Синие отблески

      Шима раз в двадцатый проходил невзрачную узенькую улочку от начала и до конца, безуспешно разыскивая малолетнего призрачного преступника. На словах план звучал просто и убедительно: Шима, Шиёми и Изумо разделяются, притворяясь безобидными прохожими, находят оборотня и изгоняют его, а лисы Камики страхуют их, наблюдая с крыш. План всех устроил, хотя призванные лисы подчинились своей хозяйкой неохотно, будто делая ей одолжение. «Она совсем не милая» — как-то раз Шима услышал их глухое ворчание, но согласиться с ними никак не мог — хоть Изумо иногда перегибает палку, но она очаровательнейшая цундере. Зная, что ей пришлось пережить…       Шима усилием отогнал ненужные непрошенные мысли и сосредоточился на задании.       Он в самом деле внимательно осматривал каждый уголок улицы, присматривался к прохожим, надеясь заметить одинокую детскую фигурку, при этом не теряя из виду девочек и лис на крыше. Да, демон кажется слабым, но его не стоит недооценивать. Эсквайр крепче сжал свой посох, внешне небрежно закинутый на плечо. Волей неволей юного монаха охватывала неуловимая дрожь, растекающаяся по внутренностям. У Шимы есть пара тузов в рукаве, но показать их сейчас он никак не может. А пары запечатывающих и очищающих мантр может и не хватить.Но ничего, со всем прекрасно справятся белые лисы, так что можно не волноваться — убеждал себя Шима.       Но время шло, зажглись первые фонари и неоновые вывески, улица заполнилась людьми и стала ещё теснее. Несмотря на то, что здесь, на нижних промышленных окраинах, особо никто не жил, но в квартале рабочих по вечерам становилось оживлённо.       «Плохо, я не вижу Камики и Морияму» — пронеслось в мыслях. Шима уже не мог их различить в плотной толпе. — «Но лисы должны быть на месте…».       Быстрый, скользящий взгляд на крыши — пусто.       И теперь монах занервничал не на шутку. Лисы только что были там, а если их нет, значит… значит с их хозяйкой, или даже с обеими девочками что-то случилось. Вот только где?       Но начать поиски парню не дали. Его остановила слабая тонкая ручка, несильно, но настойчиво дёрнувшая за край школьной рубашки. — Братик, я потерялся.       Никогда ещё детский голосок не пугал Шиму НАСТОЛЬКО сильно. Вот оно. Эта тварь уже расправилась с девочками и пришла за ним. Но парню удалось не выдать испуга, прикрывшись лишь слегка нервной улыбкой. — Приве-ет, малыш, — протянул он, дружелюбно и участливо присаживаясь рядом с мальчиком на корточки. — Потерялся? Как нехорошо. Как тебя зовут? — Нико… — Ах Нико, какое милое имя. Я помогу тебе найти маму, Нико-чан. Где ты видел маму в последний раз? — Мы ходили покупать большое мороженое, — нетвердо пролепетал мальчик, несмело глядя исподлобья на Шиму, трогательно хлопая большими глазищами и умилительно поднося к губам палец. — Я хорошо себя вёл. Но мы не дошли, и я потерялся.       Может, это всё разыгравшееся воображение, но было что-то в замедленных движениях неторопливой заикающе-задыхающейся речи жуткое. Вроде бы, обычный детский лепет пятилетнего ребёнка, и всё же…. — Ты помнишь, в каком кафе вы хотели купить мороженое? — Шима подыгрывал, словно и вправду заботился о потерявшемся мальчике.       Малыш кивнул и пролепетал название кафе. Переврал, конечно, но Шима его понял — та вывеска уже успела намозолить глаза. Парень повел мальчика за руку к нужному месту, не снимая с лица улыбки, пока внутренности сворачивались в тугую пружину.       То кафе, где мальчик надеялся получить своё морожено, уже давным-давно закрыто и мертво таращится на прохожих пустыми почерневшими витринами.       «Ничего, пока никто не видит, я смогу призвать его. Только бы чтобы девочки не увидели. Интересно, они обрадуются, если узнают, что я их спас?»       К тому времени, как Шима с мальчиком-духом оказались перед заброшенным кафе, Рензо успел немного успокоится и слегка ослабил хватку. Он даже позволил себе подшутить над демоном. «Миленько здесь. Наверняка тут самое вкусное мороженное делают, да? И мама твоя тебя давно обыскалась».       Мальчик, до того что-то весело и наивно напевавший, вдруг взглянул на Шиму до жути осознанным недетским взглядом, в котором читалось упоение уверенным превосходством. Да. Здесь самые вкусные люди во всем городе.       Шима не успел до конца осознать эти жуткие слова. В следующее мгновение его поглотило забытьё. ***       Юкио заполнял учебные планы и рабочие отчёты. На одном краю стола его ожидала стопка непроверенных тестов. На другом краю давила на нервы неготовая домашка. А прямо под рукой лежал телефон и так и манил к себе. Но Юкио упрямо повторял про себя слова Мефисто: «Не переживай, они должны научиться справляться с пустяковой работой сами. А если не справятся, не велика потеря — всё само собой решится». Юкио повторял себе эти слова, как мантру, и всё же…       «Господи, ну это же Рин! У него талант влипать в неприятности», — иногда хотелось сорваться, бросить все дела к чертовой матери и убежать всё контролировать. Но рука продолжала писать, а подросток успокаивал себя: «Такаши тоже там, значит всё закончиться хорошо».       Нет, у него тоже был талант, но каким-то неведомым образом у него всё всегда кончалось благополучно, а иногда и наилучшим образом.       Это же Такаши ***       Странная, чудаковатая троица пробиралась сквозь толпу, расталкивая прохожих на своем пути. «Простите, извините…»       Кто-то успевал отскочить, кто-то пугался от неожиданности, а кто-то поливал нарушителей общественного спокойствия бранью. А кто-то просто долго смотрел вслед, гадая: «И что это только что было?»       Толстенный кот, как заправская ищейка, роя носом землю, стремительно тащил на шлейке двух мальчишек.       И эта безумная троица ураганом проносилась по улицам и переулкам, сметая всё, что попадется на пути. — Котя, нельзя поаккуратнее? — едва находя дыхание, выкрикнул Нацуме (да, это именно он, как несложно догадаться). — Нет, нельзя! Следы скоро затопчут, у нас мало времени. — Но это же не повод расталкивать всех вокруг. — Повод! Мы друзей ваших спасаем, не забыли? И хватит меня отвлекать.       Тратить силы на спор Нацуме не стал. Он сосредоточился на беге, на поводке в одном руке и на стиснутой ладони Рина в другой. В такой толчее легко потеряться, и стоило держаться вместе. — Чую, мы уже близко, — бормочет Котя. — До чего мерзкий приторный запах… Его почти затоптали, а он все равно мерзк-АПЧХИ! Фу ты, а пылищи тут… Нацуме! Ты мне должен будешь! Хочу, чтобы ты мне всю неделю покупал булочки!       Нацуме поражался, как этот кот-колобок умудрялся и бежать, и ворчать без остановки. А ещё ему хотелось сказать, что на сенсея денег не напасешься столько булочек покупать, но мудро промолчал. Сенсей просит булочек при любом удобном случае, но далеко не всегда о них вспоминает. Благо, Рин всегда кормит его досыта.       Вдруг Нацуме с ног до головы окатило ледяной волной дурного предчувствия. Отчего-то резко сдавило грудь, сердце забилось чаще, подскакивая к горлу, а мир вокруг наоборот, замер, потускнел и на мгновение утонул в темноте. Когда же в глазах прояснилось, видимая картина совершенно изменилась. Уличные огни погасли, шумная толпа будто растворилась в воздухе, и, что самое страшное, Нянко и Рин тоже. Только мертвые витрины равнодушно таращились чернотой со всех сторон, да собственное тяжёлое дыхание, единственный признак жизни на этой мертвой улице, эхом отражалось от стен. — Рин? Нянко-сенсей? — позвал Нацуме, без особой надежды оглядываясь вокруг. Он уже понял, что попался в ловушку. — Но как? Мы же держались вместе… и разве мы не должны были сначала встретиться с тем духом? — рассуждал он вслух, продолжая внимательно присматриваться к враждебному пространству и стараясь трезво и без паники придумать план самоспасения. Спасибо большому опыту всяких переделок, ориентироваться в опасных ситуациях и худо-бедно выходить из них Нацуме научился.       И всё же, мертвая гнетущая пустота подавляла, и собраться с силами и мыслями было сложно.       Тут Такаши заметил, как что-то блеснуло в сером полумраке. Что-то, похожее на белую шёлковую нить. Сначала здесь… а теперь здесь. И там тоже.       Если присмотреться, то эти тончайшие нити были повсюду, оплетая улицу беспорядочной паутиной, будто бы огромный игривый котенок резвился здесь с клубком, гоняя его по всей улице.       «Мадара мог бы», — с нервным смешком отметил Нацуме, и вспомнил о кольце призыва. — «Точно! Призыв!». Он царапнул тонким острым лезвием по подушечке большого пальца, вскидывая руку и произнося заклинание. И он чувствовал искрящуюся связь со своим хранителем, но Нянко-сенсей всё не появлялся, как будто что-то мешало ему появиться, вытесняло. Казалось, что если Нацуме приложит чуть больше волевых усилий и вольет в заклинание чуть больше энергии, то у него получиться преодолеть сопротивление, но в конце концов он обессиленно опустил руку. По вискам и шее холодными каплями катился пот, а тело ломило неожиданной болью.       Дело принимало прескверный оборот.       «Он может сожрать кого-нибудь», — эхом отдавались в голове слова одного из аякаши об Увабозу.       Значит, придется драться.       Нацуме судорожно стал перебирать в памяти заклинания и псалмы, что могут помочь усмирить демона, и прикидывать, какие именно из них могут помочь и какой тип у Увабозу. Хотя до уровня Бона и КонекомаруТакаши далеко, но кое-что он всё-таки помнил.       И всё же… сейчас он завидовал синему пламени Рина. И жалел, что его сейчас нет рядом.       Вдруг позади раздался шорох.       Нацуме тут же сложил из ладоней печати и обернулся на звук. Никого. Но расслабляться точно не стоит. Атака может последовать в любой момент и откуда угодно.       Нацуме напряжённо вслушался в тишину, медленно кружа вокруг своей оси и вглядываясь в темные углы. Ни шороха.       И это напрягало сильнее всего.       Вдруг Такаши кожей почувствовал надвигающийся удар сверху и исключительно на рефлексах отскочил в сторону. Там, где он только что стоял, в асфальт вонзалась острая членистая лапа, размером с самого Нацуме. Казалось невозможным, что настолько огромный паук может так бесшумно передвигаться, и тем не менее… он подкрался сверху и чуть не убил владельца тетради дружбы.       Пораженный этим, Нацуме замер, перебарывая гнетущий страх и вспоминая слова заклятия. — Какой вкусный запах, — потусторонним хриплым басом пророкотал демон, медленно обращая на жертву все восемь горящих ярко-зеленых глаз. «Черта с два ты меня сожрёшь», — разозленно подумал про себя Такаши, направил сложенные руки в сторону паука и громко выкрикнул короткое заклинание. Голубая вспышка заставила взвыть демона от боли и позволила Такаши отбежать от него на приличное расстояние, однако этого было недостаточно. Увабозу двигался слишком быстро и почти нагнал юного экзорциста, но тот успел выкрикнуть заклинание ещё раз, а затем ещё и ещё, ненадолго остановив демона. Нацуме надеялся таким образом ослабить злобного духа и развеять его иллюзию, но план не сработал.       Демон, обезумевший от боли, одним взмахом лапы отбросил паренька прямо в стену, разом выбив из его груди весь воздух. Яростно и протяжно вскрикнув, выплескивая накопившуюся боль и злость, Увабозу неспешно, чуть пошатываясь, приблизился к своей жертве, занося над ней лапу с острым когтем.       Нацуме в последний момент успел прийти в себя и уклониться, но избегать ударов когтей становилось всё сложнее. Увабозу начал входить во вкус, в то время как Нацуме всё больше уставал и выбивался из сил. Град ударов не давал сгруппироваться и сложить печати, не давал ни шанса на контратаку и настигал Нацуме на каждом шагу. Пока наконец один из ударов по касательной не прошёлся по голове и не выбил у призывателя почву из-под ног. Жвала резко сдавили горло и шею, поднимая тощее тело над землёй, перекрывая воздух.       «Неужели я умру вот так? Здесь?» — проносились сквозь поток адреналина мысли. Сознание начало покидать Нацуме.       В последний момент, краем глаза, он успел заметить смутную синюю вспышку –это вспыхнули паучьи нити.       А затем удавка на горле вдруг ослабла, паук весь обратился в синее пламя, и теряя сознание, Такаши почувствовал, что падает на что-то мягкое… ***       Нацуме очнулся в своей комнате. Горло и в целом всё тело нещадно болели, что значило, что всё-таки он до сих пор жив. Так ведь?       С трудом открыв глаза, Такаши заметил Рина, сидящего у его постели уже явно давно, учитывая, как он примостился у названого брата в ногах, положив голову на сложенные руки и тихо посапывая. Нацуме невольно улыбнулся и нежно пригладил вечно взъерошенные вихры Рина. И хотя прикосновение вышло почти невесомым, полудемон всё равно его почувствовал, заворочался и проснулся. — М? Такаши?.. Такаши! — и кинулся обниматься. — Я так испугался… Ты же чуть не умер!       От слуха Нацуме не укрылось, как задрожал голос названого брата, и Такаши успокаивающе обнял Рина в ответ, дожидаясь, пока мелкая дрожь, что пробила их обоих, не успокоится. — А что с девочками и Шимой? Они в порядке? — Да, они живы, хотя та тварь здорово истощила их, — ответил Рин, приходя в себя и мрачнея. — … Ты сжёг его? — … Да. И знаешь… — Окумура помедлил, подбирая слова и сам до конца не веря в то, что собирается сказать, — я, кажется, видел его воспоминания, вроде как. — Так бывает, — кивнул Нацуме, вспоминая всё те видения, что приходили к нему взамен возвращённых имён аякаши. — Что ты видел? — Ну… сложно поверить, но когда-то он был совсем мелким и жил в том кафе-мороженом, в которое потом заманивал своих жертв и высасывал из них энергию. Короче, раньше он просто любил греться на головах у детей от их счастья, пока то кафе было открыто. Ничего серьезного. А потом кафе закрыли, и за несколько лет он вырос… в ту тварь, что тебя чуть не убила.       Рин задумчиво смолк. — Тебе не по себе, что пришлось убить его? — предположил Такаши, хотя до этого у Рина с истреблением враждебных демонов проблем не возникало. Но раз теперь выдался особый случай…       Нацуме вздрогнул от воспоминаний о жвалах, сдавивших его горло и близкой смерти. — Конечно нет, — взвился Рин, но сразу же утих. Нет, он совсем не жалел, что сжёг Увабозу и спас Нацуме и всех остальных потенциальных жертв. — Мне не по себе, что такая мелочь может вырасти до такого, — он широко развел руками, изображая гигантские размеры паука. — Если бы у нас была возможность это предотвратить…       Ненадолго друзья замолчали.       Под боком у Нацуме теплым клубком свернулся Котя. Сейчас он виновато молчал, коря себя за то, что дал какому-то пауку себя одурачить и чуть ли не сожрать его добычу. До боли досадно.       Неловкую тишину прервал ворвавшийся в комнату Юкио с аптечкой, первым делом бросившийся осматривать Такаши, особенно шею, на которой до сих пор остались следы крепких челюстей. — Господи, Такаши, как ты? Я чуть с ума не сошел, когда тебя сюда принесли… Нацуме покорно дал обработать свои раны, тепло улыбаясь Юки. С детства он никак не изменился — всё так же беспокоится о братьях и чуть что бежит на выручку. — Я в порядке. — И это ты называешь в порядке? — Юкио бросил гневный взгляд сначала на близнеца, а затем на Котю, угрюмо свернувшегося клубком, но быстро сник, сосредоточившись на перевязке. Рин и Мадара сделали всё, что могли, и в конечном итоге спасли Такаши, несправедливо будет на них злиться.        Если на кого Юкио и злился, то только на самого себя. Что был слишком легкомыслен, не проверил, не почувствовал опасности, не предотвратил.       А Нацуме как никогда остро осознал, что больше не может зависеть от Коти, Рина и Юки, если хочет идти по опасной дороге экзорцизма, а тем более защищать их. Он не может больше прятаться за их спинами и должен стать сильнее.