Холод в твоей душе.

      Ближе к вечеру состояние Учихи удалось более-менее стабилизировать, не давая ему отправиться к Шинигами. Изуна спокойно спал у себя в комнате, перебинтованный и заботливо укрытый. Врачи уже давно ушли, оставив его под присмотром старшего брата, который сидел с ним, пока тот, наконец, не уснул.       Когда Изуна, вымотанный истощением от раны, все же уснул, Мадара побыл с ним ещё немного и вышел из комнаты. Он окинул взглядом тихий темный коридор и вышел на улицу. Необходимо было проветриться.       Сегодня из-за проклятых Сенджу он чуть не потерял то последнее дорогое, что у него осталось — своего последнего младшего брата. От одной мысли, что это могло произойти, его трясло. Он не запомнил лицо шиноби, что ранил Изуну, но это не имело значения. Он бы уничтожил всех Сенджу, ни оставив в живых ни одного.       Мадара стоял возле дома, сложив руки на груди и прикрыв глаза, наслаждаясь легким вечерним ветерком. В деревне было уже тихо. Все разошлись по своим домам и ужинали в кругу родных. К нему же аппетит совсем не шел.       Фонарь с террасы доносил слабый свет до Учихи, создавая приятную и спокойную атмосферу, подходящую для размышлений. Он открыл глаза и поднял голову, всматриваясь в звездное небо и снова погружаясь в свои тревожные мысли о брате. — Он выжил? — аккуратные шаги за спиной, говорящий останавливается всего в паре метров, чего не достаточно для физического удара, но вполне достаточно для быстрой и точной техники катона. — Как он себя чувствует?       Мадара узнал этот голос, но не спешил поворачиваться к собеседнику. Он опустил глаза на уровень дома и сконцентрировал свой взгляд в направлении комнаты, в которой спал его брат. — Мне стоит сделать выговор охране, — Учиха медленно развернулся, переводя мрачный взгляд на гостя. — Зачем ты пришёл, Хаширама?       Мужчина неловко дернул ногой и подошёл чуть ближе, протягивая руку: — Позволь мне помочь, Мадара! — он смотрел прямо в глаза Учихи, совершенно не опасаясь, что может попасть под влияние шарингана — Я могу его вылечить, и ты это знаешь!       Мадара скрестил руки на груди и прищурился, с вызовом глядя на Сенджу: — А с какой стати тебе этим заниматься? Что тебе с этого будет? Твой брат будет только счастлив, если его противник наконец-то умрет.       Хаширама выпрямился, чувствуя холодок, бегущий по спине, и опустил руку: — Может он и ненавидит Учих, но он точно не обрадуется, если Изуна умрет так. Изуна был его противником, а не того парня, — Хаширама неловко улыбнулся, прокручивая мысль о том, что сейчас Тобирама бы не хотел смерти Изуны ни при каких обстоятельствах.       Мадара был не впечатлен его словами. Слегка склонив голову, он спросил ещё раз: — Так с какой стати тебе этим заниматься? Я напомню, что у нас идёт клановая война, и лишь чудо, что мы с тобой ещё говорим, учитывая, что ты забрался в самое сердце нашего поселения совсем один. — Я хочу заключить перемирие. Я уже давно обдумываю эту мысль. Наши кланы устали от войны, никто уже не помнит толком, за что мы сражаемся. Наши родители и наши родственники погибли. Неужели ты хочешь, чтобы новое поколение выросло в этой войне? — Хаширама смотрел с уверенностью. — Я хочу сделать шаг к нашему перемирию и помочь твоему брату.       Мадара колебался, в груди горело. С одной стороны он очень хотел, что б его брат жил, а с другой стороны для этого нужно принять помощь от Сенджу. Что скажут их соклановцы, когда узнают. Как это отразится на их авторитете в клане. Хаширама молча ждал, что же решит глава клана, терпеливо наблюдая. — Хорошо, — он нахмурился, глядя в глаза Сенджу. — Но это ничего не значит. То, что ты спасешь Изуну, не значит, что мы завтра же пойдем заключать перемирие, — припечатал он.       Хаширама подорвался, вмиг оказываясь возле Учихи, и аккуратно коснулся пальцами его плеча, чувствуя тепло своими прохладными пальцами: — Конечно, — он легонько надавливает, побуждая пройти в дом, что б не откладывать важное на долго. — Я все понимаю и ничего не прошу.       Когда они входят в комнату, Изуна уже не спит. Он сидит на своем футоне и вымученно улыбается, пытаясь показать, что все хорошо, держа за руку младшего Сенджу. Тобирама смотрит на него со слегка видным волнением и просит его лечь обратно, чтобы не тратить силы попусту. — Что всё это значит?! — Мадара переводит яростные и непонимающие взгляды сначала на младшего брата, что отдернул руку от альбиноса, а потом на главу Сенджу, что стоит возле него. — Хаширама?!       Хаширама хмурится и недовольно смотрит на Тобираму, который с вызовом смотрит в глаза главы Учиха. — У меня тот же вопрос, Мадара, — он успокаивающего проводит по плечу Учиха, строго смотря в глаза своего брата. — Тобирама, что ты здесь делаешь? — Он выделяет особой интонацией слово здесь, намекая на то, что это не самый лучший момент, чтобы встретиться со своим парнем. Мадара с ненавистью прожигает взглядом блондина, и часть его ярости передается Хашираме, который вздрагивает от мурашек, бегущих по спине. — Мы же договаривались, что я пойду один- — Я не смог удержаться, — прерывает его альбинос, — мне было тревожно, — он отводит глаза в сторону.       Мадара возмущенно осматривает эту троицу, понимая, что только он один не в курсе и собирается уже задать вопрос, как молчавший до этого Изуна подает голос: — Он мой соулмейт, — он находит своей рукой руку Тобирамы и крепко её сжимает.       Тобирама взволнованно переводит взгляд с Изуны на Мадару, сжимая руку в ответ и не находясь со словами в свою защиту, а потом переводит взгляд, ища поддержки или осуждения от брата. Хаширама смотрит на него с легкой полуулыбкой и одними губами шепчет ему, что понимает его. Рука Хаширамы лежит на плече Мадары.       Тобирама быстро смекает, что к чему, и ошарашенно смотрит на эту пару. Мадару распирает от ярости. Он не может подобрать цензурных слов и едва ли не бросается на младшего Сенджу. Его останавливают умоляющие глаза Изуны и рука Хаширамы на его плече. — Ты знал? — рявкает он в сторону Хаширамы, который нервно смеётся, слегка прикрыв глаза. — Как давно? — Я догадывался. Пару дней.       Взгляд Мадары перескакивает на Изуну, и тот дергается, скромно улыбаясь. — Ты?- — Я не помню как давно.       Неизвестно, к чему бы привёл дальнейший разговор, но Хаширама ударяет Мадару по плечу, привлекая внимание и сбивая с него лишнюю спесь. Он кивает Тобираме, чтобы тот отошел в сторону и смотрит в глаза Изуны, ободряюще улыбаясь: — Я бы хотел провести эту ночь в своей кровати и желательно с живым братом в соседней комнате. Так что давайте перейдем к делу, — он отошел от Мадары и сел возле Изуны.       Брюнет, совершенно не опасаясь, скидывает с себя одеяло и ложиться на локти. Тобирама за столь короткий промежуток, что они были вместе, уже успел поведать ему о планах братьев Сенджу. Мадара, кидая последний острый взгляд в сторону блондина, садится с другой стороны от Изуны. Младший Сенджу отходит к окну, кидая косые взгляды на своего возлюбленного.       Хаширама аккуратно разворачивает бинты на теле Учихи и осторожно начинает обрабатывать рану лечебной чакрой. Мадара напряженно следит за процессом, готовый в любой момент защитить своего брата. Рана медленно затягивается, по лбу Хаширамы скатывается капля пота. Он тратит не мало чакры, что бы вылечить такое.       Изуна должен был умереть. Он бы не пережил даже эту неделю с такой раной. Только Хаширама обладал достаточной силой для того, чтобы затянуть такую рану и вытащить его из рук Шинигами. Мадара благодарно смотрел на Хашираму, когда внешних следов уже не осталось, а Сенджу чувствовал, как кровь в его венах нагревается.       Сенджу поднимается и подходит к своему брату, обмениваясь с ним взглядами. Они стоят в стороне, не мешая двум Учиха. — Ты не против? — шепчет Тобирама, искоса поглядывая, как Мадара обнимает своего брата, крепко прижимая к себе. — Нет, вовсе нет, — он улыбается и треплет его по голове, словно ребенка, зарабатывая возмущенный взгляд. — Это даже к лучшему.       Изуна поднимается и подходит к Сенджу, опускаясь в низкий поклон. — Спасибо за то, что спасли мою жизнь, я у вас в долгу, — он выпрямляется и под обжигающим взглядом брата кончиками пальцев проводит по руке Тобирамы.       Хаширама вежливо кивает и просит Мадару выйти с ним. Кое-как вытягивая Учиху, нежелающего оставить своего любимого братика с этим вот, они выходят на улицу. Сенджу глубоко вдыхает ночной воздух, нервно теребит рукав хаори и оттягивает момент, давая Учихе успокоиться. — Я убью его, — хмыкает Мадара и спокойно смотрит на Хашираму. — Не убьешь, — он кивает головой и слегка улыбается, — ты же не хочешь расстроить своего любимого брата. Они наконец-то счастливы, зачем им мешать?       Мадара задумчиво смотрит в глаза своего главного противника. — А что насчет тебя? — Хаширама непонимающе смотрит на него. — Ты счастлив? Мы не разговаривали вот так вот с самого детства. — Скоро. Не сейчас. Но скоро. — он потягивается, разминая затекшие плечи — Может быть, когда мы построим общую деревню- — Губу закатай, — фыркает Мадара и улыбается. — Мы ещё даже мир не заключили, а ты уже про деревню.       Хаширама подрывается и хлопает Мадару по плечу: — Ещё. Я понял тебя, мой старый друг. Нам есть что обсудить.       Хаширама отворачивается и расслабленно разминает мышцы, чувствуя себя совсем раскованно, стоя спиной к врагу. Мадара задумчиво смотрит ему в спину и ухмыляется своим мыслям.       Сенджу грустно улыбается своим мыслям. Он так и не решился. Не сегодня, но скоро.