Маленький и злобный Валентин

«Позвонила все-таки» - Да. «Почему на звонки не отвечала?» - Не хотела тебя слышать, - честно призналась Кира, потирая ноющий затылок. «А сейчас захотела? Сама хоть поняла, что сказала? - пауза перед этими словами заставила ее покрыться мурашками. – Где ты сейчас?» - Домой иду. Встретимся завтра? «Почему не сегодня? Приезжай сейчас, раз увидеться решила, - недовольство, проскальзывающее в голосе Нарыкова, стало почти осязаемым. Почувствовав вдруг, что ноги перестали ее слушаться, Кира, пошатнувшись, рухнула на бордюр и уткнулась головой в колени. – Эй, с тобой все в порядке? Что это за звук сейчас был?» - Нормально все, - буркнула Кира, проводив взглядом проехавшую мимо нее машину. – Я не приеду. «Расскажешь, что ты вынюхивала у меня на объектах?» - Хотела узнать о тебе побольше. «Не проще было у меня спросить?» - Нет. «Чем больше тебя слушаю, тем больше не понимаю. Ты там не напилась случаем?» - Мне твой голос нравится. Очень приятный. Что-то хорошее случилось? «Напоминает разговор слепого и глухого, - раздраженно выдохнул в трубку Алекс. – Где ты?» - На бордюре. «Конкретнее». - На улице, через метров пять береза. «Кира». - У тебя тоже завтра выходной? «Нет. Мне завтра надо поработать в офисе до обеда». - Конкретнее, - расплываясь в улыбке, Кира почувствовала, как с каждым услышанным и сказанным словом узел внутри распадается, а в висках прекращало так адски трещать. «Ты приедешь? Или мне куда-то подъехать?» - Боишься, что снова не отвечу на твои звонки? «Я не знаю, чего от тебя ждать». - Это тебя расстраивает? «Мне не нравится наш разговор…» - молчание на том конце трубки стало все более гнетущим. - А мне нравишься ты, - без тени сомнений сказала Кира и сразу услышала из динамика нечто среднее между урчанием и рычанием. – Подумать только, ничего не сказал, а так приятно стало. «Спокойной ночи, Кира. Завтра обсудим, что еще кому нравится и приятно». Нажав на сброс, она встала на ноги и, оглянувшись по сторонам, заторопилась домой. Ярко вспыхнувшая в коридоре лампочка сразу же перегорела с характерным хлопком. Именно коридорные лампочки всегда казались ей самыми ненадежными, а посему данный факт вызвал у счастливой обладательницы лишь вялый и не слишком огорченный вздох. Устало сдернув с ног обувь, Кира сонно поплелась на кухню, где порядком дребезжащий холодильник манил своими полупустыми недрами. Учитывая, что девушка наперекор всему считала себя оптимисткой, то недра вроде как должны были манить ее полузаполненными полками. Ан нет, ко всему прочему, Кира была девушкой честной… Унылым взглядом просканировав единственный пластиковый контейнер, наполненный какой-то коричневой бурдой, она не побоялась вытащить его из хладного плена и водрузить в жерло близстоящей микроволновки, приветливо моргнувшей ей изнутри своей еще довольно бодро горевшей лампочкой. Вернувшись к белому полупустому полутораметровому кормильцу, она, сощурившись, принялась изучать содержимое его дверцы, попутно пробегаясь кончиками пальцев по всевозможным крышечкам, баночкам и коробочкам. - За полчаса до или через два часа после… раз в три дня… не то… Ага. Во время. Выхватив коробочку с таблетками внушительного в диаметре размера, Кира вздрогнула всем телом и почувствовала тошноту от предвкушения. Коричневая бурда, успевшая к тому времени разогреться, оказалась не так уж плоха, как показалось на первый взгляд. Подтащив крепкий стул к окну и закинув ноги на подоконник, Кира даже одобрительно присвистнула, без усилий глотая содержимое очередной ложки. В доме напротив зажигались и гасли окна. Минуты шли, а она находила своеобразное удовольствие, пытаясь вычислить, где загорится свет в следующий раз. Как игра в морской бой. Только для нее одной. Засыпать не раздеваясь не так давно стало привычкой. Хотя такой же привычкой стало засыпать и болтаться по квартире обнаженной, предварительно зашторив все окна и выключив повсюду свет. Вот, например, на ее кухне штор не было, поэтому чтобы пробраться туда, не привлекая внимания таких же чокнутых наблюдателей, как она сама, Кира заворачивалась в пододеяльник. Раз за разом пользуясь таким «доспехом», она невольно тормозила перед зеркалом и крутила у виска, замечая, что в очередной раз воровато пригибается. Зрелище было, вероятно, впечатляющим со стороны, с юмором думала Кира и повыше натягивала спадавшую «тогу». Последнее время она вообще сама себе нравилась... Александр же по ее мнению в данный период своей жизни давно претерпевал все тяготы безнадежной и неразделенной ни с кем любви к самому себе. Этот горящий нимб над его головой, видимый по слухам не только им, но и его секретаршей, к великому сожалению его многочисленных рабочих и работников не видел больше никто. Среди этого подавляющего большинства, несчастного в своем неведении, бытовало как раз-таки разделенное мнение, что этот горящий нимб давно бы стоило скопом засунуть ему в какое-нибудь более полагающееся место за причиненные тяготы непосильного трудового бытия, активно спонсируемого сим великим супостатом. Поначалу косившись на нее с подозрением, ребята, коих она подкупала халявной минералкой, мороженым и квасом в эту сорокоградусную жару, потом готовы были выложить ей не только все то, что они думали о высокосидящем в своем кондиционируемом офисе начальнике, но и обо всех своих руководителях вместе и по отдельности. Чувствуя себя в это утро как никогда подготовленной к предстоящему «экзамену», Кира, долго не мудрствуя, умыла заспанное лицо, расчесала тот колтун, в который за ночь успела превратиться ее рыжая грива, заново нанесла нехитрый макияж и в своей мятой одежде направилась лично проведывать Великого и Ужасного.