в четырёх актах

Репетиция факультетского театра всегда проходят в том же зале после репетиции КВНа. Здесь всё ясно и не может быть вопросов. Как Арсений и Антон оказались в одной закрытой неудобной маленькой комнате, в которой собраны декорации к спектаклям, и как член Антона оказался во рту у Арсения, это уже вопросы поинтереснее. Всё началось как-то быстро: Антон уходил позже всех с репетиции, когда театральный кружок уже постепенно разогревался и ребята выходили на сцену. Сначала он задержался неосознанно — а потом ушёл домой через десять минут, потому что смотреть, как четвёртый курс ставит Шекспира не было чем-то интересным. Через пару недель можно было с решимостью заявить: без этих репетиций Антон уже не мог. Точнее, дело не в самих репетициях. Дело в одном весьма конкретном человеке, который слишком часто смотрел в зал и ловил реакции Антона; однажды он даже ему подмигнул, и Антон, облизнув губы, понял, что действовать надо срочно. Прямо сейчас. Но он струсил. В гримёрке они постоянно сталкивались, пытались обойти друг друга, делая одновременно шаг в сторону — с синхроном у них с самого начала всё было хорошо. Только со временем обходить друг друга расхотелось. А потом Арсений сказал: — Пойдём. И Антон пошёл. Он пошёл за Арсением, который очень уверенно шагал в сторону комнаты, откуда они брали декорации уже для генеральных репетиций; сейчас, на самом начале работы над драмой, лишние предметы только бы мешали. Однако сейчас, открывая дверь внутрь, Арсений слегка цокает языком — слишком мало места. Но они как-нибудь справятся, да? Антон, покусывая нижнюю губу, зашёл следом и машинально запер дверь с их стороны. Было темно, но их взгляды столкнулись, и Попов, несильно потягивая Антона, притянул его к себе и даже не задумался прежде, чем поцеловать. Они не говорили; язык Арсения не встретил тогда никакого препятствия, потому что Антон как будто был готов к этому поцелую. Вероятно, так и было; не признаваясь даже самому себе, он часто представлял себе, как поцелует Арсения первым — тому слишком убедительно давалась роль Ромео. Разве можно было устоять? Арсений целовал долго. Он тянул Антона на себя за толстовку, упираясь при этом спиной в полку, забитую огромным количеством сложенных костюмов, однако через пару минут Попов одним движением поменял их местами, прижимая лопатками к полке уже Антона. Антон не возражал; он только вскинул брови в лёгком удивлении и стал отвечать на поцелуй нетерпимее, хотя Арсений и пытался перевести его в более нежное русло, успокоить, быть ласковым, но Антон не оставлял ни единого шанса. Пришлось идти ва-банк. А именно — встать на колени. У Антона тогда перед глазами всё замылилось; он смотрел вниз, смотрел, как Арсений расстёгивает его джинсы, но ничего не понимал. Неужели он решится? Прямо здесь, прямо перед началом собственной репетиции?.. — Не надо, — неуверенно прохрипел Антон, стараясь потянуть Арсения за плечи на себя. — Что ты делаешь… — Тебе понравится, — прозвучало в ответ быстро, и даже по голосу Антон услышал чужую улыбку. А потом откинул голову назад, и… В горле пересохло практически моментально. Антон пальцами обеих рук вплёлся в тёмные волосы, но не потягивал на себя, потому что не хотел сделать больно. У него мелкая дрожь по всему телу, потому что — да потому что, блять, ему прямо сейчас отсасывал парень, присев в ужасно неудобной и тесной комнате; но Арсений старался. Он расслабил горло, помогал себе второй рукой и сам брал глубже, понимая, что Антон просто боится сделать движение бёдрами вперёд. Почему-то у Попова в голове промелькнула мысль: со временем перестанет бояться. — Арс… — выдохнул хрипло Антон, почувствовав, что уже на самой грани; он пытался его оттолкнуть, но Арсений не поддался, и это так странно. Он что, хочет… Типа… проглотить? Антон сам сглатывает от такой мысли и отпускает себя; если захочет — он сам отстранится, так ведь? Шастун выгибается в пояснице и стонет, закрывшись локтем, чтобы заглушить достаточно громкий звук. Арсений медленно облизывает губы и поднимается с затёкших ног, прижимается губами к уху Антона и шепчет: — Поможешь теперь мне? У Антона по шее бежит мелкая дрожь от такого горячего шёпота, но он кивает и кладёт руку на уже расстёгнутые (успел подготовиться) джинсы Арсения. Он не просит отсоса — понимает, наверное, что у Шастуна не то чтобы есть опыт в таких делах, поэтому Антон помогает Попову только рукой, но многого делать и не нужно, потому что хватает пары движений. Арсений прижимается к шее Антона, стонет и обмякает в его руках на секунд тридцать; он слышит, как из-под воды, крики «Арсений!» со сцены и понимает, что ему уже точно пора. Он застёгивает джинсы и выходит первым, кинув с улыбкой: — Увидимся, да? Антон неаккуратно заправляет футболку в джинсы и неуверенно кивает, пока Арсений выходит за дверь. Так всё и началось.

***

А потом получилось так, что видеться они стали… часто. Арсений раз за разом опускался на колени перед Антоном, уже профессионально расстёгивая его джинсы за секунды. Антон выдыхал и запускал пальцы в чужие волосы, иногда позволяя потягивать на себя. Арсений был очень самоуверен и с каждым разом старался как будто бы больше и больше, потому что он никак не мог себе позволить сделать Антону не так хорошо, как в первый раз. Антон не понимал как, но у Попова в самом деле с каждым разом получалось только лучше. Арсений так сильно старался для него, что Антон думал: ему тоже хочется постараться для Арсения, поэтому в их очередную встречу всё вдруг идёт не по сценарию. Сначала всё, как раньше: они запираются в комнате, Арсений прижимает Антона спиной к полкам, но Антон не даёт Арсу опуститься на колени и тянет его вверх со словами: — Уже давно моя очередь. Арсений делает вид, что сначала не понимает, но потом хитро улыбается и облизывает губы. — Это будет твой первый раз? Смотрят глаза в глаза. Антон говорит честно: — Да. — Рассказать пару приёмов? Хорошо, что здесь темно, потому что у Антона краснеют щёки и кончики ушей. Он молча кивает, потому что знает — соглашаться надо, иначе вряд ли минет в его исполнении будет удачным. Ведь ему хочется сделать Арсению приятно. Хочется быть на уровне, хотя он и понимает, что с первого раза такого мастерства ему не достигнуть. — Не пытайся сразу брать глубоко, — говорит Арсений совершенно спокойно, потому что его тема разговора не стесняет: он рассказывает парню, который собирается ему отсосать, как это сделать лучше всего, что здесь такого? — Не торопись, в первый раз всегда сложно, но не всё сразу. Расслабь горло, бери медленно и неглубоко, понял? Тебе надо привыкнуть. Попробуешь? Арсений пытается расслабить Антона, поэтому и он делает кое-что — целует его. Антон в очередной раз думает, что целуется он так же хорошо, как делает и всё остальное. — Арс… — выдыхает он в чужие губы, но не отпускает от себя, держится за его бёдра. — Скажешь, если будет хуёво? — Не будет, — улыбается он и прикасается губами напоследок. — Главное — не делай больно себе. Забей, если покажется, что слишком медленно. У меня ещё полчаса до начала репетиции сегодня. Антон думает про себя: он стал приходить раньше, чтобы они успели, э-э, увидеться. Почему сейчас это кажется таким пиздец милым? Антон улыбается. Арсений вообще милый, если подумать. Заботится о нём. У Антона внутри постепенно теплеет, и он опускается на колени сам. Они практически ничего не знают друг о друге, хотя Арсений после их первой встречи добавился к Антону в друзья. Получается, они знают только о наполнении их страниц в соцсети, что, естественно, почти никак не помогает узнать друг друга лучше. Что знает Антон? Что Арсений играет в театре и неплохо делает всякие штуки губами и языком? А ещё сохраняет себе фильмы в видеозаписи, только Шастун не видел ни одного из тех, которые сохранены у Арсения. А что может знать Арсений? Он тоже изучил чужую страницу, только информации там ещё меньше, а разговаривать… Они никогда не разговаривали, даже почти не целовались до этого момента, но сейчас Арсений может уверенно сказать, что знает, как целуется Антон. И целуется он хорошо. Антон старается не смотреть на Попова, расстёгивает его джинсы и немного спускает вниз. Облизнув губы, он тянет вниз за резинку трусов и берёт член Арсения, сразу же начиная двигать рукой вперёд и назад. Арсений гладит его по голове, и Антон сглатывает от такой неожиданной нежности, но ему приятно, и он немного поворачивает голову к руке Арсения, чтобы показать ему: нравится. Арсений считывает ощущения Антона и запускает пальцы глубже, массирует кожу головы и двигает бёдрами вперёд, показывая Шастуну, что стесняться нечего. Тот двигает рукой быстрее, чувствуя, что и ему в джинсах становится тесно, но не отвлекается, смотрит на головку и, отсчитав в голове до трёх, прикасается губами; сначала просто касается, а потом, раскрыв губы, берёт постепенно внутрь. Несколько раз Арсений, тяжело дыша, поправляет Антона, говорит «помедленнее», когда видит, что ему тяжело, а потом просит поднять на него глаза, от чего Антон сначала отказывается, но просьба звучит настойчиво, поэтому он слушается и замирает на несколько секунд. Он смотрит на Арсения снизу-вверх и думает, какой он охуенно красивый с этим его масляным взглядом, приоткрытыми губами, сбитым дыханием и красивыми руками, которыми он сейчас ласкает его волосы. После этого взгляда глаза в глаза Арсений держится ещё, наверное, полминуты, после чего шумно стонет, забив на то, что они, вообще-то, около актового зала их университета. Сейчас нет никаких границ, нет никакого времени; им обоим просто хо-ро-шо, Антон встаёт с колен, Арсений целует его снова и шепчет: — Вот видишь, ты справился. Антон застенчиво отводит взгляд, но Арс поворачивает его голову к себе и говорит: — Нечего стесняться, понял? Иди сюда. Арсений притягивает его ближе, обнимая за плечи, и Антон сам целует его, улыбаясь от такого неожиданного комплимента. Справился, значит. С таким учителем было грех не справиться, думает он, но не говорит вслух, потому что всё ещё никак не может оторваться от чужих губ. — Мне пора, Тох, — говорит Арсений в его губы, не желая отрываться. — Ещё увидимся, да? Антон кивает и тычется в его шею, потому что не хочет отпускать. Арсений гладит его по спине, впервые за их встречи чувствуя, как сильно ему не хочется уходить. — У меня завтра снова репетиция, можем встретиться после неё, если хочешь, — предлагает Попов неожиданно для себя, потому что он не планировал делать эти встречи чем-то большим, но Антон, водящий носом по его шее, заставляет решиться на встречу уже завтра. — Сможешь? — Смогу. — Я закончу в восемь. Антону хочется в шутку спросить, будет ли это полноценным свиданием, но молчит, выпускает Арсения из своих рук и получает поцелуй на прощанье. — До завтра, Антон. — До завтра, Арс. Арсений выходит из комнаты, а Антон стоит ещё несколько минут и улыбается как дурак, сам не зная чему именно. Что будет завтра? Они снова запрутся здесь от всего мира? Странно, но после сегодняшнего Антон надеется на что-то ещё. Ему кажется, что в их случае поцелуи и объятья куда интимнее того же самого минета, поэтому Антону, видимо, хочется целоваться. Только он никогда не скажет об этом Арсению, он же не девчонка. Не девчонка, но так и выходит из университета с улыбкой, которую никак не удаётся скрыть.

***

— Дашь сигаретку? Антон протягивает Арсению пачку, и тот, благодаря Антона кивком, вытаскивает одну сигарету и щёлкает зажигалкой. — Прости, задержались. Заждался? Антон хмыкает (это означает «да») и затягивается. — Когда показываете спектакль? — Через две недели. Придёшь? — А ты приглашаешь? — Приглашаю. А то ты, наверное, уже во всех подробностях нашу комнату для декораций оценил, надо теперь и сам спектакль увидеть. Арсений смеётся, а Антон шутливо толкает его локтем в бок. — А вы когда с КВНом выступаете? Антон жмёт плечами и выдыхает ответ вместе с дымом: — Может, где-то через месяц. Сам пока не знаю. Хочешь прийти? — Конечно. Мне все уже уши прожужжали про самого смешного Антона Шастуна. — Кто это тебе прожужжал? — усмехается Антон на такой комплимент. — Весь универ про тебя говорит. А я даже похвастаться могу, что тот самый Антон Шастун мне отсас… — Заткнись, — перебивает Шастун, и Арсений улыбается, смотря прямо на него. Арсений даже забывает, что у него между пальцев зажата сигарета. Он смотрит, как Антон выдыхает дым, смотрит на его длинные пальцы, смотрит в его глаза и приподнимается на носках кроссовок, чтобы поцеловать его прямо здесь и сейчас; на улице — плевать. Никто не смотрит. Антон приподнимает брови, но на поцелуй, который оказывается слишком коротким, он отвечает. — Ты чего? — спрашивает он после, и Арсений, сделав последнюю затяжку, тушит сигарету ногой. — Ничего. Ты просто очень сексуально куришь. — Нас могли увидеть. — Меня это никогда не остановит от поцелуя. Антон не понимает, почему Арсений такой смелый, докуривает и свою сигарету, не зная, что им делать теперь. Просто разойтись? Разве можно? — Хочешь ко мне? — прекращает эту дилемму Арсений. — Мой сосед сегодня не ночует дома, а я так боюсь оставаться один. — Дурак, — смеётся Антон и соглашается: — Пойдём. Пока они едут в метро Антону очень хочется прижаться к Арсению, но он не такой смелый, поэтому он просто смотрит, как Арс моргает своими длинными ресницами, как улыбается на его глупые шутки и как смешит его сам. Внутри у Антона что-то теплеет, у самого солнечного сплетения, когда он смотрит на Арсения. Наверное, его хочется поцеловать. Хочется взять его лицо в свои руки, хочется быть близко-близко, и Антон сейчас совсем не готов анализировать эти чувства. Стыдиться их он не собирается тоже, потому что не время думать, насколько всё серьёзно или нет — он просто ловит кайф, когда Арсений рядом, когда можно с ним посмеяться, когда можно побыть рядом, когда можно на него смотреть. Когда он смотрит в ответ. Когда смеётся. Разве стоит думать о чём-то ещё? По пути к нужному дому Арсений рассказывает, что живёт со своим другом, Серёгой Матвиенко, но тот на сегодняшнюю ночь тоже нашёл себе компанию. А потом Попов говорит фразу, которая ставит Антона в тупик: — О тебе он знает, так что не волнуйся. Я его предупреждал, что ты можешь прийти. — Он знает… что? — переспрашивает Антон, чувствуя, что сердце бьётся быстрее. — Расслабься, — улыбается Арсений и толкает его в плечо. — Знает, что мы с тобой, скажем так, знакомы. Об остальном не переживай. В лифте они поднимаются молча, Арсений открывает дверь в квартиру и пропускает Антона вперёд. Тот мнётся на пороге, но в конце концов разувается и снимает куртку, вешая её на куртку Арсения. Это странно — прийти вот так к человеку, с которым… А что у них с Арсением? Такая особенная дружба или типа того? — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Арсений, проходя на кухню, и Антон проходит следом, внимательно осматриваясь по сторонам. — Можно чая, — отвечает он и садится за стол, на который указывает Арсений, предлагая сесть. — Твой сосед точно не вернётся? — Забей на него, Тох, даже если вернётся, то ближе к утру. Чувствуй себя как дома. Антон выдыхает, берёт чашку, которую протягивает Арсений, и правда старается расслабиться. В полной мере это выходит, когда они с Поповым оказываются в его комнате, а Антон оказывается нависшим над ним. Арсений лезет руками под толстовку, и кожа Антона покрывается мурашками от осторожных касаний чужих пальцев. Он целует Попова в шею, тот сбито дышит и прижимается всё ближе, а потом, подхватив низ, тянет толстовку Шастуна вверх, не замечая, что снимает её вместе с футболкой. — Упс, — хитро улыбаясь, Арсений опускает одежду Антона на пол, — как так вышло? Антон смущается; он не был готов раздеться так скоро, но Арсений приподнимается, садясь на кровати, и снимает с себя чёрный свитер, отправляя его на пол к вещам Антона. — Не стесняйся, — шёпотом просит Арсений и тянет Шастуна обратно к себе за плечи. — Поцелуй ещё. Антону не нужно повторять дважды: он целует ключицы Арсения, потом спускается к рёбрам, целует напряжённый живот, и вдруг Арсений останавливает его: — Антон, слушай, ты… Хочешь зайти дальше? У Антона пелена перед глазами, и он сглатывает. Готов ли он заняться сексом с Арсением? Как понять, что — готов? — Я не… Я не знаю, Арс, — честно отвечает он, смотря в голубые глаза, от которых невозможно оторваться. — Я не знаю, как всё… Как надо… Он сбивается и немного краснеет, что теперь Попову прекрасно видно, но вызывает у него лишь улыбку, и он прикладывает ладонь Антону к щеке. — Эй, я не спрашивал, знаешь ли ты, как всё делается. Я спросил, хочешь ли. Скажи, хочешь? — Я… — у Антона в горле стоит ком, потому что кто вообще говорит о сексе? Ему неловко, но серьёзный взгляд Арсения обозначает, что уйти от ответа не получится. — Да, хочу, — помолчав, честно говорит он, — но не знаю, как. Не хочу делать тебе больно, понимаешь? — Мне не будет больно. Смотри. Арсений поднимается с кровати, чтобы достать смазку и презервативы, после чего кладёт их на постель. Он садится рядом с Антоном, который явно нервничает, и кладёт руку ему на колено. — Посмотри на меня. Антон смотрит. — Ты зря боишься заранее. Я расскажу тебе, как мы сделаем: сначала мы разденемся, потом я наверняка захочу тебя много раз поцеловать. Видишь, ничего страшного, да? Потом ты выдавишь немного смазки на пальцы. Сначала на пальцы. Я скажу тебе, если мне будет больно, договорились? — Как ты… Как ты можешь вот так спокойно говорить об этом? — О чём? Антон закатывает глаза, потому что Арсений вынуждает сказать вслух: — О сексе. — А что, это что-то страшное? По-моему, совсем не страшно. Зато очень приятно. Хочешь, сначала я? Арсений поднимается и раздевается уже полностью, а Антон рассматривает его красивое тело. Много-много родинок, которые уже сейчас хочется соединять пальцами, и Антон тянет Попова к себе за бёдра, чтобы поцеловать в нижнюю часть живота. Арсений выдыхает. — Теперь твоя очередь. Антон раздевается всё ещё немного стыдливо, но Арсений, когда препятствий в виде одежды больше нет, тянет его на себя, гладит по груди и плечам, целует в шею, чтобы показать, какой Антон на самом деле красивый. И желанный — тоже. Всё оказывается не так сложно, как думал Антон. Арсений помогает и направляет, много раз совершенно честно повторяет, что ему хорошо, чтобы расслабить Антона, и тот начинает действовать смелее и увереннее. Когда Арсений стонет, у Антона сносит крышу, он двигается быстрее, Арсений скрещивает ноги на его пояснице, и Шастун думает, что сердце у него точно выскочит, потому что Арсений с закинутой назад головой, с выгнутой спиной, с открытыми губами просто невероятное зрелище. И чего он боялся? Такой красоты? Арсений приходит в себя долго. Он лежит сбоку от Антона, который гладит его по голове, и сбивчиво дышит, закрыв глаза. Он обнимает Антона одной рукой, пока окончательно не выравнивает дыхание. Тогда Попов приподнимается, чтобы заглянуть Антону в лицо, и целует его в лоб. Шепчет: — Видишь, ты справился и во второй раз. Антон обнимает Арсения так, что заставляет буквально лечь на себя, но Арсений всё же сползает ниже и прижимает голову Антона к своей шее. — Будем теперь встречаться? — спрашивает он скорее шутливо, но Антон почему-то очень резко реагирует на этот вопрос. Внутри что-то будто замыкает. Он думал, что они просто получают удовольствие, минет и секс без обязательств, поэтому вопрос Арсения так резонирует с его мыслями. Значит, Арс надеялся на что-то серьёзное? Антон впервые задумывается об этом, его как будто осеняет: они же два парня, они нихуя про друг друга не знают, какие тут могут быть отношения? Антон делает вид, что засыпает, и Арсений больше не мучает его вопросами: целует в волосы и накрывает их обоих одеялом, а после ложится к Шастуну так близко, как только может, и тоже закрывает глаза.

***

Антон по-детски избегает Арсения, потому что чувствует, как сильно он запутался. Все эти встречи с Арсением в тесном помещении для декораций ещё можно было бы пережить, потому что тогда они ни разу не заговорили о «них», никаких «их» не было. У Антона не появлялось никаких мыслей, что всё это может вылиться в отношения, что, вообще-то, у всего есть логическое продолжение; это не приходило в голову, потому что не было важно. Убегать и игнорить после секса — плохая идея, но у Шастуна не было выхода. Что ему делать? Он пытался понять, хочет ли он видеть Арсения, и каждый раз отговаривал себя, уходил из актового зала, стараясь никак не пересекаться с Поповым, бежал, чтобы не встретить его, накидывал капюшон очередной толстовки и проходил мимо по коридору. Арсений думал, что Антону нужно пару дней времени и не лез к нему, но потом Антон пропустил их спектакль, хоть Арсений и пытался с большой надеждой высмотреть его в зале. Ещё через несколько недель пришёл на КВН и прорвался в гримёрку после, но Антон делал вид, что они не знакомы, и именно это так больно укололо Арсения. Как будто ничего не было. Как будто Антон не целовал его во время секса, чтобы убедиться, что Арсению не больно. Как будто он не гладил его по волосам. Как будто не опускался перед ним на колени. Для Антона всё это словно стёрлось, не было важным, и Арсений, поджав губы, выходил из гримёрки и пытался всё забыть. Не получалось. Антон всегда был в его мыслях. Антон-Антон-Антон. Почему он поступил так? Антон и сам не может этого понять, но он действительно оттолкнул Арсения так жёстко, как не стал бы прерывать общение ни с одним человеком. Он пытался оправдать себя: ему просто нужно время всё понять и осмыслить, но это было ложью: помочь осмыслить ему мог только Арсений. Прошёл месяц после их последней встречи, когда Антон стал замечать, что Арсений стал очень близко общаться с одной девушкой из театрального кружка. Антон не думал, что сможет ревновать Арсения, но вот он смотрит, как она подсаживается к нему в столовой, как они обнимаются, как Арсений улыбается и как она кладёт руку ему на колено. Антон даже пишет Арсению сообщение: Антон Шастун (14:15) у тебя девушка появилась? Арсений смотрит на загоревшийся от уведомления экран, но Антон уже удаляет сообщение, не давая Попову ответить. Арсений тушит экран и вновь увлекается разговором с Алёной. Всё это длится полтора месяца. Антон постепенно понимает, что скучает по Арсению. Он этого не знает, но Арсений скучает тоже, пусть и злится, пусть не знает, чем оттолкнул Шастуна, но ловит иногда его взгляд во время перерывов и понимает, что уже заранее простил его, пусть Антон ещё и не извинялся. В один из дней, когда они сталкиваются в актовом зале, Антон ловит взгляд Арсения и осознаёт достаточно чётко лишь одно: ему очень хочется его поцеловать. Плевать на все правила, нормы и выдуманную хуй пойми кем традиционность, потому что после занятий Антон едет к Арсению домой, очень надеясь застать его, потому что вряд ли в скором времени в нём будет столько смелости, как сегодня. Он понимает: Арсений ему нравится. Без Арсения стало сложно, пусть они и «познакомились» очень необычным способом. Теперь хочется Арсения узнавать. Говорить с ним часами, обсуждать фильмы, ходить в кино на последний ряд, ждать друг друга на перекурах и оставаться после пар, чтобы посмотреть, как он репетирует спектакль. Антон быстро шагает к нужному дому, но у двери подъезда медлит. Вдруг он уже упустил свой шанс? Вдруг своим детским бойкотом он уже оттолкнул Арсения? Вдруг с этим уже ничего не сделаешь? Дверь подъезда открывает какая-то девушка, и он, заставляя себя не думать, заходит следом и решает идти по лестнице пешком, чтобы немного отвлечься. Последняя ступенька. Дверь. Звонок. Дверь открывается, и Антон задерживает дыхание. — Вы к кому? — спрашивает открывший дверь Серёжа, и Антон сглатывает. — Арс дома? — Ща подойдёт, — говорит Матвиенко и, уходя в квартиру, зовёт Арсения: — Там к тебе пришли, давай вставай уже. Антон знает, что хочет сделать, поэтому заходит внутрь, хоть его и не приглашали, и закрывает дверь. Из комнаты выходит Арсений и очень удивляется оказавшемуся в прихожей Шастуну; останавливается у своей спальни и не подходит ближе. Антон понимает: обижается. — Привет, — выдыхает Шастун и делает несколько шагов к Попову. — Не хотел меня видеть? — Что случилось? — сухо спрашивает Арсений, сложив руки на груди, а Антон подходит уже совсем впритык, заставляя спросить: — Что ты делаешь? — Арс, — мягко зовёт Антон и даже улыбается. — Арс, я много думал. О тебе. О себе. О том, что без тебя всё вокруг становится неинтересным. Ты сказал тогда… Спросил, будем ли мы встречаться. Помнишь? — Тебя эта шутка напугала? — Да. Видишь, какой я трус. Арсений вытягивает одну руку и поправляет Антону чёлку. — Ты не трус. Дурачина немного, но это ничего, лечится. Антон перехватывает чужую руку за запястье и прижимает ладонь к своей холодной после улицы щеке. — Вылечишь тогда меня? — спрашивает он уже шёпотом и не даёт ответить, потому что наклоняется для поцелуя. Их губы соприкасаются, и у обоих по позвоночнику бегут мурашки. Антон отпускает руку Арсения и обнимает его, прижимая к себе, пока тот в свою очередь держит лицо Шастуна уже обеими руками, отвечая на поцелуй. — Я хочу встречаться с тобой, — выдыхает Антон в губы, чем ставит в ступор уже Арсения. — Ты серьёзно? — Серьёзнее не бывает. Арсений шутливо бодает его в лоб, а потом прижимается, уложив голову на его плече. — Дурак, Тох. Я так по тебе соскучился. А ты ещё с этой своей ревностью… — Забей, — просит он в ответ, поглаживая Арсения по спине. — Теперь не буду тебя ревновать, ты же согласился? — Согласился, — отзывается Арсений, и Антон слышит по его голосу, что он улыбается. — Пойдём фильм посмотрим? Раздевайся. Антон снова вешает куртку на куртку Арсения, ставит свои кроссовки рядом с его кроссовками и думает, что эта картинка ему очень нравится. Арсений целует его в щёку и тянет в свою комнату. Антон понимает, что он влюбился. Арсений думает, что Антон слишком низко себя оценивает, но они поработают над этим.