Маленький и злобный Валентин

      На часах было шесть утра, когда Александр проснулся и, скрипя зубами, отправился на пробежку. Спустя полтора часа взмокший от пота остановился перед зеркалом. Сбросив футболку, он стал оглядывать себя со всех сторон, поиграл мышцами, попытался разгладить мелкие морщины. - Да какого черта!? - Выдохнул он, разозлившись на собственное дурацкое поведение, и тут же услышал приглушенный смех за спиной. - Я просто должна была при этом присутствовать, черт подери, - Кира стояла в дверном проеме и откровенно наслаждалась его позором. Невозможно было представить, что она могла улыбаться еще шире.       Чувствуя себя полным идиотом, Александр закрыл глаза, чувствуя, что от стыда его щеки и уши горят огнем. А он, блять, не краснел уже лет эдак двадцать. - Я точно помню, что закрывал входную дверь на замок, Кира, - сказал он, пытаясь съехать с темы. - Окно было открыто. Так что ты пытался рассмотреть? - Прозвучавший уже за спиной голос по-прежнему звучал задиристым, будто со сдерживаемыми пузырьками смеха.       Резко развернувшись, Александр стал наступать на девушку, прижав к стене и нависнув над ней. Все те же драные джинсы, его белая рубашка и босые ступни. - Кое-кто открыто поглумился вчера надо мной, сказав, что я недостаточно привлекателен, - процедил он, вновь пропуская удар по своему эго. - Неужели? Кто же это мог быть? - вместо того, чтобы чувствовать неловкость от их достаточно интимного положения, Кира, продолжая широко улыбаться, откровенно пялилась на него. - Ты, Кира. - Не круто, парень, - задумчиво протянула она. Взгляд ее метался по его телу с откровенным наслаждением. Влажные от пота пластины груди с плоскими темными ореолами сосков, по которым захотелось щелкнуть языком. Крепкие руки и широкие плечи, за которые она будет цепляться во время секса. Узкие бедра, которые она будет сжимать коленями. Поросль светлых волос, которая тянулась от груди и терялась за поясом спортивных штанов. В том, что хорошенько его объездит, она уже нисколько не сомневалась. Будет полным кретинизмом не опробовать эту машину, после того как она заглянула под капот. Мазнув пальцем по его рельефному прессу, Кира почувствовала, как напряглись под ним мышцы его живота, и облизнулась. - Совсем, совсем не круто. - Кира? - ухватив ее за подбородок, Александр заставил смотреть себе в глаза. Ее расширившиеся зрачки в изумрудной радужке мгновенно заставили его поймать ощутимый до боли стояк. - Вооружен и очень опасен.       Игнорируя то, что он до сих пор держал ее за подбородок, Кира склонила голову, визуально пытаясь оценить его все еще скрытую длину. Его участившееся дыхание было словно музыкой для ее ушей. Видя, как он склоняется для поцелуя, она чуть уклонилась и шепнула ему на ухо, - Тебе пора в душ. - Ты со мной? - прихватив мочку ее уха зубами, хрипло поинтересовался он, в глубине души зная, что эта маленькая динамщица снова ему откажет. - Не сегодня, Саша. - Посмеешь уйти до того как выйду, я тебя выпорю, - пообещал он, огладив ее задницу перед тем, как отпустить. - Можешь не торопиться, - подмигнув на вздыбленный бугор в его штанах, Кира шикнула на него и замахала рукой в сторону двери, намекая ему убраться.       Оставшись в комнате одна, она поборола желание пойти за ним следом и оценить его в полной наготе и вероятном физическом совершенстве. Но он вряд ли оценит ее страсть к вуайеризму и попытается забить гол после вчерашнего поражения. Привычное жжение в желудке вынужденно потянуло ее на кухню. После вчерашней инспекции шкафчиков она легко отыскала кофе, проверила уровень воды и запустила кофемашину. В холодильнике отыскались яйца и бекон, масло и сыр для бутербродов.       Она как раз делала последний глоток кофе, раскачиваясь на задних ножках стула, когда на кухню вошел Александр. Гладко выбритый, с еще влажными волосами, в белой футболке, голубых джинсах и тоже босой. - Где мой завтрак? Почему меня не подождала? - одним движением ладони он вернул стул на все четыре ножки и забрал у Киры кружку. - Кофе засыпан, вода залита. Яичница на плите, хлеб в хлебнице, сыр и масло в холодильнике, - как ни в чем бывало, она вновь откинулась на стуле и стала раскачиваться на его задних ножках, попутно втягивая аромат его кожи, благоухающей терпким гелем для душа. - Понятия не имею, что ты ешь на завтрак. Готовила на себя, а тебе оставила немного из чистого гуманизма. - Тогда радуйся, что я тоже гуманист. Своим поведением ты завтрак не заслужила. - Аф-аф, собачка, служи, - часто задышав, передразнила его Кира. - Ты тоже все еще не заслуживаешь моего завтрака. - Брось. Сегодняшним утром ты всем своим видом перечеркнула сказанное тобой вчера. - Что конкретно? - Как там было? “Не хочу тебя”? - Есть такой врач - отоларинголог, Саша. Так вот если ушки болят или плохо слышат, это к нему. А я сказала, что хочу тебя недостаточно для жарева и порева. Но все в твоих руках и вот я здесь. - Жарево и порево? Как свежо и интеллигентно, Кира, - разместившись с едой и кофе, напротив нее, он принялся за еду, с интересом ее разглядывая. - Мне стыдливо потупить очи и не сметь думать передергивал ли ты, фантазируя обо мне в душе?       Подавившись, Александр попытался протолкнуть еду глотнув кофе, но ко всему прочему обжег язык. В то время, как Кира все продолжала ухмыляться, раскачиваясь на стуле. Отдышавшись, он отставил от себя тарелку, резко потеряв аппетит. - Гадкий язычок. - Le mien? Tu serais content de lui sur toi-même*. - Французский? - Sur lui et jurons comme des compliments**. - Что комплименты? - нахмурился он, разобрав знакомое слово. - Забудь. Свой язык ты уже обжег. Так что отложим их тесное знакомство на потом. - Ты уходишь? - Moi et ma langue sale***.