Магниты

      Джексон вышел от Пак Джин Ёна полностью белым. Его глаза были панически расширены, взгляд потерянно бегал по собравшимся вокруг людям, пока не остановился на родном, до боли знакомом лице. На лице Джексона наконец-то появились первые эмоции, но это были жуткая, неизбывная тоска, усталость и обречённость. Наказание за произвол за границей оказалось невыносимым. Сейчас ему придётся объяснять любимому, почему им надо некоторое время не показывать отношения на людях.       Решив, что и так уже излишне драматично затянул паузу, Джексон, сам того от себя не ожидая, ляпнул:       — Компания временно меняет концепт, теперь фансервис будет у МаркБэмов.       Джексон предпочёл бы никогда не видеть того ужаса, что заполнил красивые глаза Бэма.       — Что?! — голос ББ дал петуха, и тот попробовал снова — и ты согласился? Зачем? Почему?       С каждым вопросом Джексон всё больше понимал, что ему будет очень сложно объяснить логику руководства, потому что когда та история произошла, БэмБэм почти два месяца с ним держался очень холодно, и как не дать возникнуть недопониманию вновь, он не имел ни малейшего понятия.       Пока он размышлял о достойной формулировке, упустил момент, когда самый дорогой для него человек опустил взгляд на его руку. Да. Браслета — их браслета — не было. Глаза Бэма неверяще округлились, а голос вполне осознанно перешёл на высокий регистр:       — Значит, ты хочешь расстаться! Зачем такие сложности, мог сам сказать, не приплетая руководство! — выкрикнув это, Бэм быстро отвернулся и практически сбежал подальше от Джексона. А тот смотрел ему вслед настолько больным взглядом, что невольные зрители разыгравшейся драмы постарались как можно быстрее окружить его и оказать дружескую поддержку. Но Джексон, кое-как попытавшись совладать с голосом, попросил ребят присмотреть за его мальчиком. Парни пообещали, хотя про себя, как потом оказалось, дружно решили, что скорая дружеская поддержка нужна скорее Вану.       — Но всё равно он моя пара. — Не зная, Джексон и Бэм произносят эту фразу практически одновременно, пусть и находятся далеко друг от друга.       Но конфликт есть, да, они не разговаривают и игнорируют друг друга — Джексон — потому что таково распоряжение начальства, БэмБэм — потому что обижен на Джексона, — но продолжают заботиться и защищать друг друга.       Бэм, зная, что Джексон плохо видит и не взял очки, уже во Вьетнаме, в гримёрке, бросает ему чехол запасных, которые всегда лежат в его сумке и, окинув едким взглядом, выходит из комнаты.       Он негодует, воспринимая ситуацию как издёвку: накануне Джексон не выдержал и приревновал при живом Джинёне Бэма к Марку.       А Джексон на вручении премии просит рядом сидящего Джинёна передать Бэму его бутылку с водой т.к знает, что его вторая половинка мучается от обезвоживания, когда сильно волнуется. Джинён передаёт, но смотрит на Вана так сочувствующе, что тот считает нужным отрывисто пояснить:       — В ссоре мы или нет, это не отменяет того, что я о нём должен заботиться — благо, из-за криков фанатов и шума в зале никто, кроме них, не услышал этих слов…

***

      Бэм славный малый, но порой слова и фразы доходят до него с большим опозданием. Вот и сейчас, через наполненные безумной болью несколько недель, он наконец услышал, что ему говорил Джексон. Распоряжение начальства. Не его инициатива. Впервые за долгое время глаза парня заблестели не от слёз, а от надежды. И после длительной практики в зале он едет к Джексону — и к себе — домой. Он приезжает, открывает дверь своим ключом, во всём доме стоит тишина, свет виден лишь в прихожей. Бэм знает, что Джексон дома, возможно, опять засиделся у стойки, работая без устали. Зайдя в комнату, он видит, что оказался прав. Ван сидит в наушниках и пишет что-то. Бэм долго виновато стоит в дверях, ожидая, когда любовь всей его жизни почувствует его присутствие, но замечает на запястье знакомую полоску металла и не выдерживает. Бросаясь вперёд, не заботится о том, что там Джексон писал, ему надо срочно сказать, как он любит его.       Бесшумно подбежав, Бэм кладет руки на плечи Джексона, заставляя того вздрогнуть. Увидев виновато-расстроенно-счастливую мордочку, Джексон убирает наушники и неизвестно за что просит прощения.       Бэм в этом не мастер, поэтому милостиво принимает извинения и начинает болтать, как ни в чём не бывало. Разминая плечи Джексона, он интересуется, что тот делает, спрашивает, как идут дела. И Джексон спокойно принимает правила игры, рассказывает о новой песне, о попытках записать альбом. Но вдруг он замолкает ненадолго, и тянет Бэма за руку. Таец нависает над ним и улыбается. Соскучились. Как же сильно они соскучились друг по другу. Все события последних недель изрядно потрепали им нервы и попортили настроение. Но теперь они снова вместе. Снова пара.       Джексон сажает Бэма на колени, обвивает руками талию, прижимает к себе. Целует в шею, кладет голову ему на плечо и впервые за все время чувствует себя комфортно.       А Бэму столько надо ещё рассказать, о стольком поведать, его разрывает от переизбытка информации. Так он думает. Но, ощущая на своей шее едва слышный поцелуй, он всё ярче понимает, что на самом деле ему просто настолько всего этого уюта недоставало, что возвращение в гнездо любимых рук привело к тому, что организм как будто вышел из спячки и захотел действовать.       Поудобнее устроившись, БэмБэм не преминул воспользоваться возможностью и со всей накопившейся любовью обрушился на Джексона, оплетая его ногами, руками, поцелуями и эмоциями, восстанавливая ту незримую нить, которую так глупо оборвал.