Зеницу ждет...

Зеницу ждёт. он всегда ждал, и продолжает это делать. ведь Агацума покладистый омега. Зеницу сидит, как на иголках. Танджиро нет дома, он не вернулся с работы. время перевалило за двенадцать. Агацума нервно отхлебывает кофе, и ждет, ждет, ждет, ждет. все сплылось, как краски на мольберте. Тик-так, тик-так, тик-так. Скрип входной двери и слышутся удушающие запахи. их слишком много. И все запахи принадлежали омегам. Зеницу содрагается всем телом, захлебывается собственным кофе и сидит, не шевелясь. Часы беззвучны. Не слышно, как Камадо снимает обувь и как карабкается по стенке в спальню. Агацума оглох. "Но ты прилежный омега, а они должны дожидаться своих альф всегда и потакать им." - слова застряли на периферии сознания. У Зенитцу колет все внутри, - легкие, сердце, казалось, и гланды тоже. Он согнулся, вцепился в мысль, что не нужен Танджиро. Тик-так, тик-так. Слух вернулся, реальность резанула в самую глотку. больно, тошно, противно. И так по кругу. Агацума ждёт. Сидит до утра на кухне, вцепившись в волосы. Они, - его прямые и блондинистые волосы, - всегда нравились Танджиро. Танджиро.. Танджиро, Танджиро, Танджиро. имя звучало будто чужое. совсем незнакомое, оно резало сердце. а лучше бы слух. Зеницу улыбается, поднимается и готовит завтрак. Танджиро на работу. Танджиро... Поставил тарелку на стол. Сделал любимый кофе альфы. Крепкий, с молоком. " - Почему тебе нравится именно этот кофе?, - мило улыбаясь на то, что Танджиро поцеловал его за ушком, хихикнул омега. По нему прошёлся тёплый взгляд, прядь волос заправили за ухо. - Он пахнет, как ты, - улыбка мягкая и тёплая, а омега краснеет. Танджиро заливисто смеётся." Зеницу почти кинул кружку на стол, беззвучно надрывая голос в истерике. В дверном проёме появился альфа, мило улыбаясь Зеницу и, подойдя со спины, целует в шею. Противно, противно, противно. Он трогает его, - Зеницу, - теми же руками, которыми вчера ебал какого-то омегу. Или омег. - Доброе утро, - голос будто не свой, в глазах зрачок меньше бусины, а его мутит. слишком сильно. В ответ мычание и звук металла о керамику. Хотелось наплевать в душу, сжечь её, но Зеницу не может. это ведь его альфа, он не может. Зеницу ведь пример идеальной омеги. Слабо улыбнувшись Агацума ушел в гостиную. Включил телевизор. Ничего не понятно. ничего не слышно. все смешалось. Хлопок, - Танджиро ушёл. Тик-так. Этой ночью его снова не было. Зеницу крутили, крутили, крутили через мясорубку, продолжая и продолжая. Кости ломались-ломались-ломались. Агацума ждет. Он ведь покладистый омега.