Я хочу увидеть соленую воду вместе с тобой

Раны ещё немного саднили, но Эрен усиленно делал вид, будто чувствует себя хорошо. Солдат из гарнизона хорошенько ему врезал и, если бы не Армин, наверное не оставил бы на нем живого места. Сытым Эрен себя не чувствовал, но хлеб немного успокоил хнычущий желудок, а с ним поутих и гнев. Оставалось утолить жажду, благо с водой было не так туго, как с едой, разве что колонка находилась далеко, и быстрее всего до нее могла добраться Микаса. Она и отправилась набирать флягу, пока Эрен и Армин сидели на деревянных ящиках в тени складской ниши. Лицо у Армина было грустным. Он вообще молчал с тех самых пор, как они закончили свой скудный обед. Не смотрел на него, не говорил ничего, хотя ему было, что сказать. Ведь пришёл он с хорошими новостями: дедушка Арлерта взял Эрена и Микасу под свою опеку. Они и так были, как родные, но в свете последних событий укрепить связь казалось не самой плохой идеей. Эрен чувствовал, как что-то жжет ему желудок. Он никогда не чувствовал себя так, когда ссорился с Микасой. А с Армином... Ругаться ещё не приходилось. — Всё нормально? — наконец, спросил Эрен. — Ты в порядке? — Да. Я в порядке, Эрен. Армин не посмотрел на него. Даже не повернул голову. Эрен привык, что его взгляд мог быть беглым, но совсем не ожидал, что друг на него и не посмотрит. Он переборщил. Армин не был виноват перед ним. В конце концов, он никогда не говорил, что нужно отказаться от идеи расправиться с титанами. Просто он, как и Микаса, считал, что нужно собраться с силами. А это совсем другое дело. Эрен такие вещи понимал тяжело. Почти не понимал, если честно. Для него все было предельно просто. Если ему нужен был план, у него был Армин. Если он нуждался в силовой поддержке, приходила на помощь Микаса. А ещё Армин был его идейным вдохновителем. Армин... Эрен не мог точно сказать. Просто ему казалось, что он объединяет все важные для него вещи. У Армина... Всегда были сияющие глаза. — Армин, я не должен был звать тебя трусливой сукой, — сказал Эрен, придвигаясь ближе. Арлерт вздрогнул, словно успел забыть о том, что друг сидит рядом. — Ты не трус. И уж точно не сука. Армин покачал головой. Он так и не решился посмотреть на Эрена, только сплетал и расплетал свои пальцы, сильно их выкручивая. — Ты прав насчёт меня, — произнес он на грани слышимости. — В жизни я не совершил ни одного смелого поступка. Я всегда знал, что я ничтожество. Просто я не ожидал, что услышу это от тебя сейчас. После встречи с титанами он чувствовал себя опустошенным. — Нет, я не прав, — возразил Эрен, сжимая руку в кулак. — Я не прав «от» и «до», хотя бы потому что на самом деле я так не думал. Я был зол на весь мир, но сорвался на тебе, — продолжил он. Армин снова помотал головой. — Я не должен был обзывать тебя. Не должен был бросать в тебя хлеб, который ты достал с таким трудом. — Это всего лишь... — Нет, — Эрен взял бедное лицо Армина в свои горячие ладони и повернул на себя. Глаза у Армина были мокрыми, но от того лишь сияли ярче. Знакомо-знакомо, как на набережной, и у Эрена почему-то быстро-быстро забилось сердце. — Ты подарил мне цель жизни, когда рассказал про соленую воду и ледяные горы, и бескрайние пустыни. Я понял, что должен вернуть человечеству эти прекрасные земли, потому что ты мне о них рассказал. Ты подарил мне мечту увидеть бескрайние просторы. Мысли, с которыми я засыпаю и просыпаюсь. Ты спас мне жизнь, когда сообщил Ханнесу, где мы с Микасой находимся. Ты попросил дедушку взять нас под опеку, чтобы мы не сгинули, принёс хлеб, чтобы я выжил. Когда я, как дурак, стал задирать солдата, ты с помощью уловки заставил его оставить нас. Армин, всё, что у меня есть, дал мне ты. Он сжимал лицо Армина так крепко, что участки под пальцами покраснели. Наверное, ему даже было больно, но Арлерт ничего не говорил. Он выглядел, как никогда, беззащитным. Эрен без причины вспомнил, как брал его за руку и бежал со всех ног по улицам, чтобы не попасть на глаза хулиганам, устроиться на набережной с самой интересной книжкой. Книжки Эрен никогда особенно не любил. Ему нравилось, как Армин рассказывает. Лицо его было ещё совсем детским. Для Эрена оно было более родным, чем лицо Микасы. Но за этим родством было ещё что-то, пока очень дробное, но уже ноющее и сильно выматывающее. Армин был нужен ему, как никто на свете. — Эрен... — Нет, — Эрен покачал головой, чувствуя, что в горле странно печет. — Не говори ничего, ладно? Не отрицай того, что так очевидно. Ты всё, что у меня есть, — произнес он сипло. — Ты мне очень дорог. Армин, если я вдруг увижу, что титан... Армин, лучше умру я. — Ох, Эрен, — Армин мягко отнял руки Эрена от своего лица и крепко обнял, положив щеку на его плечо. — Обними меня, — Эрен со всех сил обхватил его руками. – Крепче. Ещё крепче. Не отпускай. Его тело так сильно тряслось в объятиях Эрена, что Йегеру стало страшно. – Ты еле дышишь, Армин. – Не отпускай, – попросил Армин, обнимая Эрена настолько крепко, насколько позволяли слабые руки. — Никогда. От души немного отлегло. Не получить его прощение было бы также тяжело, как потерять его в схватке с титанами. Эрен не лгал ни в едином своём слове. Армин был дороже всех на свете. Все связи, что были у Эрена, цепями тянули вниз. Но только не Армин. Он всегда был, как крылья, дарующие свободу. – Ты... Не сердишься? – спросил он, растворяясь в этом чувстве. Армин слабо улыбнулся в его плечо, и Эрен, незаметно для себя, это почувствовал. – Я хочу увидеть соленую воду вместе с тобой.