, уходи. — Да почему ты меня прогоняешь? — Слегка шипя от боли, спросил Диппер. — Почему я не могу остаться здесь и провести последние несколько часов с тобой? Ведь… Ты единственный, кто меня понимает. Единственный, кто заботится обо мне, не считая Мейбл. Ну, почему я должен уйти? — Последний вопрос был сказан со слезами на глазах. — Да потому что люблю тебя и твоя жизнь мне дороже этой гребаной вселенной! — Не сдержавшись выкрикнул Глифул, от чего Сосенка немного испуганно взглянул в ответ. Так вот оно что… — И… Именно по этой же причине я не хочу уходить. — Снова упрямится Пайнс. Ламаник усмехается грустно, говоря о том, что Сосенка всё же глупый, но Пайнс не обижается. Он неуверенно обнимает свою копию, цепляясь за него, как за спасение. Хотя, так оно и было. Глифул тихо вздыхает, обнимая Диппера в ответ и проклиная самого себя самыми тяжёлыми проклятиями. Слегка отпрянув, Ламаник приподнимает лицо Сосенки, ведь разница в росте хоть и не существенна, но есть, и целует. Нежно, боясь, что делает всё же не тот выбор. Сосенка краснеет, но отпускать и убегать не хочет. Может так и надо? — Я найду способ нам увидеться снова. — Проговаривает Ламаник, перед тем как толкнуть Пайнса сквозь зеркало. Сосенка не успевает ничего понять, как оказывается в своей комнате, сидя напротив разбитого зеркала. — Нет… — Пайнс подскакивает, пытаясь собрать зеркало назад. — Нет! Ламаник, ты придурок! Ты… Зачем? Вот ради чего ты это сделал? Ни мне, ни тебе лучше не станет! Глифул, блять! Идиот… — Диппер бьёт кулаком по осколкам, не осознавая, что делает. Слёзы льются сами по себе, застилая обзор. Мейбл смотрит на брата со стороны и понимает, что они были больше, чем друзья. К сожалению, были.