Суицид

***

      Ацуши сидел в полутёмной комнате на полу и беззвучно рыдал, щедро поливая слезами свои же носки, валяющиеся рядом. Снова жизнь не задалась, как всегда!       А как же ещё может быть у него, у приютского отброса, недостойного всем работникам агенства ноги целовать? То ли уж Ацуши действительно был таким никчёмным, то ли просто жизнь его сильно не любила и что ни день подкидывала какие-нибудь приятные душедробительные сюрпризы.       А ведь и правда — что за жизнь-то такая? Разве можно это вообще жизнью назвать? То Акутагава, как гопник, выскочит из-за угла со своим вечным «Дазаем-семпаем» и изрежет тебя Расёмоном в клочья — хорошо ещё, что тигриная регенерация и лечение Йосано-сан пока не подводят. То Люси в кафе обзовёт тряпкой и так сильно ударит стаканом по столу, принося заказ, что чуть ли не кипящая жидкость брызнет прямо в лицо. То Кёка, своим зомбированным взглядом проникая в самую душу, вытянет из твоего и без того не очень толстого кошелька все деньги и с милой улыбкой съест их в виде блинчиков. То на работе Куникида психанёт и начнёт орать на кого попало, не разбирая правых и виноватых.       Короче говоря, не жизнь, а сплошное издевательство.       Ах да, есть же ещё Дазай… Этот умеет вычленять твои мозги из головы и долбить по ним, даже совершенно не желая ничего подобного. Более того, он даже умеет заставлять тебя самого проделывать всяческие нехорошие операции со своими мозгами и психикой.       Кстати о Дазае: Ацуши временно остановил поток своих слёз, уже к чертям смывающих насквозь мокрые носки, и задумался. Дазай. Суицидник.       Ацуши для порядку пролил ещё три слезинки и поднялся с пола. Затем пошёл и вытер лицо полотенцем — вернее, не совсем полотенцем, вообще-то половой тряпкой, но он ничего не заметил, так что это было уже неважно.       Ему в голову пришла гениальная идея: а что если совершить суицид? В общем-то, проблем с её реализацией не было, кроме одной: он не знал, как именно это лучше всего сделать.       Ацуши подумал немного, походил по комнате; наступил в лужу собственных слёз, поскользнулся и грохнулся на пол. Но так как он форменный лошара, просто упасть на пол он не мог, вот и влетел головой в табуретку. Табуретка упала на него, и он, не успев даже снова начать рыдать, вырубился.

***

      Утром, когда солнце своим лучом (а что, на Ацуши и одного луча хватит) заглянуло в комнату, Накаджима наконец оклемался. Оглядевшись вокруг, он попытался вспомнить, что вчера было.       Поставив табуретку на место, он нашёл носки, причём постиранные (ума не хватило догадаться, что это он их своими слезами вчера прополоскал). Ацуши немного повеселел, нацепил носки и по рассеянности без ботинок вышёл на улицу.       Светило солнце, пели птички, Ацуши без ботинок шёл в агенство. Когда он уже собирался открыть дверь, кто-то распахнул её раньше него и заехал ему по лбу. Оказалось, что это Танидзаки убегал от своей шизанутой сестры. Ацуши встал с земли, отряхнул кое-как штаны, зашёл внутрь, и вдруг его осенило: он же самоубийство совершить хотел!       Неожиданно ему по лбу заехала какая-то другая дверь — на этот раз Куникида, психующий по поводу опоздания Дазая, запнул того прямо в комнату. Дазай, как назло, сегодня был обкуренный из-за каких-то грибов, но Ацуши всё-таки решил попробовать с ним поговорить, как с заслуженным суицидником.       Подняв Дазая с пола, Накаджима усадил его на стул и сел рядом. Дазай уставился в потолок и никак не реагировал. Ацуши прокашлялся и посмотрел на Дазая. Тот всё ещё никак не реагировал, только улыбался как идиот. Ацуши рассердился и стукнул Дазая по руке. Дазай подскочил на стуле и навернулся с него.       Куникида что-то орал из-под горы незаконченных отчётов, но Ацуши не обращал на этот ор никакого внимания. Он поднял Дазая снова на стул и спросил:       — Дазай-сан, вот вы же разбираетесь в суициде?       Обкуренный Дазай, едва фокусируя взгляд, ответствовал:       — Н-ну дааааа…       — Отлично, — бодро сказал Ацуши. — Помогите мне совершить самоубийство!       Дазай кивнул головой и снова чуть не навернулся со стула.       — Каким способом мне лучше всего сделать это? — спросил Ацуши, пытаясь найти в глазах Дазая что-то осмысленное.       Дазай долго думал, потихоньку сползая со стула, потом всё-таки слетел с него и, валяясь на полу, заявил из-под стола:       -…ГХХХРиБы!..       Ацуши задумался. Грибы — это, конечно, хорошо, но вдруг ничего не выйдет и вместо суицида будет расстройство желудка? Этого Ацуши точно не хотел, поэтому собрался задать свой вопрос снова, но вдруг обнаружил, что Дазай заснул под столом и даже начал храпеть там.       «Мне поможет интернет!» — решил тигр и направился к ноутбуку. Бессовестно стырив комп из-под самого носа Куникиды, Ацуши лёг прямо на пол и забил в поисковик: «Как совершить самоубийство».       Подождав три минуты, ибо комп глючил, как дыхательные пути Акутагавы, Ацуши наконец стал просматривать разные сайты.       «Как совершить самоубийство чтобы всё получилось»       «Как распознать в себе суицидника»       «Как умереть во сне»       «Может ли Сайтама суициднуться»       Ацуши было ничего не понятно, но он терпеливо листал дальше. Затем он решил посмотреть картинки, а то вдруг у него клиповое мышление и в картинках понятнее будет.       «Способы самоубийства» — гласила первая картинка в виде таблицы.       «Это мне и нужно», — подумал Ацуши и стал читать.       Повешение он отверг, потому что верёвка может порваться и тогда он упадёт на пол и ушибётся. Топиться тоже не вариант, ибо Ацуши считал, что он тряпка и сразу всплывёт. Отравление не подходило, потому что не хотелось нечаянно заработать расстройство пищеварительной системы. Химическое воздействие — тоже не очень, сильно больно. Самоубийство путём доведения себя до смерти от голода и жажды тоже ему не понравилось, потому что он, проголодав денёк, превратится в тигра и сожрёт Акутагаву. Вены резать не хотелось, да и вообще, у него нож тупой, эдак придётся сидеть и пилить их полдня как дурак.       Через какое-то время у Ацуши уже голова заболела от всех этих способов, да тут ещё и Куникида высунул голову из-под своих бумажек, озираясь в поисках украденного компа. Ацуши испугался и оттолкнул ноутбук куда подальше, прямо к Дазаю под стол.       Куникида, грозно тряся блокнотом, вышел из-за стола и увидел у Дазая свой комп. Пнув спящего Осаму посильнее, он забрал комп и начал костерить ни в чём не повинного Дазая за дебильные запросы о самоубийствах.       Ацуши тем временем на карачках выполз из офиса и поплёлся к себе.       «Чёрт с ним, просто выброшусь из окна».

***

      Придя домой, он первым делом открыл окно. Потом ему показалось, что окно слишком низко, и вместо смерти можно заработать себе перелом позвоночника. Такая перспектива его не устраивала. Тогда он закрыл окно и пошёл искать какое-нибудь высокое здание.       Наконец он забрёл не пойми куда и нашёл окно на девятом этаже.       «Ну тут уж наверняка помру», — подумал Ацуши и полез на подоконник.       Но в следующую секунду он очутился снова в комнате, ибо с высоты девятого этажа людишки и другие предметы казались какими-то слишком мелкими.       Ацуши спустился на восьмой этаж, потом подумал и спустился на седьмой. Людишки всё ещё казались мелкими, но пятый этаж уверенности в смерти не внушал. Про шестой Ацуши почему-то забыл.       Он нашёл на седьмом этаже какую-то открытую дверь и прокрался в комнату.       Теперь наш суицидник спокойно открыл окно. Людишки своим мелким видом всё ещё нервировали его, но он храбро зажмурился и… сделал шаг назад.       — Ты тряпка, — сказал Ацуши строго самому себе и сел на подоконник, свесив ноги в постиранных слезами носках. Чтобы сильнее себя отругать, он стукнул кулаком себе по животу и чуть не слетел с подоконника. Испугавшись, он вцепился раму и перестал двигаться.       Внизу начали собираться люди.       — Тряпичная тряпка, состоящая из тряпки! — попытался оскорбить себя Ацуши, но вышло не очень.       Внизу послышался смех. Пожалуй, оскорбление про тряпку было слишком громким.       Ацуши подвинулся к краю подоконника. Прыгать с такой высоты совершенно не хотелось. Люди внизу что-то говорили, и, похоже, кто-то звонил по телефону.       — Ну вот, сейчас они каким-нибудь спасателям позвонят, те за мной приедут, и ничего не получится... — пробормотал Накаджима.       А вдруг они позвонят в агенство? Получать люлей от Куникиды за идиотские выходки не хотелось, но прыгать всё равно было страшно.       А люди внизу наблюдали. Кто смеялся, кто показывал пальцем, кто пугался, а кто догадался побежать на этаж, где находился суицидник. Впрочем, Ацуши предусмотрительно запер дверь, так что бояться ему было нечего.       Ацуши уселся поудобнее и попытался вспомнить все свои невзгоды. Вначале получалось хорошо, даже две слезинки упали. Но потом Накаджима вспомнил обкуренного Дазая, засмеялся и всё испортил. Кто-то из людей внизу тоже засмеялся, другие же непонимающе переглянулись.       Тогда Ацуши собрал всю волю на кончике мизинца и выдал ливень слёз. Он рыдал от своей никчёмности, от того, что он неудачник, от того, что его никто не любит и никому он не нужен, от того, что он такой тупой, что не может даже суициднуться нормально… И он уже начал было сползать с подоконника, когда вдруг услышал:       — Прыгай! Прыгай!       Внизу какой-то идиот кричал это, чтобы взять его на слабо! Какая наглость!       К нему присоединились другие, и вскоре кричала уже целая компания:       — Прыгай!!! Прыгай!!!       Ноги Ацуши вцепились в подоконник. То есть он поддастся этим дуракам и вот так просто прыгнет? Выбросится из окна, потому что кто-то кричал «Прыгай»? Покончит с собой на утеху толпе?       Все слёзы куда-то делись. Ацуши влез обратно в комнату, высунулся и громко сказал в сердцах:       — Да пошли вы все В ЖОПУ!

***

      Гордый Ацуши дефилировал по улице как пьяный кошак и радовался, что не отдал свою дрянную жизнь каким-то болванам на потеху. Сверкая носками, продранными об асфальт, он показывал неприличные жесты направо и налево и охреневал от своей мегабрутальности и запредельной улётности. Прохожие тоже охреневали и на всякий случай обходили этого шизика стороной. Девушки, сражённые его великолепием, складывались в штабеля сами собой, выстраивая по бокам от его пути целую аллею славы. Даже птицы вместо привычного чириканья затянули что-то из Раммштайна.       Становящийся всё круче и брутальнее Ацуши притащился в агенство и строго посмотрел на дверь. Дверь струсила и открылась. Ацуши вошёл в агенство.       Только Куникида собрался на него наорать за прогул, как Ацуши брутально чихнул и своим чихом отшиб Куникиду в самый дальний угол. Тем временем из другой двери вылетел Танидзаки и собрался уже врезаться в Ацуши, но, натолкнувшись на препятствие в виде лба, твёрдого аки алмаз, изменил траекторию по невозможным законам физики и, ломая все пространственные и временные границы Вселенной, влетел обратно откуда взялся.       Тем временем Накаджима, сам офигевая от своей крутости, пошёл встретиться с Акутагавой. Тот уже поджидал его за углом с клыками Расёмона. Но Ацуши посмотрел на него как на говно и махнул кулаком не глядя. Акутагава, обалдевший от такой неожиданности, отлетел прямиком в мафию к Мори в кабинет и сбил со стола все тортики Элис, за что был связан платьем и с платьем же во рту выкинут в подвал.       А Ацуши всё ещё штырило с собственной брутальности. Он зашёл в кафе и заказал себе водички как настоящий мужик. Люси сдрейфила и пробормотала свои обычные приветствия про тряпку очень неразборчиво и шепеляво.       Но Ацуши услышал и заявил самым что ни на есть брутальнейшим голосом:       — САМА ТРЯПКА. ВОДУ ДАВАЙ.       Люси побежала за водой и с перепугу половину стакана пролила по дороге. Она поставила стакан на стол с величайшей осторожностью и благоговейно наблюдала за тем, как Ацуши бухает воду совершенно как настоящий мужик.       После того, как он наикрутейшим образом кинул стакан на пол, она не выдержала и грохнулась в обморок от его охрененности.       Тем временем появилась Кёка с намерением попросить пожрать, но Ацуши заглянул ей своим взглядом мужика прямо в душонку, и она свалилась в угол к Люси.       Ацущи с чувством сделанного дела пошёл домой и лёг спать как настоящий мужик.

***

      Но утром, когда он проснулся, он снова превратился в тряпку. Встав как истинный неудачник, с левой руки и носа, и по ошибке умывшись из унитаза, он повздыхал и поплёлся на работу — слушать обзывательства Люси, отбиваться от Акутагавы, приводить в чувство сожравшего не те грибы Дазая, получать выговоры от Куникиды и отдавать все деньги Кёке на еду.