Я всегда буду рядом

Опущенные вниз глаза... Маленькая, чуть заметная слеза медленно скатывается по щеке и пропадает где-то под толстовкой, одетой на исхудалое, маленькое тело. Мраморная, как снег, кожа отдаёт белизной, и заставляет задуматься – человек перед тобой или мертвец. Именно в таком состоянии находит каждый день Хосок Юнги, забегая после работы в больницу. Два месяца назад Юнги попал сюда после тяжёлой аварии. Он выжил, но доктора сказали: – Возможно, он больше не сможет ходить... Эти слова одиноким эхом отдаются в голове Мина и спустя два месяца, как самый суровый приговор. "Пожизненно". Хорошо парень не бросил. Каждый день после работы навещал своего омегу, подбадривая, и даря надежду этому маленькому, умирающему от горя существу. Ещё два месяца назад эти двое гуляли, смеялись, строили планы на будущее. Юнги хотел поступить на высшее образование, хотя Хосок упрашивал остаться дома и не работать, ведь он сам мог обеспечить их двоих. Альфы, вроде него, обычно не строят планы на будущее, и играют любовью с доверчивыми омежками, вроде Мина. Но Чон влюбился в Юнги с самого первого дня их встречи и отпускать уже не собирался. Они встречались почти три года, и альфа настаивал на том, что хочет ребёнка. Омега при этих словах всегда смущался и прятался, прикрывая лицо руками. На самом деле он тоже хотел иметь детей от Хосока. И хотел, чтобы у них была самая счастливая семья на свете. Но боялся непонятно чего. И однажды утром Юнги вышел из туалета с тестом в руках, и с улыбкой заявил, что он на второй недели беременности. Радости Хосока не было предела. Он как маленький ребенок носился по дому и кричал: «У меня самый лучший муж на свете!», а Юнги пытался догнать его со словами: «Ещё не муж, вообще-то». В тот роковой день они решили съездить в больницу, чтобы пройти консультацию. Юнги сопротивлялся, но Хосок настаивал, сказав, что так надо. До больницы оставалась каких-нибудь три улицы, когда из-за поворота вылетел грузовик. Альфа почувствовал сильный удар, боль, а потом темнота. А когда очнулся, увидел, что рядом лежит его омега, а под ним большая лужа крови... Их будущий ребенок не выжил. Юнги не сможет ходить. Хосок с трудом пережил этот удар, понимая, что омеге в два раза тяжелее. Другой бы на месте альфы бросил бы никому ненужного инвалида, но Хосоку он был нужен, ведь он любил, поэтому продолжал приходить к Юнги несмотря ни на что. Чон зашёл и присел на край кровати. Юнги продолжал смотреть в одну точку. – Малыш... Мин поворачивается. В уголках глаз скопились слёзки. Старшему невыносимо больно видеть, как омега страдает, всю вину на себя берёт, чувствует виноватым. Ему больно. Он видит как лицо Юнги принимает странное выражение, а потом он прикрывает его ручками и начинает рыдать. – Хэй, малыш, ну ты чего? – Хосок садиться вплотную к младшему и прижимает хрупкое тельце к себе. Глупый вопрос, он и так всё прекрасно знает. – Х-Хо брось меня, зачем я тебе? Я же... Инвалид... – Сладкий, вс– – Я потерял нашего ребенка, – перебивает омега, как в бреду, – я... Посмотри на меня... – Так котёнок, – Хосок садиться перед Юнги и берёт его ручки в свои, – я никогда тебя не брошу. Слышишь? Никогда. И мы сделаем нового ребёночка. Или двоих... Как ты захочешь. – целует Мина в висок, плавно переходя и останавливаясь у губ. – Мы будем самой счастливой семьёй на свете. И чтобы ни случилось, я всегда буду с тобой. – он нежно целует младшего в губки. Мин шмыгает носиком, слабая улыбка наконец появляется на лице. Жмётся ближе к альфе, чувствуя такой родной запах корицы и молотого кофе. Хочется ощущать его вечно. Сегодня его наконец-то выпишут из больницы. Он конечно бы этого не хотел – доставлять Хосоку лишних хлопот было не в удовольствие. Но Чон лишь рассмеялся на эти слова. – Как ты можешь мешать мне, если я тебя люблю?

***

Когда Юнги вернулся домой, Хосок принялся ухаживать за ним, как за маленьким ребенком. Он исполнял любые его капризы. После работы он уставший приходил домой и сразу шёл с омегой гулять. Младший просил не делать этого, ведь тащить с четвёртого этажа коляску, а затем самого Юнги было не так легко – Мин весил почти как Хосок. Но старший даже не слушал его. «И так целыми днями дома сидишь!» – смеялся он. Может альфе и было тяжело, но тяжелее ему было видеть Юнги. Раньше он радостно выбегал навстречу Хосоку, когда тот приходил, а теперь коляска заменила ему ноги. Но он всё равно радостно улыбался и смеялся, радостно восклицая «хён», и тянулся к нему ручками, заключая в свои маленькие объятия. Эта детская радость, вперемешку с беспомощностью давала понять Чону, что ничего ему больше в жизни не нужно, лишь бы только его малыш был счастлив. Чтобы он снова смог ходить, снова бежал к нему и радостно встречал его, снова смеялся своим звонким смехом.

***

Новый год они решили отметить дома, за обычным просмотром фильмов. Настроения особо праздновать не было. Они сидели в гостиной, смотря очередную дораму, но совсем не смотрели её, а наслаждались друг другом. Хосок крепко прижал Юнги к себе и сидел, уткнувшись носиком в пепельные волосы, и вдыхая нежный аромат клубники с нотками ванили. Его любимый. – Юнги, я должен тебе кое-что сказать. – Да, – омега отвлекается от фильма и смотрит на Хосока. – Я слушаю. – Я... Эмм... Вообщем, – старший берёт ручки младшего в свои, – в последнее время, я стал понимать, что не могу без тебя. Тогда в аварии, когда я увидел тебя, – голос Хосока дрогнул, – я подумал, что потеряю тебя... Все воспоминания, все наши моменты пролетели у меня перед глазами... Я не буду давать лживых обещаний. Я не хочу терять тебя, котёнок. Я хочу быть с тобой всегда. И... Я хочу спросить, – Чон открывает перед младшим маленькую коробочку, смотрит с такой нежностью и любовью, что внутри эмоции бьют через край, а слёзы на глаза наворачиваются. – Ты выйдешь за меня? – Хосок... Конечно, конечно я выйду за тебя, – омега счастлив, он смеется, но одновременно почти плачет и валит Чона в обнимашках, забывая обо всём на свете. Начинают бить часы, но Хосок с Юнги никого и ничего не замечают, лежат на кровати, в объятиях друг друга и шепчут на ушко друг другу тёплые слова. Но Хосок замечает, что новый год вот вот наступит, часы бьют, и он про себя быстро произносит: «Пусть Юнги снова сможет ходить». В этом мире все давно перестали верить в чудо, считая это просто детской выдумкой. А Хосок ещё верил. Верил и знал, что желание обязательно должно исполниться. Неожиданно на телефон альфе пришло смс от Намджуна. Ким Намджун был лечащим врачом омеги, и буквально вытащил его тогда с того света. /смс/ Здравствуйте. Понимаю, что писать в новый год было не лучшей идеей, но эта новость должна вас обрадовать. Мы изучили ещё раз снимки и травму Юнги, и нашлось лечение, которое омега должен будет пройти в ближайшее время под присмотром врачей, поэтому просьба завтра привезти его в больницу. Примерно через два месяца он сможет ходить. С новым годом вас! Конечно Хосок тут же растормошил задремавшего Юнги, и сообщил ему эту новость. Младший не мог поверить, что всё хорошее происходит сейчас, прямо сейчас, поэтому долго спрашивал у старшего: «Хён, а я точно не сплю?» На следующий день альфа отвёз омегу в больницу, и оставил там, чтобы тот мог пройти весь курс лечения под присмотром врачей. Мин конечно нудил, чтобы Чон забирал его хотя бы на ночь, но в конце концов успокоился, решив для себя, что он должен как можно скорей встать на ноги и обрадовать Хоби.

*Спустя два месяца*

На улице подтаял снег, и уже вовсю веяло весной, а тёплое солнышко согревало и ласкало своими лучами. Сегодня вечером Хосок как обычно шёл навестить своего «котика» в больницу. Он специально купил для него его любимые цветы и вкусняшек, и теперь шёл порадовать его. Подходя к больнице, он ещё из далека увидел чью-то худенькую фигурку, стоявшую прям у входа. А потом понял, что это его омега. Младший стоял, облакотившись на перила и широко улыбался. «Не может быть», – подумал Хосок и остановился, не веря своим глазам. – Стой, Хосок, стой там, – крикнул Юнги, – я сам, сам дойду. Он отпустил перила и неуверенно, словно маленький ребенок, шаркая своими худыми ножками, медленно пошёл в сторону своего альфы, вытянув ручки вперёд, чтобы не потерять равновесие. Зрелище, может, для кого-то и неинтересное, но очень трогательное. Настолько, что Чон чуть не расплакался, но сдержался – всё-таки альфа. Слёзы на глаза навернулись, когда Мин, всё также улыбаясь своей солнечной улыбкой, подошёл совсем близко и упал в объятия Хосока. – Хося, ты видел? У меня получилось, я сам дошёл, – смеялся от счастья Юнги, уткнувшись носиком в грудь старшему, который был намного выше. – Я специально старался, ради тебя, это был секрет, я так хотел, чтобы это был сюрприз. – у Юнги слова лились водопадом, он был совсем как ребенок, что верил в чудо и оно, наконец, сбылось, – Ты... Ты же рад? – Конечно, котёнок, – свои мокрые глаза альфа точно младшему не покажет, поэтому прижимает к себе своего омегу. Минуту оба стояли молча. Мин первый нарушил тишину. – Мы же теперь сможем... Ну... – Что? – Хосок заглянул в сонные глазки, красноватые от недавнего сна. Омега соблюдал режим, господствующий в больнице, а дневной сон никто не отменял. – У нас будет малыш? – Конечно, ведь теперь всё хорошо. – старший подмигнул Юнги. – Урааа, – Мин подпрыгнул, оказавшись у альфы на ручках, – у нас будет ляля! – У меня уже одна есть, – рассмеялся Чон. – Вторая не помешает, – Юнги хитро прищурился.

***

Что было потом? Ну, по-моему, это и так ясно. У Хо и Юнги родился альфа Чонгук. А чуть позже омежка Субин. И старший на протяжении всей жизни очень любил Мина, и когда их дети подросли, он ещё долго рассказывал им эту историю. «Неужели ты настолько сильно меня любил?» «Я и сейчас люблю. И сильнее, чем ты думаешь»